Help me please, doctor

Тёплый желтый свет лампы над столом мерцал, сливая строчки учебников в расплывчатые пятна. Минхо кивал головой, едва сопротивляясь тяжести век, когда резкий щелчок пальцев перед носом заставил его вздрогнуть. — Эй, солнце, пора валить! — Феликс, его лучший друг, стоял рядом, ухмыляясь во весь рот. В руках он крутил ключи от велосипеда, брелок с крошечным единорогом позвякивал с каждым движением. — Библиотека закрывается через десять минут, а если ты проигнорируешь комендантский час, старосту группы отчислят за нарушение дисциплины. Ирония, да? Минхо провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. За окном уже давно стемнело, а часы на стене показывали без пяти минут полночь. — Ты прав, — пробормотал он, собирая книги в рюкзак. — Просто на следующей неделе экзамены, а я… — А ты уже третий день живёшь на кофе и энергетиках, — Феликс перебил его, закатив глаза. — Если ты умрёшь от переутомления, кто тогда будет читать мне нотации за прогулы? Они вышли на пустынную улицу, освещённую редкими фонарями. Осенний ветер гнал по тротуару жёлтые листья, и Минхо потянулся за шарфом, но тут Феликс вдруг всплеснул руками. — О чёрт, я забыл телефон в аудитории! — он судорожно похлопал по карманам. — Подожди тут, я быстро! Не дав Минхо и слова сказать, Феликс уже бежал обратно к университету, оставив его одного. Парень стоял под фонарём, лениво наблюдая, как Феликс скрылся за университетскими дверями. Ветер шевелил его волосы, а в воздухе витал лёгкий запах осени — прелых листьев и далёкого дыма. Он потянулся за телефоном, чтобы убить время, но экран лишь равнодушно напомнил: «1% заряда». «Отлично», — мысленно вздохнул он, закидывая гаджет в карман. Тишину внезапно разорвал рёв мотоцикла где-то вдали. Громкий, резкий, будто разрывающий ночь пополам. Минхо вздрогнул и обернулся, но на пустынной улице не было ни души — только отголоски звука, растворяющиеся в темноте. «Показалось...» — подумал он, снова прислоняясь к фонарному столбу. Дверь университета с лёгким скрипом открылась, и на пороге появился запыхавшийся Феликс, размахивая телефоном. — Нашёл! — крикнул он, подбегая. — Ты даже не представляешь, где он был! В аудитории 302, представляешь? Я обегал весь корпус! Минхо хмыкнул: — Зато теперь у тебя есть повод не пропускать завтра утреннюю пару. — Ни за что, — Феликс закатил глаза, но тут же оживился. — Эй, а ты слышал этот рёв мотора только что? — Ты тоже? — Минхо нахмурился. — Ну да. Идиот какой-то нёсся, будто за ним погоня. — Феликс пожал плечами и ткнул его локтем в бок. — Ладно, пошли уже. Они свернули за угол, и пустынная улица наконец ожила — вдали замигали огни ночного города, зашуршали под ногами опавшие листья. — Если я завалю фармакологию, — Минхо нервно теребил ремешок рюкзака. — Меня точно лишат стипендии. А потом старостатства. А потом... — А потом твоя мама приедет в Сеул и убьёт тебя лично, — Феликс фыркнул, подбрасывая в воздух связку ключей и ловя её одной рукой. — Расслабься! Ты же зубрил эти конспекты, как будто от них зависит твоя жизнь. — Потому что так и есть! — Ну, если что, я тебе помогу, — Феликс подмигнул. — У меня есть талант списывать незаметно. Минхо прикрыл лицо ладонью, но не смог сдержать улыбки. — Ты ужасен. — Возможно, но ты меня любишь. Они дошли до перекрёстка, где их пути расходились. Феликс жил в общежитии кампуса, а Минхо снимал квартиру в десяти минутах ходьбы. — Ладно, старичок, — Феликс потянулся, зевнув. — Не перетрудись сегодня, а то завтра на лекциях уснёшь, и все подумают, что староста подаёт дурной пример. — Спасибо за заботу, — Минхо покачал головой. — Спокойной ночи. — Споки! Феликс махнул рукой и зашагал прочь, его силуэт быстро растворился в темноте. Минхо остался один, и внезапно тишина ночи показалась ему слишком громкой. Минхо вздохнул и поправил сумку на плече. «Нужно зайти в магазин, а то завтра утром даже кофе не из чего будет сварить», — подумал он, сворачивая к круглосуточному маркету. Внутри было пусто — только сонный кассир и мерцающие лампы. Он наскоро набрал еды, кофе и пачку печенья. Расплатился и вышел, устало потирая глаза. И тут — удар. Кто-то тяжело рухнул на него, едва не сбив с ног. Минхо едва удержал пакет, но, подняв голову, замер. Перед ним стоял незнакомец, прижимающий руку к боку. Темная влага сочилась сквозь пальцы, капая на асфальт. — Эй… — хрипло выдохнул тот, шатаясь. Минхо сразу понял: рана серьезная. Кровь сочилась сквозь пальцы незнакомца, алая и вязкая, оставляя темные пятна на асфальте. Даже при тусклом свете уличного фонаря было видно — рана глубокая, рваная, возможно, с повреждением сосудов. Рубашка на боку полностью пропиталась, прилипая к телу. — Вам нужна помощь, — сказал он, тут же оценивая состояние незнакомца. Бледность, учащенное дыхание, кровопотеря… — Не… не надо скорую, — мужчина попытался отстраниться, но его ноги подкосились. Минхо поймал его за плечо. «Черт. Черт. Черт» Он не мог просто оставить его здесь. Что за идиот тащит к себе домой незнакомца с ножевым? Ты вообще в своем уме? Но другая