Брат

      Маленький Николя дулся второй день. Новость о замужестве его матери с неким Степаном Трофимовичем просто раздражала. С тех пор, как Всеволод Николаевич покинул их семью и в скором времени почил, единственный сын стал для Варвары центром мира. Быстро привык он к такому довольствию, третируя мать и нянек, что по первому требованию исполняли его каприз. Всё, что захочешь, Николенька. Сейчас матушка выгонит надоедливого учителя, что замучил с арифметикой, и пойдём гулять с нашей любимой овчаркой, пока кухарка готовит нежный тортик. Катался как сыр в масле разбалованный ребёнок, с каждым разом наглея всё больше и больше. И вот маменька сообщает, что у неё есть ухажёр и они собираются пожениться. Добило Николя известие, что у этого суженого есть маленький сын, которого Варвара Петровна уговорила забрать из интерната. Негоже ребёнку при живом отце жить словно сироте. Да и репутация так не страдает. И теперь вся эта орава нежеланных людей собирается жить с ними под одной крышей.       Выплёскивая ревностную истерику на мать, плача, что никто им не нужен, не слушая заискивающий успокаивающий голос, Коленька последний раз взвизгнул, топая маленькими ножками по лестнице, убегая наверх, в свою комнату.       Уминая за «семейным» ужином пирожки, сидя в пол оборота к матери с новоиспечённым отцом, мальчик пресекал на корню все попытки мужчины сблизиться с ним, дуя щёки, сбрасывая с плеча большую ладонь. «Да ладно, оставьте его, со временем остынет». Единственная хорошая фраза матери за последнее время.       Одетый, как подобает маленькому джентльмену, во фрак с белой рубашечкой, Николя держал корзину со свежими благоухающими цветами, названия которых не знал. У матери в руках похожий букет, подходящий к её пышному розовому платью с кучей рюш. Свадьба, однако, Коленька до сих пор не верил в происходящее. Ведь теперь он отойдёт на второй план, или даже на третий, если у Варвары со Степаном появятся свои дети.       Играя с нянькой во дворе, убегая от неповоротливой женщины, сорванец кидал в беднягу одуванчики, раздирая свежий сплетённый венок. Сквозь свой звонкий смех, Николь услышал стук копыт, шум подъезжающего экипажа, с возвышающийся фигурой Степана Трофимовича. Из замершей у ворот повозки вышел сам мужчина, подхватывая с сиденья некое маленькое тельце, внося его в дом.       Николай сгорал от любопытства. Получается, это его новый брат? Бросив увлекательное занятие, мальчик поспешил в дом. Вот и он. Стоит, спрятавшись за отцом, обхватив штанину. Совсем маленький, меньше Николя, с белыми растрёпанными волосами, в сильно поношенной одежде. Заметив приближение темноволосого, втиснулся ещё больше в Степана Трофимовича, отворачиваясь. Ну и ладно, не очень-то и хотелось водить с ним дружбу.       -Ну что ты, Петруша, не бойся, – подошедшая Варвара Петровна пригладила топорщащиеся пшеничные пряди, – я твоя новая мама, пошли, – заботливая рука скользнула на плечики, побуждая идти с ней. Петруша не повиновался, с недоверием отнесясь к незнакомой тёте, уворачиваясь от навязчивых прикосновений. Расцепив кулачок, вынимая из него грубую ткань штанов, госпожа Ставрогина таки добилась своего, уводя пасынка вглубь поместья. Потеряв интерес к происходящей ситуации, тая злобу на мать, Коленька вернулся к веселью во дворе.       За ужином был уже другой мальчик: с причёсанными чистыми волосами, в новом костюме, в котором Николай признал свой старый, из которого недавно вырос. Ну вот, началось. Новоиспечённый братик уже носит его вещи. А что дальше? Делиться с ним игрушками? Играть вместе с ним во дворе? Николенька хотел сейчас одного: запереться в своей комнате на вечность, не видеть нежеланных родственников.       Однако, Коля хотел есть. Потянувшись к ложке, замер на пол пути, глядя на этого болезного. Сложив руки в жесте молитвы, он шептал что-то неразборчивое. В недоумении уставилась и Варвара, лишь Степан Трофимович закатил глаза, махнув рукой, мол: «не обращайте внимания». Закончив бубнить, Петя, пожелав всем приятного аппетита, таки принялся за трапезу. Закончив, вытер рот салфеткой, благодаря Варвару Петровну за ужин, отправился в свою новую комнату, располагавшуюся прям напротив Николаевой.       -Какой воспитанный мальчик! – восхищалась женщина. Её-то Николенька подобными манерами не отличался.       -Суровое воспитание интерната – бросил отчим, отправляя в рот полную ложку каши. Не особо-то он тепло говорит о сыне.       Ночью, идя из уборной, сквозь приоткрытую дверь спальни, брюнет услышал уже знакомый шёпот. Подглядывая в щёлочку, Коля видел стоящего на коленях возле кровати брата, опять молящегося. Поднимаясь, сделал уж совсем странный жест, крестя тремя перстами подушку. «Совсем дурак», только и мог думать Николай. Немудрено, что родной отец сдал его в интернат. Фыркнув, мальчик отправился к себе.