Нянюшка
17 мая 2025 г., 19:29
Дом няни Лин стоял чуть поодаль от деревни Стормхэвен, на небольшом, зеленом холме. С холма открывался захватывающий вид на бескрайнее, синее море, чьи волны мягко накатывали на берег, рождая тихий, убаюкивающий шум. Воздух здесь был свежим, пропитанным запахом соли и трав.
Возле дома на лугу носились дети — девочки самого разного возраста, от совсем крошечных до подростков. Девочки постарше, с закатанными рукавами, развешивали на веревках свежевыстиранное белье, их смех и голоса разносились по округе. А совсем маленькие, еще не умеющие ходить, лежали в корзинах в тени раскидистых деревьев, смешно перекрикиваясь друг с другом и размахивая в воздухе крохотными ручками и ножками. Жизнь здесь текла мирно и размеренно, полная простых, понятных забот и детского смеха.
Какая-то девочка, игравшая у края луга, заметила всадницу, медленно поднимающуюся по склону. Она остановилась, вглядываясь, и вдруг ее звонкий голосок разрезал летний воздух.
— Няня! Воительница Королевы Моры! С рабыней! Няня!
Крик тут же подхватили другие дети. Все девочки — их было не меньше двух десятков — высыпали из дома и с любопытством замерли у крыльца. Затем из дома, переваливаясь с ноги на ногу, торопливо вышла полная, тучная женщина, с добрым, морщинистым лицом и руками, пахнущими свежим хлебом.
— Нянюшка Лин! — радостно, звонко, как в детстве, крикнула Астрид, едва показавшись на вершине холма. В ее голосе прозвучало столько облегчения и любви, что даже Силена почувствовала это.
— Астрид! Дитя мое! — Няня поспешила навстречу девушке так быстро, как только позволяло ее грузное тело. В ее глазах светилась такая искренняя радость и тревога, что сердце сжималось.
Астрид, подъехав поближе, одним движением соскочила с коня. Не раздумывая ни секунды, она бросилась навстречу тучной женщине, обнимая ее крепко-крепко и целуя в мягкую, пахнущую домом щеку, как родную мать.
— О, как ты выросла, Астрид! Как ты изменилась! Истинная воительница! Как ты, милая? — причитала женщина, покрывая Астрид поцелуями и объятиями, гладя по волосам, прикасаясь к ее доспехам.
— Долгий разговор, нянюшка… — голос Астрид был немного приглушенным, она все еще прижималась к своей няне, вдыхая знакомый, родной запах. — Я расскажу все, обещаю. Но сейчас нужно позаботиться об этой девочке.
Няня Лин перевела взгляд на испуганную девочку, сидящую в седле — маленькую фигурку в сером рабском платье, которая с опаской наблюдала за происходящим.
— Твоя рабыня, милая? — спросила она, в ее голосе послышалось легкое недоумение. Няня редко видела рабынь, тем более у столь юных воительниц.
— Не совсем, нянюшка, — Астрид наконец оторвалась от объятий. — Но сейчас позови девочек постарше, пусть ее отведут в дом, накормят и дадут ей отдохнуть. Она устала и ранена. У нее плечо ранено, и был сильный удар по голове. Пожалуйста, нянюшка, позаботься о девочке.
Няня, видя серьезность в глазах Астрид, тут же повернулась к детям.
— Девочки! — позвала она. — Тамара, Анна, Лидия! Возьмите эту малышку, позаботьтесь о ней. Девочка совсем выбилась из сил. Накормите ее и осторожно, у нее плечо ранено. Покажите ей, где можно помыться.
Астрид сама подошла к коню и осторожно помогла Силене спуститься с седла, подхватила ее и передала в руки двух девочек постарше.
— Не бойся, Силена, — тихо сказала она, глядя ей в глаза. — Все хорошо. Они позаботятся о тебе. Ты в безопасности.
Силена, маленькая фигурка в грубом сером платье, покорно кивнула. Страх все еще читался на ее лице, но в глазах Астрид она увидела обещание безопасности. Она позволила девочкам взять ее под руки и пошла с ними к дому, в этот мир детского смеха и тепла.
Астрид тем временем устроилась на низкой скамейке у стены дома, глядя, как Силена уходит с девочками. Няня села рядом, тяжело вздохнув.
— Что стряслось, дитя мое? — спросила она, ее голос снова стал встревоженным. — Армия Моры сейчас идет в сторону Севера. Ты должна быть с ними. Ты ведь не просто так тут… Ты в бегах?