часть мозга, та, что два года зубрила хирургию и первую помощь, уже диктовала алгоритм действий: остановить кровь, оценить состояние, предотвратить шок. — Слушайте, моя квартира рядом. Я помогу вам, — сказал он твердо. Незнакомец медленно поднял голову. Его взгляд был мутным от боли, но цепким, будто даже сейчас он оценивал, можно ли доверять этому пареньку в очках и с пакетом из магазина. — Ты… врач? — Студент-медик. Тот усмехнулся, скривившись от боли. — Повезло мне… Минхо не стал ждать, пока тот передумает или потеряет сознание. Взяв его под руку, он почувствовал, как тот весь напрягся от прикосновения, но не оттолкнул. Пришлось буквально тащить — шаги были неровными, вес перекашивался то в одну, то в другую сторону. «Если упадет — не подниму», — мелькнула тревожная мысль. Но через пять мучительно долгих минут они добрались до подъезда. Кровь капала на пол лифта. Минхо уже жалел о своем решении. Он уложил незнакомца на диван, почувствовав, как тот весь напрягся при соприкосновении с тканью. Кожа на животе была липкой от крови, а рана — длинной, около десяти сантиметров, с неровными краями. Точно ножевое. Минхо быстро принес аптечку, металлический кейс с красным крестом, который он всегда держал наготове. Включил все лампы — свет ударил в глаза, но теперь каждая деталь была видна отчетливо: синеватые круги под глазами незнакомца, мелкая дрожь в руках, несколько татуировок на местах, не скрытых тканью. При ярком свете лампы узоры на коже мужчины проступали четче, но Минхо все равно не мог разглядеть их как следует — слишком много крови, теней от наклонившегося тела, да и собственные руки, занятые швами, загораживали обзор. — Не стесняйся, доктор, трогай как следует, — он хрипло рассмеялся, и его взгляд скользнул по пальцам Минхо, надевающем перчатки. Минхо покраснел до корней волос, но взял себя в руки. — Это медицинский осмотр, — сухо ответил он, намеренно избегая глаз мужчины, но все равно чувствуя на себе его тяжелый, но игривый взгляд. — Ох, значит, ты так со всеми пациентами? Минхо наклонился ближе, раздвигая края раны пинцетом. Кровь сочилась, но не хлестала — крупные сосуды целы. — Вам повезло, — пробормотал он. — Не задето ничего жизненно важного, но нужно наложить швы. — Ты умеешь? — Практику проходил в хирургии, — коротко ответил Минхо, уже набирая в шприц лидокаин. Игла вошла в кожу. Незнакомец не дернулся, только губы его плотно сжались. — Можешь не останавливаться, — прошептал мужчина, а губы искривились в вызывающей ухмылке. — Если будете продолжать в том же духе, оставлю вас истекать кровью, — пробормотал Минхо, но угроза звучала неубедительно, особенно, когда его уши горели. Мужчина рассмеялся — низко, глухо, и этот звук заставил мурашки пробежать по спине Минхо. Наконец, последний шов был наложен. Минхо откинулся назад, снимая перчатки. На лбу выступил холодный пот. Незнакомец расслабился, откинув голову на подушку. Его дыхание стало ровнее. — Спасибо, доктор. — Минхо. Губы незнакомца растянулись в ухмылке, обнажив слегка кривой клык. — Джисон. Минхо уходит с аптечкой на кухню, но кожей чувствует, как горячий взгляд Джисона прожигает ему спину. Вода из-под крана ледяная, но ладони все равно горят — то ли от адреналина, то ли от этого странного, давящего ощущения, будто он совершил что-то необратимо глупое. «Ты только что привел в дом человека с ножевым. Человека, который даже не вызвал скорую. Человека, чьи татуировки кричат о том, что он из мира, где законы пишутся кровью» Он сжимает край раковины, наблюдая, как розоватая вода утекает в слив. Из гостиной доносится шорох — Джисон двигается. Минхо замирает, прислушиваясь. «А если он не тот, за кого себя выдает? Если через пять минут в дверь вломятся его друзья? Если...» — Эй, доктор, — голос Джисона звучит ближе, чем ожидалось. Минхо резко оборачивается. Джисон стоит в дверном проеме, опираясь на косяк. Бледный, с перекошенной от боли ухмылкой, но на ногах. — Я же сказал не двигаться! — вырывается у Минхо, и он сам удивляется этой вспышке. — Скучно одному, — Джисон пожимает плечами и тут же хватается за бок. — Черт. — Идиот, — Минхо бросается к нему, забыв про все страхи. Джисон смеется, и это звучит дико — хрипло, с болью, но искренне. — Ты странный, Минхо. — Это мне говорит человек, который только что чуть не истек кровью в круглосуточном магазине? Джисон наклоняется ближе. От него пахнет железом, кожей и чем-то опасным — как грозовой ветер перед бурей. — Мне нравятся странные. Минхо отпрядывает, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Вам нужно лежать. — А тебе — расслабиться. Они замерли в этом немом противостоянии: Джисон с его вызывающей улыбкой, Минхо с дрожащими руками и кучей вопросов, которые он боится задать. Где-то за окном проезжает мотоцикл, и Джисон на мгновение отвлекается — его взгляд становится острым, настороженным. «Он ждет кого-то. Или боится» — Ладно, — наконец говорит Джисон, отходя назад. — Ты победил, доктор. Но когда он поворачивается, Минхо замечает, как его пальцы сжимаются в кулаки — будто готовясь к