«Больничный день» Эндрю/Нил
7 июня 2025 г., 13:55
Грипп настиг их одновременно - злая ирония судьбы, учитывая, что ещё два дня назад Нил клялся, что его "просто продуло во время пробежки", а Эндрю презрительно фыркал, заявляя, что "не подвержен таким примитивным заболеваниям". Теперь же они оба лежали в разных углах комнаты, укутанные в одеяла до самых подбородков, напоминая два враждебно настроенных кокона.
Комната выглядела как поле битвы после эпидемии: на тумбочке между кроватями громоздилась гора смятых салфеток, пустые блистеры от таблеток валялись повсюду, а кружка чая с мёдом и лимоном, которую принесла сжалившаяся Дэн, так и стояла нетронутой, покрываясь тонкой плёнкой.
Нил чихнул - громко, с надрывом, в десятый раз за последние пять минут.
— Прекрати, — прошипел Эндрю, зарываясь лицом в подушку. Его обычно чёткий голос звучал хрипло и глухо.
— Не могу, — Нил с трудом вытащил руку из-под одеяла и потянулся за новой салфеткой. — Это физиологический рефлекс.
— Я сделаю так, что у тебя не будет носа. Тогда не сможешь.
В ответ Нил демонстративно высморкался, издав звук, похожий на сигнал паровоза. Эндрю застонал, прикрыв уши ладонями.
— Ты делаешь это специально.
— Может быть, — Нил ухмыльнулся, хотя улыбка получилась болезненной.
Он потянулся за очередной салфеткой, но его ослабевшая рука дрогнула, задев злополучную кружку. Чашка с грохотом опрокинулась, выплеснув липкую сладкую жидкость на тумбочку и пол.
В комнате повисла тягостная пауза.
— Я убью тебя, — произнёс Эндрю абсолютно ровным голосом, даже не открывая глаз.
— Ты еле шевелишься.
— У меня под подушкой нож.
Нил с трудом поднялся, чувствуя, как голова кружится от резкого движения, и побрёл в ванную за тряпкой. Когда он вернулся, то обнаружил, что Эндрю, превозмогая собственную слабость, накрыл лужу его же салфетками, чтобы она не растеклась ещё больше.
— ...Спасибо? — неуверенно произнёл Нил, начиная вытирать липкую массу.
— Не благодари. Теперь ты мне обязан.
— Чем?
— Молчанием. Навсегда.
Нил закашлялся, но сквозь кашель пробился его привычный ехидный смех.
— Не дождёшься.
За окном медленно падал снег, покрывая город белым одеялом, а в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением и редкими вздохами. Два кокона постепенно расслабились, и, хотя никто не признал этого вслух, в совместном страдании было что-то уютное.