Астрид кивнула, не сразу находя нужные слова.
— Мне нужно, чтобы ты приютила у себя эту девочку, нянюшка, — наконец произнесла она.
Няня удивленно моргнула.
— Но ты же знаешь, милая… Я не могу брать детей рабынь… Это… это опасно. Да и зачем тебе…
— Она не рабыня, нянюшка, — перебила Астрид, ее голос стал твердым. — Просто привести ее переодетой в рабыню сюда было проще. Так безопаснее на дороге.
Астрид посмотрела прямо в глаза няне.
— Мне нужно рассказать тебе все. Но ты должна поклясться хранить тайну этой девочки до самого гроба. Никому, никогда. Поклянись перед Великой Матерью. Это очень серьезно, нянюшка.
Няня, видя всю серьезность в глазах своей воспитанницы, всю тяжесть, лежащую на ее юных плечах, поняла — здесь произошло нечто страшное. Она тяжело кивнула.
— Клянусь, дитя мое. Перед Великой Матерью. Я буду молчать. Расскажи.
Астрид начала говорить, рассказывая все — быстро, сбивчиво, словно пытаясь поскорее сбросить этот груз. Она рассказала о захвате замка, о Герцогине Кендре и ее дочери, о том, что девочка — королевских кровей, последняя наследница. Рассказала о приказе Моры, о том, как ей пришлось ранить Силену, чтобы спасти ее, инсценировав убийство. О бегстве из горящего замка, о пещере, о дороге, о постоялом дворе.
— Я… я не знаю, почему я спасла ее, нянюшка, — призналась Астрид, и в ее голосе прозвучала растерянность, которую она не позволяла себе раньше. — Я должна была подчиниться. Должна была убить. Но я не смогла. Не смогла убить ребенка.
Няня слушала, и слезы текли по ее морщинистым щекам.
— У тебя всегда было доброе сердце, Астрид, — тихо сказала она. — Мора не смогла вытравить это из тебя.
Она посмотрела на дом.
— Я позабочусь о девочке, Астрид. Конечно, позабочусь.
Астрид кивнула, чувствуя огромное облегчение.
— Вот деньги, нянюшка, — она протянула ей тяжелый кошель. — Здесь хватит на несколько лет. И платье Силены… то ее старое, шелковое, и украшения… Продай их. Это очень хорошие деньги, они помогут оплатить ее содержание на долгое время. Я буду присылать еще, как только смогу.
Голос Астрид стал серьезным, полным беспокойства о будущем.
— Нянюшка… Если со мной что-то случится… в Армии всякое бывает… Пожалуйста… Позаботься о ней. Обучи ее какому-то ремеслу, чтобы она смогла сама себя прокормить. Пристрой куда-то, если нужно, как ты делаешь с другими сиротами. Но не бросай ее. Ей… ей такое пережить пришлось. — Голос Астрид дрогнул. — И я приложила к этому руку. В самом прямом смысле. Она носит шрамы от моего меча.
Няня смотрела на свою воспитанницу — молодую, сильную воительницу с тяжелым взглядом, несущую на себе груз не только доспехов и оружия, но и принятых решений. Она воспитала Астрид такой — доброй, сопереживающей, и даже годы, проведенные в жестокой Армии Моры, не смогли убить в ней эту человечность.
— Хорошо, дитя… — только и смогла сказать Няня, взяв кошель.
— И… надо ей имя придумать другое, — продолжила Астрид, оглядываясь на дом, где началась новая, тайная жизнь Силены. — Пусть все говорят, что она с другого приюта. С северных границ государства. Там сейчас и правда неспокойно, набеги… Не только деревни страдают, но и приюты разоряют. Никто особо не удивится ни ее говору, ни ее ране. Простая сирота с северных границ. Никто не будет искать в ней герцогиню.
Астрид повернулась к няне, и в ее синих глазах появилась мольба.
— Вырасти ее, нянюшка… Пожалуйста. Она… она очень милая девочка. Я привязалась к ней… пока везла сюда.
Няня ничего не ответила. Вместо слов она просто крепко, до боли прижала Астрид к себе, обняв ее так, как обнимала в детстве. Уткнулась лицом в ее плечо, крепко поцеловала в щеку. Этот безмолвный жест говорил больше любых слов. Он говорил: «Я поняла. Я принимаю. Я позабочусь». Он скреплял их тайну и их общую ношу.