удару, который неизбежно придет. Минхо вздохнул, потирая переносицу. — Ладно. Останьтесь на ночь. Джисон медленно обернулся, бровь изогнута в вопросительной дуге. — Серьёзно? — Швы могут разойтись, если вы будете шататься по улицам. Минхо достает из шкафа одеяло и подушку, стараясь не смотреть в сторону Джисона. Но тот будто нарочно не дает ему забыть о своем присутствии — разваливается на диване, растягиваясь так, что обнажается полоска кожи над поясом джинсов, исписанная татуировками. Джисон наблюдал, как он нервно поправляет подушку, уголки губ подрагивали от сдерживаемой ухмылки. — Какой ты заботливый, доктор. — Это не забота, — Минхо швырнул ему одеяло прямо в лицо. — Это профессиональная деформация. — Ну что, доктор, — голос Джисона звучит нарочито томно. — А где твоя спальня? Минхо резко поднимает голову, и подушка выскальзывает у него из рук. — В-в соседней комнате, — он тут же кусает язык, ненавидя, как голос предательски дрогнул. Джисон усмехается, медленно приподнимаясь на локте: — Так далеко? А если мне станет плохо среди ночи? — Я... я оставлю дверь открытой, — Минхо судорожно поправляет очки, чувствуя, как жар разливается по щекам. — О-о, — Джисон притворно-восторженно поднимает брови. — Значит, ты хочешь, чтобы я заглядывал к тебе? — Нет! То есть... — Минхо отчаянно мотает головой, роняя одеяло. — Это чисто медицинская необходимость! Джисон громко смеется, потом вдруг морщится от боли, хватаясь за бок. — Ой, черт, — он сквозь зубы выдыхает, но ухмылка не сходит с лица. — Оно того стоило. Минхо бросается к нему: — Я же говорил не двигаться! — А ты не говорил не смеяться, — Джисон щурится, но позволяет Минхо поправить повязку. Их лица оказываются опасно близко. Минхо чувствует запах Джисона — дым, кровь и что-то пряное, неуловимое. Его пальцы дрожат, завязывая бинт. — Ты... ты должен быть осторожнее, — бормочет он, стараясь не смотреть в эти темные, слишком осведомленные глаза. Джисон внезапно ловит его запястье. — А ты должен перестать так нервничать, — его голос становится тише, но не мягче, — Или я начну думать, что ты боишься меня. Минхо замирает. Сердце бешено стучит где-то в горле. — Я не боюсь, — он выдыхает. — Точно? — Джисон медленно проводит большим пальцем по его пульсирующей вене. На улице снова ревет мотоцикл. Ближе. Джисон резко отпускает его руку, взгляд становится острым, настороженным. — Ложись спать, доктор, — говорит он уже совсем другим тоном. Минхо кивает, отступая. — Разбуди меня, если... — Знаю, знаю, — Джисон машет рукой, отворачиваясь к стене. — Я позову, если начну истекать кровью или решу угнать твой телевизор. Минхо уходит, но перед тем как закрыть дверь, слышит: — Сладких снов, Минхо. Голос Джисона звучит почти... тепло. — Эй! — Джисон окликнул его. — Что ещё? — Спасибо. И тон его был неожиданно серьёзным. Минхо кивнул, не оборачиваясь, и вышел, прикрыв за собой дверь. Но даже через стену он чувствовал этот взгляд на своей спине. Горячий. Неотступный. Минхо плюхается на кровать и тянется к телефону, но экран остается черным – окончательно разрядился по дороге домой. Отлично. Просто замечательно. Из гостиной доносится шорох – Джисон явно не спит. То скрипнет диван, то легкий стук – будто кто-то осторожно перебирает вещи. «Он что, роется в моих вещах?» – Минхо напрягается, прислушиваясь. Но звуки внезапно затихают, и в квартире воцаряется гнетущая тишина. Минхо лежит неподвижно, уставившись в потолок, и думает о том, как глупо было пускать к себе незнакомца. «Если меня зарежут ночью, пусть Феликс хотя бы не слишком расстраивается, — мелькает абсурдная мысль. — И пусть продаст мою коллекцию медицинских учебников — все равно денег больше, чем на похороны». Он прислушивается. Тишина. Слишком тихо. Слишком... Вдруг — скрип половицы прямо у его двери. Минхо замирает, пальцы впиваются в простыню. Дверь приоткрывается на дюйм. В щели — полоска света из гостиной. — Эй, доктор... — голос Джисона звучит приглушенно. Минхо не дышит. — Я знаю, что ты не спишь. Пауза. — Твой пульс слышно через стену. Минхо резко садится. — Что тебе нужно? — голос дрожит, но он старается этого не показывать. Джисон распахивает дверь полностью. Он стоит в лунном свете, босиком, в одних джинсах, повязка на боку уже слегка окрасилась свежей кровью. — Не мог найти полотенце, — говорит он, и в голосе снова появляется эта чертова игривая нотка. Минхо закатывает глаза. — В шкафу в ванной. — А, — Джисон щурится. — Спасибо. Но он не уходит. — Что еще? — Просто... — Джисон делает шаг вперед, и тень от ресниц падает на скулы. — Ты прав. — Что? — Я бы на твоем месте тоже боялся. Минхо молчит. Джисон поворачивается, чтобы уйти, но в последний момент оборачивается: — Но если бы я хотел тебя убить... Он делает молниеносное движение — и вдруг что-то блестит в его руке. Минхо вздрагивает. — ...я бы уже это сделал, — Джисон раскрывает ладонь. На ней лежит... Шоколадка из кухни. — Спокойной ночи, доктор, — он подмигивает и исчезает в темноте. Минхо падает обратно на подушку. «Я все еще жив» Но черт возьми, как же он бесит.

