Судная ночь

— Ты бы видел, как эта женщина прыгала от радости, когда Тейлор положил к ее ногам эту голову, — Том, явно растерянный и обескураженный, потер лоб.        Ник Кливленд лишь рассмеялся. Капитан полиции Гордон Тейлор и его жена Дженнифер уже давно получили славу самой безумной и плюющей на все нормы морали парочки в Лондоне. А учитывая, что Дженни была как талантливой актрисой, так и острой на язык взбалмошной барышней, своими выходками, которыми она восхищала и притягивала к себе на сцене, за пределами театра она наводила ужас на благочестивых и педантичных граждан столицы. Ну а Том ведь не местный, да он и не интересовался светской жизнью, неудивительно, что такой подарок от капитана для своей обожаемой жены поверг его в шок.        — Главное, что вы остались живы, — Ник положил ладонь на руку Тома. — Извини, что не сразу тебя встретил.        В ту ночь и следующие сутки у Ника, его коллег и медсестёр было очень много работы: принять, осмотреть, назначить и начать лечение для юных вампиров, коих было не меньше дюжины, а также принять раненых в бою с вампирами. И это не считая обычных пациентов с травмами и инфекциями! Своего друга он смог увидеть лишь спустя пару дней, когда основная работа была окончена и можно было хоть немного перевести дух.        — Не извиняйся, — вымученно улыбнулся Том. — Удивительно, что ты вообще ещё на ногах держишься после всего. Как там твои вампирята?        — Не называй их так, — нахмурился Ник. — В целом ситуация под контролем. Мэтт вот совсем вылечился, вчера в обычную палату перевели. Я так переживал, что ему придётся задержаться из-за ран, но его, кажется, это вполне устраивает, — он прыснул в кулак, вспомнив, как Мэтт с гордостью рассказывал всем о полученных им ранах и приковывал к себе внимание других пациенток и медсестёр. — А уж какой он испытал восторг, когда в его палату пришла сама Дженнифер Тейлор и назвала юным героем!..        — Ясно, — Том цокнул языком и закатил глаза, — такой же гордец, как капитан.        — Ну, не без этого, — Ник улыбнулся и опёрся головой на согнутую в локте руку. Было непривычно видеть своего друга без грима, очков и пальто, да еще и при дневном, пусть и пасмурном свете. Его аккуратно причесанные темно-каштановые волосы рядом с неестественно белой с голубым отливом кожей выглядели совсем чёрными, как крыло ворона, а светло-карие миндалевидные глаза отливали золотом, но это, видимо, из-за поблескивающих при разном ракурсе зрачков.        — Выходит, тебе не нужно больше прятаться и маскироваться?        — Да. — Том отвернулся. — Тейлор решил, что скрывать вампира на побегушках нет смысла. С одной стороны, теперь я могу подольше поспать, а с другой... — В его голосе прорезалась горечь. — Люди теперь меня сторонятся. Неприятно, но ничего с этим не поделаешь.        Он тяжело вздохнул и обхватил себя руками. Ник подсел к нему ближе и положил ладонь на плечо.        — Ты ведь теперь не один, Том. Я, капитан Тейлор, а теперь и Хэлли... Мы всегда рядом и всегда на твоей стороне.        — Ты прав, — Брок смущённо улыбнулся.        Хелен Бейкер, девочку, которую спасли Том и капитан, избивал и мучил собственный отец, религиозный фанатик. Мать Хэлли потеряла ещё в детстве, и из своих неполных пятнадцати лет десять прожила в аду. Однако благодаря усилиям капитана девчушку в ту же ночь изолировали от отца, и теперь она жила в приюте в ожидании решения суда.        — Я бы хотел дать Хэлли лучшую жизнь, — признался Томас и тут же вздохнул: — Но кто же её вампиру отдаст? Я бы сам не отдал.        Ник нехотя согласился: никто не рискнет отдать едва не укушенного вампиром ребёнка другому, насколько бы он ни был предан людям.        — А я ведь не просто так тебя позвал, — Ник подскочил со скамьи, подошёл к шкафу и вытащил оттуда всё необходимое для забора крови. — Ты же хочешь вернуться к прежней жизни?        — Ну, Тейлор пока не готов отказаться от личного вампира на привязи, — хмыкнул Брок, — а так идея заманчивая.        — Тогда мне понадобится твоя кровь. Ну, чтобы изучить, — Ник снова сел рядом, пододвинул стул и начал на нем раскладывать инструменты.        Том с изумлением посмотрел на него.        — Ты уверен? Тех ребят Досси недавно укусила, а я ведь давно уже... того.        — Месяц назад я тоже думал, что не смогу помочь укушенным, — Кливленд с горечью вспомнил бедняжку Мэгги. А ведь среди новых пациентов был ее молодой человек, Герман, тот самый, с седой прядью в темных волосах. Бедный парень надеялся отомстить за нее, а в итоге сам стал одним из «птенцов» Досси.        — Тогда делайте что считаете нужным, доктор Кливленд, — развел руками Брок. — Кто знает, может и получится? Поем наконец пирожных, не обнимаясь потом с тазом.        Кливленд потерял дар речи: точно, он ведь не раз звал детектива Брока пообедать, ну и угостил пару раз пирожными.        — Ты... ты не обязан был соглашаться.        — Эй, перестань, ты ведь не знал, — смущённо осадил его друг. — Слишком за меня волнуешься.        — Да как мне за тебя не волноваться! — выпалил Кливленд. — Я ведь люблю тебя!        В приемном покое повисла неловкая звенящая тишина. Ник осознал, что он действительно сказал именно это, и почувствовал, как сердце застучало сильнее, а к лицу и ушам прилила кровь. Вот кто за язык его потянул? Он ведь не это хотел сказать! Теперь Том его неправильно поймет и перестанет общаться!        — Я... Я имел в виду, как... как... — он взглянул на вытянувшееся от удивления лицо Тома и понял, что то, что он собирается сказать, будет наглой ложью. Нет, он любил его не как друга. Далеко нет. К тому же, Том не дурак и не поверит в это, да кто вообще в такое поверит!        — Кливленд... ты... — Брок растерянно моргнул, и Ник понял, что не хочет дальше слушать. Раз уж все равно все вышло из-под контроля, не было нужды дальше сдерживаться, и Кливленд, обхватив лицо Тома ладонями, со всей пылкостью и жаром, которые он ранее прятал в себе, прижался своими губами к его.        Уши, лицо и шея горели, только холодные губы друга — хотя друга ли уже? — остужали его. Спустя пару мгновений Ник отпрянул от него, впрочем, не убрав ладони с лица Брока. Голова казалась совсем пустой, а сердце замерло, ожидая реакции мужчины, которого он только что поцеловал.        — Том... я...        — Нет, Ник... Ничего не говори... — прошептал Брок, неровно дыша. А через секунду он прижал Ника к себе и поцеловал, страстно и с большим рвением. Кливленд едва не задохнулся от нахлынувших чувств и, наплевав на все внутренние запреты и общественную мораль, крепко обнял в ответ возлюбленного и ответил на поцелуй. Ему было всё равно, что их могут увидеть. Ник лишь хотел согреть его своим теплом и любовью, которых тому так долго не хватало. Он и впрямь «упрямый влюблённый мальчишка». Тридцатилетний мальчишка.        Том тем временем оторвался от его губ, нежно поцеловал в висок и принялся развязывать его галстук-бабочку. Ник запустил пальцы в темные гладкие волосы и, выдохнув, чуть откинул голову — прохладные влажные поцелуи опускались ниже к шее. От любимого приятно пахло одеколоном, перед глазами все расплывалось в дымке, а по телу разливалось тепло, будто бы он погружался в тёплую травяную ванну. Хотелось магическим образом перенестись из пропахшего лекарствами и хозяйственным мылом помещения куда-нибудь в гостиничный номер с чистыми ароматными простынями и мягкими подушками, на которые можно откинуться и вдоволь наслаждаться ласками. Поцелуи тем временем плавно перешли в лёгкие покусывания, и розовые мечты о гостинице развеялись вмиг. Сердце тревожно застучало, а Томас всё сильнее засасывал кожу на шее, касаясь ее клыками.        — Том, — осторожно прошептал Ник и похлопал его по спине. — Том!        Брок тут же замер, а затем резко оттолкнул Ника от себя и отпрянул сам на край скамьи, прерывисто дыша.        В ушах шумело, а сердце стучало как бешеное, губы и шея горели от поцелуев, и Ник прикрыл рот рукой, мысленно выругавшись. Том ведь наверняка сейчас чувствует себя виноватым! Ну зачем он к нему полез?        — Господи, Кливленд, я чуть не... Прости меня, — Том обхватил взлохмаченную голову ладонями.        — Ты меня прости... Я ведь первый начал, — Ник нервно сглотнул, — просто...        Но Брок не дал ему договорить и вскинул руку вверх, прислушиваясь.        — Мы тут не одни.        Внутри Ника все скрутилось и сжалось в тугую пружину, даже дышать стало трудно. Если их видели и слышали, это будет скандал. Глупый, глупый Кливленд!        Том встал, подлетел к двери подсобки и резко распахнул её. И тут же комнату пронзил женский визг. Ник с облегчением выдохнул: этих девушек точно бояться не стоило. Три медсестры Милли, Люси и Вики были неразлучной весёлой троицей, которые вечно следовали за ним и Томом по пятам, воодушевлённо хихикая и шепчась. Ходили слухи, что Люси, одна из троицы, рисовала их с Томом вместе, а Милли и Вики вовсе сочиняли рассказы. В глаза этого всего Кливленд не видел, поэтому не придавал значения слухам, тем более девочки были старательными и аккуратными медсестрами, на которых грех жаловаться. Но теперь было ясно, судя по их раскрасневшимся и взбудораженным лицам, что слухи не врали.        — Подслушивать нехорошо, юные леди, — строго обратился к девушкам Брок.        — М-мы ничего не видели!        — И-и не слышали!        — Честно-честно! Мы тут вот... чай пили! С печеньем!        — И-и туфельки меряли!        — Да-да!        — Так, тихо! — нетерпеливо выпалил Том и пригладил волосы. — Значит так...        Девушки вытянулись перед ним в струнку и замолчали.        — Вот как мы поступим: я не докладываю главврачу о том, что вы нарушаете санитарные нормы, распивая чай в подсобке приемного покоя.        Троица кивнула.        — А вы не рассказываете никому о том, что здесь произошло. Идёт?        Медсёстры активно закивали:        — Мы будем молчать!        — В могилу унесем!        — Рот на замок! Да-да!        — Хорошо. А теперь брысь! — Том указал на выход.        Девушки не заставили себя долго ждать и уже через пару секунд торопливо скрылись за дверью.        Том захлопнул за троицей дверь, и напряженно спросил:        — Кливленд, им можно доверять?        — Они не очень любят делиться своими... увлечениями. Да и они хорошие, я им верю.        — Хорошо, — Том зашагал по комнате, мельтеша перед глазами.        Ник тем временем посмотрел в зеркало над раковиной и заметил, что выглядит неряшливо, порочно, да ещё и с красноречивым синяком на шее, а потому подошёл к умывальнику, ополоснул лицо, поправил воротничок и по новой стал завязывать галстук.        — Как закончишь, делай то, что хотел, и я пойду, — смущенно пробурчали сзади. — Работы много.        Ник напоследок пригладил волосы и обернулся: Том сидел на скамье напротив стула с инструментами, с оголенным предплечьем наготове и смотрел в пол. Уши и щеки его потемнели и окрасились в пугающе лиловый цвет.        — Что такое? Тебе плохо? — всерьез забеспокоился Кливленд.        Том ничего не ответил, и до Ника наконец дошло.        — Погоди... Это же... Ты покраснел?        Том недовольно засопел, и Ник неожиданно для самого себя расхохотался.        — Никогда не видел краснеющего вампира!        — Не смешно! И вообще... Не приближайся ко мне, пока человеком не стану!        — Конечно, — едва прекратив смеяться, Кливленд подошёл к возлюбленному, обнял его за плечи и поцеловал в макушку.        — Самоубийца, — проворчал Брок.        — Может быть, — согласился Ник, прижался к нему щекой и погладил по спине. — А вообще... Давно тебе хотел сказать... — Он замялся, удивляясь, что столь невинное признание не желало слетать с уст. — Мне нравится, как ты пахнешь.        Том внезапно фыркнул:        — Еще и извращенец.        — Почему? — искренне удивился Ник.        — Не знал что тебе запах кладбища и крови нравится.        — Я... Ничего подобного не чувствую. Только одеколон.        Том помолчал, затем растерянно буркнул:        — Повезло, что вы, люди, этого не чувствуете.