***

Резкий звук падающей сковороды выдернул Минхо из сна. Он вскочил, сердце бешено колотилось — за секунду мозг прокрутил все возможные кошмарные сценарии: ограбление, убийство, пожар... Пока он не услышал знакомое хриплое бормотание: — Чёрт, где тут... А, вот же. Минхо выдохнул и потянулся к телефону. Солнечный свет заливал комнату — судя по всему, было уже далеко за восемь. Он вышел в коридор и замер. На кухне, спиной к нему, стоял Джисон — в одних рваных джинсах, демонстрируя всю картину татуировок на спине: дракон, обвивающий позвоночник, переходящий в переплетение шипов и иероглифов. Мышцы спины играли при каждом движении, когда он возился со сковородой. — Ты... — голос Минхо предательски сломался. Он кашлянул. — Ты что делаешь? Джисон обернулся, и теперь Минхо увидел все — от переплетений на груди до тонких узоров на ключицах. — Завтракаю, — Джисон ухмыльнулся, заметив, как Минхо невольно опустил взгляд к его животу, где красовался свежий шов. — Нравится, доктор? — Я... — Минхо резко поднял голову, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Я просто проверяю швы! — Конечно-конечно, — Джисон лениво потянулся, нарочито выгибая спину. — Просто смотри не залипни. — Ты невыносим! — Минхо круто развернулся, но не успел сделать и шага, как Джисон бросил: — Яичница почти готова. Хочешь? Минхо остановился. — Ты умеешь готовить? — Умею не умирать с голоду, — Джисон пожал плечами. — Это почти одно и то же. Минхо колебался, но запах жареного масла и... чего-то еще аппетитного, заставил его развернуться. — Ладно. Но только потому что я голоден. — Ага, — Джисон усмехнулся, переворачивая яичницу. — И точно не потому что я так сексуально выгляжу без рубашки? — Я тебя ненавижу. — Врешь, — Джисон бросил ему вилку. — Садись, доктор. Завтрак подан. И, черт возьми, яичница оказалась идеальной — с хрустящими краями и нежным желтком. Минхо ел, стараясь не смотреть на Джисона, который сидел напротив, облокотившись на стол и ухмыляясь, будто знал все его мысли. Особенно те, что крутились вокруг вопроса: Что будет теперь? Но Джисон, кажется, уже решил это за него. — Так что, доктор, — он откинулся на стуле, демонстрируя голый торс во всей красе. — Когда следующий осмотр? Минхо поперхнулся. Это будет долгий день. Минхо поднял глаза на часы — стрелки показывали без пятнадцати девять. — Чёрт! — он вскочил так резко, что стул грохнулся на пол. — У меня через двадцать минут лекция! Джисон лишь лениво приподнял бровь, наблюдая, как Минхо мечется по кухне, складывая посуду. — Ты всегда такой... энергичный по утрам? — Я всегда пунктуальный! — Минхо крикнул из коридора, уже натягивая рубашку. Когда он выскочил из комнаты, собранный и почти приличный, если не считать торчащие в разные стороны волосы, то обнаружил Джисона, прислонившегося к дверному косяку. Тот все так же был без рубашки, и Минхо невольно задержал взгляд на перевязи — кровь не проступала, швы держались. — Ну что, доктор, — Джисон скрестил руки на груди, отчего мышцы напряглись, делая татуировки еще выразительнее. — Бросаешь меня? — У меня учёба, — Минхо пролез мимо него, стараясь не задеть кожу, но все равно почувствовал исходящее от Джисона тепло. — Ага, — Джисон усмехнулся. — Только не красней так, а то подумают, что у тебя жар. — Отстань! — Минхо натянул кроссовки, чувствуя, как уши горят. Он уже взялся за дверную ручку, когда Джисон неожиданно сказал: — Эй, а телефон можно? Мне нужно вызвать... такси. Последнее слово прозвучало с небольшой паузой, будто Джисон хотел сказать что-то другое. Минхо покопался в кармане и протянул ему свой девайс: — Быстро. — Обещаю, — Джисон взял телефон, их пальцы на секунду соприкоснулись. Пока он набирал номер, Минхо украдкой разглядывал его профиль — резкую линию скулы, шрам на виске, которого он раньше не замечал, чуть растянутые мочки ушей, будто когда-то там были тоннели... — Ты тоже одевайся, а то «такси» приедет, а ты стоишь как... — Минхо замялся, жестом обведя полуголый торс Джисона. — Как греческий бог? — Джисон лениво потянулся, нарочито выгибая спину, отчего драконьи татуировки заиграли мышцами. — Как пациент психушки, — фыркнул Минхо, но тут же покраснел, когда Джисон начал медленно натягивать чёрную футболку, приподняв её ровно настолько, чтобы обнажить пресс со свежим швом. — Что, доктор, проверяешь свою работу? — он ухмыльнулся, заметив, как Минхо резко отвернулся к зеркалу, делая вид, что поправляет рюкзак. — Я проверяю, успеваю ли на маршрутку! — Минхо швырнул ему куртку прямо в лицо. — Одевайся быстрее, или я вышвырну тебя на лестницу как есть. Джисон поймал куртку одной рукой, смеясь: — Ого, да ты огонёк! Может, перед уходом ещё и температуру мне померяешь? — он нарочито приложил ладонь ко лбу, притворно хмурясь. — Кажется, я действительно горячий... — Ты действительно невыносим, — Минхо схватил ключи и распахнул дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, когда они вышли на улицу. Минхо нервно покрутил в руках ключи, торопливо оглядываясь в поисках маршрутки. — Ну что, доктор, — Джисон засунул руки в карманы, слегка наклонив голову. — Надеюсь, это не наше последнее свидание? — Это не было свиданием, — Минхо фыркнул, но уголки губ предательски дрогнули. — Ах да, конечно, — Джисон притворно вздохнул, подмигивая. — Просто два парня, ночь вместе, страстные перевязки... — Заткнись! — Минхо толкнул его в плечо, но Джисон только рассмеялся, ловко уворачиваясь. Вдалеке показалась маршрутка. Минхо заерзал на месте, но перед тем как броситься к остановке, неожиданно задержался. — Ты... — он кашлянул, избегая глаз Джисона. — Береги швы. Джисон ухмыльнулся, шагнув ближе. — А ты береги мой номер. Мало ли что... — он наклонился, и его дыхание обожгло ухо Минхо, — ...твоему пациенту снова понадобится. Маршрутка оглушительно загудела. Минхо отпрыгнул, как обожженный. — Мне пора! — Беги, беги, — Джисон махнул рукой, все так же стоя посреди тротуара, будто не замечая осуждающих взглядов прохожих. Минхо вскочил в уже трогающийся автобус, но в последний момент не удержался — выглянул в окно. Джисон все еще стоял там, подняв руку в прощальном жесте. Солнце играло в его темных волосах, а на губах застыла все та же бесшабашная ухмылка. И вдруг он крикнул что-то, но слова потонули в реве двигателя. Минхо не расслышал. Но почему-то сердце бешено застучало, а в кармане телефон внезапно показался невероятно тяжелым — будто в нем теперь хранилось что-то гораздо большее, чем просто номер. Что-то опасное. Что-то... Неизбежное.

***

Минхо барабанил пальцами по парте, глядя в окно, но вместо осеннего пейзажа перед глазами снова всплывали вчерашние образы: татуированные руки, насмешливый взгляд сквозь полумрак, горячие пальцы, случайно коснувшиеся его кожи... — Эй, земля вызывает Минхо! — Феликс ткнул его локтем в бок, выдергивая из воспоминаний. — Ты вообще меня слышишь? Или вчерашний кофеин до сих пор бьет по мозгам? — Что? — Минхо моргнул, замечая, что половина лекции уже прошла, а его конспект украшала лишь бессмысленная каракуля. Феликс прищурился, изучающе склонив голову: — Да ты весь какой-то... странный. Опять не спал, зубрил конспекты? Или, — тут его голос стал игривым. — Может, наконец-то завел себе кого-то, кто не дает спать? — Что? Нет! — Минхо резко выпрямился, чувствуя, как жар разливается по щекам. — О-о-о, — Феликс протянул, довольный реакцией. — Значит, кто-то все-таки есть. Минхо вздохнул, потирая переносицу. — Ладно... Вчера я... помог одному парню. С ножевым. Феликс замер, брови полезли к волосам. — Ты что? — Он истекал кровью в круглосуточном, — Минхо понизил голос, оглядываясь, чтобы никто не подслушал. — Я... привел его к себе, зашил рану. Феликс схватился за голову: — Ты сошел с ума?! Ты даже не знаешь, кто это! Может, он преступник! Может... — Его зовут Джисон. — Слушай, а он тебе ничего... не угрожал? Не пытался что-то взять? — пальцы Феликса сжали рукав Минхо. — У Чана знакомые в полицейском управлении, если нужно... Минхо покачал головой, неожиданно ощутив странное желание защитить Джисона: — Всё нормально. Он просто... — губы сами растянулись в улыбку при воспоминании. — Называл меня доктором и шутил, что я краснею. Феликс изучающе прищурился, потом неожиданно рассмеялся: — Боже, да ты и правда влюбился в какого-то раненого бандита! Это как в тех дурацких дорамах, которые смотрит моя сестра! — Я не влюблён! — Минхо аж поперхнулся от возмущения, но уши предательски загорелись. — Это чисто профессиональный интерес. Швы нужно проверять... — Ага, конечно, — сладко потянул Феликс, подпирая подбородок рукой. — И много ещё таких... пациентов у тебя было? В этот момент раздался звонок, и Минхо чуть ли не прыгнул от облегчения: — У меня следующая пара! Он схватил рюкзак, но Феликс ловко поймал его за ремень: — Не думай, что это конец разговора. Ты расскажешь мне всё за обедом. Каждую деталь, — его глаза блестели. Минхо вырвался и бросился к выходу, слыша за спиной довольный смех Феликса.

***

Чанбин резко затормозил у подъезда, сняв чёрный шлем. Его взгляд скользнул по свежей повязке на боку Джисона, которая просвечивала даже через футболку. — Ты серьёзно провёл ночь у какого-то студента-медика? — он завёл байк, чтобы заглушить разговор. — И какого чёрта ты вообще был в этом районе? Джисон с трудом уселся позади, скривившись от боли, но ухмылка не сходила с его губ. — Встретил вчера компанию Уёна у складов. Чанбин резко обернулся, глаза сузились: — Ты один против пятерых? — Шестерых, — поправил Джисон, с наслаждением наблюдая, как лицо друга искажает ярость. — Ты конченый идиот, — Чанбин ударил по рулю. — Они что, с ножами набросились? — Только один, — Джисон лениво потянулся, тут же пожалев об этом. — Остальные просто били. Чанбин завёл мотор с таким рёвом, что из соседнего подъезда выглянула старушка. — И что, этот твой «доктор» знает, с кем связался? Джисон посмотрел в окно на третьем этаже, где провел целую ночь. — Нет, — Джисон ухмыльнулся, обхватывая Чанбина за талию, пока байк набирал скорость. — И в этом вся прелесть. Чанбин что-то пробурчал про «ненормальных», но Джисон уже не слушал. В кармане его куртки лежал свёрнутый листок — конспект по фармакологии с расписанием пар Минхо. «До встречи, доктор», — подумал он, глядя, как университетские корпуса мелькают вдали. Байк с рёвом остановился перед старым зданием, который троица называла домом. Едва Джисон переступил порог квартиры, как на него тут же набросился Хёнджин с перекошенным от беспокойства лицом. — Опять?! — он схватил Джисона за подбородок, грубо поворачивая его лицо к свету, будто проверяя на наличие новых повреждений. — Я же говорил, что Уён затаил злобу после прошлого раза! — Отстань, мамаша, — Джисон брезгливо отстранился, но тут же зашипел от боли — Хёнджин неосторожно надавил на повреждённый бок. — Ага, отстань, — зашипел Хёнджин, уже таща его к разваленному дивану. — Показывай, что там у тебя. Чанбин молча бросил аптечку — ту самую, что всегда лежала у них под раковиной, заставленная бутылками от пива. — Его уже зашили, — буркнул он, снимая куртку. — Какой-то студентик. Хёнджин замер с ножницами в руках: — Ты дал незнакомцу зашить себя? Джисон, развалившись на подушках, только ухмыльнулся, глядя в потолок. — Он милый, — пробормотал Джисон, будто оправдываясь. — О боже, — Хёнджин схватился за голову. — Он ещё и влюбился. — Я не... — Джисон хотел огрызнуться, но тут же заскрипел зубами — Хёнджин без предупреждения начал обрабатывать рану. — Молчи и терпи, герой, — проворчал Хёнджин, но движения его пальцев стали чуть мягче. — И рассказывай, что за парень тебя приютил. Джисон закрыл глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть: — Очки. Торчащие волосы. Краснеет, когда злится... — Охренеть, — Чанбин фыркнул, открывая пиво. — Он его уже по полочкам разложил. — ...и руки, — продолжил Джисон, игнорируя их. — Тонкие, но сильные. Когда он швы накладывал... — Стоп! — Хёнджин зажал ему рот ладонью. — Я не хочу слышать твои больные фантазии, пока ты у меня истекаешь кровью на диване. Джисон рассмеялся, но тут же застонал — смех отозвался болью в ране. — Он конченый, — вздохнул Чанбин. — Полностью, — согласился Хёнджин.

***

Треск рации и приглушенный смех заполняли полутемную комнату. Чанбин разлил виски по стаканам, в то время как Хёнджин методично перематывал Джисону повязку, ворча под нос: — Если ещё раз увижу тебя в таком состоянии, пришью тебя к дивану намертво. Джисон лишь усмехнулся, разглядывая потолок, где трещины складывались в причудливые узоры. В голове всплывали образы: белые стены, запах антисептика, теплые пальцы, дрожащие на его коже... — Эй, земля вызывает космонавта! — Чанбин щелкнул пальцами перед его лицом. — Ты вообще с нами? — Он явно не с нами, — Хёнджин отхлебнул виски. — Его мозги всё ещё у того ботаника в трусах с единорогами. Джисон поймал летящую в него подушку и швырнул обратно: — Его трусы с молекулами. — О боже! — Хёнджин закатил глаза. — Он даже запомнил, какие у него трусы. Чанбин фыркнул, разливая вторую порцию: — Ну расскажи уже про своего доктора. Раз уж он занял все твои мозги. Джисон потянулся за стаканом, скрывая ухмылку: — Представь: очки, милая одежда, и такой... — он жестом обрисовал в воздухе фигуру. — Весь правильный. А потом бац — и он перевязывает тебя ночью в своей гостиной, кусая губу, чтобы руки не дрожали. В комнате повисла тишина. — Вау, — наконец выдавил Чанбин. — Это хуже, чем я думал, — добавил Хёнджин. Джисон допил виски, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по жилам. Он откинулся на диван, закрыв глаза. Перед ним снова всплыло лицо Минхо — испуганное, сосредоточенное, потом неожиданно мягкое, когда он принес ему утром тот дурацкий стакан воды... Хёнджин вздохнул и поднял стакан: — Выпьем за нашего романтика. Пусть его доктор не разочарует. Парни чокнулись стаканами. Где-то за окном проехал мотоцикл, и Джисон невольно улыбнулся.

***

Дождь барабанил по крыше университетской библиотеки, превращая окна в размытые акварели. Минхо уткнулся в конспект по фармакологии, но строчки расплывались перед глазами. «Если ввести адреналин внутривенно, возможны следующие побочные эффекты: тахикардия, гипертензия, тремор...» Тремор. Да. Именно это он сейчас и чувствовал — лёгкую дрожь в пальцах, будто тело вспоминало то самое прикосновение. Чёрт. Он резко перевернул страницу. Прошла уже целая неделя. Экзамены. Практика. Бессонные ночи. Он почти забыл. Почти. Но иногда, в тишине между лекциями, в него впивался навязчивый образ: горячие пальцы, обхватывающие его запястье, голос, низкий и насмешливый, запах крови и кожи, смешанный с осенним ветром. Минхо зажмурился. Нет. Нет. Нет. Он не мог думать об этом. Не хотел. Феликс, появившийся из ниоткуда, швырнул толстый учебник по анатомии прямо перед Минхо, заставив его вздрогнуть. — Эй, герой, хватит! — Феликс ухмыльнулся, развалившись на соседнем стуле. — Ты уже сдал всё, даже этот проклятый зачёт у Пак Санёна. Можно и расслабиться. Минхо моргнул, словно возвращаясь из другого измерения. — Я... — Ты пялишься в этот конспект уже час, но даже не переворачиваешь страницы, — Феликс ткнул пальцем в раскрытую тетрадь. — Что, там призраки фармакологии тебе шепчут? Минхо нахмурился и захлопнул конспект. — Просто проверял кое-что, — пробормотал он, но Феликс уже впился в него взглядом, как сыщик, учуявший ложь. — Ооо, — протянул он, наклоняясь ближе. — Ты опять о нём думаешь, да? Минхо резко поднял голову. — О ком?! Феликс рассмеялся, довольный своей догадкой. — О своем загадочном пациенте с татуировками, который так трогательно заботился о твоём душевном спокойствии. Минхо почувствовал, как уши наливаются жаром. — Я не думал о нём, — буркнул он, судорожно запихивая конспект в рюкзак. Феликс скрестил руки на груди. — Ладно, ладно. Тогда пойдём отмечать. Все уже в «Domino», Чан даже обещал устроить шоу с поджиганием коктейлей. Минхо вздохнул. — Я не в настроении, — начал он, но Феликс уже вскочил, хватая его за руку. — Именно поэтому ты и пойдёшь! — он дёрнул Минхо так резко, что тот чуть не слетел со стула. — Ты неделю жил как затворник. Хватит. Сегодня ты пьёшь, смеёшься и, возможно, даже целуешь кого-нибудь. Минхо хотел возразить, но Феликс уже тащил его к выходу, не обращая внимания на протесты.

***

Лекционный зал был залит утренним солнцем, который, казалось, специально бил прямо в глаза, усиливая мучения Феликса. Он сидел, сгорбившись за партой, с лицом, вжатым в ладони, и тихо стонал при каждом слишком громком звуке. — Я умираю, — прошипел он сквозь пальцы. Минхо, сидевший рядом, лишь поднял бровь, не отрываясь от тетради. — Ты не умираешь. Ты просто идиот, — сухо ответил он, подчеркивая особенно важный момент в записях. Феликс приоткрыл один глаз, с трудом фокусируясь на Минхо. — Это жестоко, — пробормотал он. — Ты же врач, ты должен сочувствовать! — Я студент-медик, а не твой личный анестезиолог, — Минхо наконец оторвался от конспекта и уставился на Феликса с выражением, которое ясно говорило: «Сам виноват». — Кто вчера кричал «Ещё текилы!» и пытался танцевать на столе? Феликс застонал и снова уткнулся лицом в руки. — Это был не я. Это был мой злой двойник, — простонал он. Минхо фыркнул и вернулся к записям, но тут же заметил, как Феликс украдкой потянулся к его бутылке с водой. — Нет, — резко одёрнул он её, прежде чем Феликс успел схватить. — Если ты хочешь пить, иди к автомату. Или, ещё лучше, вспомни, как ты вчера уверял, что «алкоголь — это тоже жидкость, значит, гидратация в норме». Феликс издал звук, средний между рычанием и стоном. — Ты бездушный монстр, — прошептал он. — А ты — ходячее предупреждение о вреде алкоголя, — парировал Минхо, но в углу рта дрогнула улыбка. Феликс, заметив это, тут же оживился. — Ага! Значит, ты всё-таки способен улыбаться! — он попытался ткнуть пальцем в Минхо, но промахнулся и чуть не свалился с парты. — Я знал! Значит, не зря мы вчера тебя тащили в клуб! Минхо покачал головой. — Единственное, что ты вчера «тащил» — это четвёртый коктейль, после которого начал рассказывать всему бару, как в школе тебя вырвало на выпускном. Феликс побледнел. — Я… что? — Да. И ты плакал, — добавил Минхо безжалостно. Феликс медленно опустил голову на парту. — Убейте меня, — простонал он. Минхо наконец сжалился и протянул ему бутылку с водой. — Пей. И больше никогда не заставляй меня идти в клуб в сессию, — сказал он, но в голосе уже не было прежней строгости. Феликс схватил бутылку и сделал огромный глоток, словно это было спасение. — Обещаю… в следующий раз, — выдохнул он и снова уткнулся в парту.

***

День выдался ясным, почти насмешливо ярким для Феликса, который к концу пар едва не засыпал на ходу, спотыкаясь о собственные ноги. Минхо шёл рядом, то и дело подхватывая его под локоть, когда тот особенно сильно кренился в сторону. — Если ты сейчас рухнешь, я не стану делать тебе искусственное дыхание, — буркнул Минхо, но всё же крепче держал друга за рукав. Феликс только застонал в ответ, прикрывая глаза от солнца: — За что мне такое наказание... Они вышли из университетских ворот, и тут же раздался весёлый голос: — Ну и вид! Чан, парень Феликса, стоял у парапета, скрестив руки на груди, и с ухмылкой разглядывал своего бледного, помятого бойфренда. — Я же говорил, что не стоит пить текилу после джина, — покачал головой Чан, но в глазах светилась забота. Феликс, увидев его, чуть не расплакался от облегчения. — Спаси меня, — простонал он, почти падая в объятия Чана. Тот ловко поймал его, нежно приобнял и поцеловал в макушку. — Идиот, — прошептал он с теплотой, а затем кивнул Минхо. — Спасибо, что не дал ему умереть на парах. Минхо усмехнулся: — Едва ли. Он всё равно проспал половину лекций. Феликс, уткнувшись лицом в шею Чана, только невнятно замычал в ответ. В этот момент за спиной у них взревел мотор. Резкий, мощный звук, от которого Минхо вздрогнул и обернулся. Байк. Чёрный, блестящий, с низкой посадкой. И на нём... Джисон. В той же кожаной куртке, что и тем вечером, в тёмных очках, которые он медленно снял, и взгляд его упёрся прямо в Минхо. Минхо почувствовал, как кровь приливает к щекам под этим пристальным, слишком осведомлённым взглядом. Его пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака, пока он безуспешно пытался придумать хоть какое-то разумное объяснение тому, что Джисон здесь, у его университета. — О, — вдруг протянул Чан, напряжённо всматриваясь в байкера. — Это же... — Тот самый Джисон! — радостно выпалил Феликс, моментально забыв про своё похмелье. Он даже приподнялся на цыпочках, чтобы лучше рассмотреть гостя. — Тот, которого Минхо выхаживал! Минхо резко обернулся к друзьям, глаза округлились от ужаса. — Я не... мы не... — он бессвязно замялся, чувствуя, как уши горят ещё сильнее. — Как он узнал, где я учусь?! — Ближайший медицинский университет, детка, — фыркнул Феликс, делая ударение на каждом слове. — Ты же не думал, что он не догадается? Джисон усмехнулся, будто слышал о чем разговаривают парни, хотя и стоял на приличном от них расстоянии, медленно проводя языком по нижней губе, и Минхо сглотнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Чан нахмурился, крепче обхватив Феликса за плечи. — Будь осторожен с этим типом, — тихо предупредил он Минхо. — Кажется, он из тех, кто приносит проблемы. Минхо кивнул, но ноги уже сами несли его к байку. Каждый шаг давался с трудом — сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь двор. — Романтика, — тихо вздыхает Феликс, пока Чан продолжает хмуриться. — Опасная романтика. Джисон не сводил с него глаз, наблюдая, как Минхо неуверенно приближается. Когда между ними осталось всего пару шагов, он наклонился вперед, оперевшись на руль. — Доктор, я скучал, — прошептал он так тихо, что только Минхо мог расслышать. Тот отпрянул, но тут же спохватился, стараясь сохранить хотя бы видимость хладнокровия. — Как ты... — он обернулся на хихикающего Феликса, потом снова на Джисона. — Зачем ты здесь? Джисон лениво пожал плечами, но в глазах играл опасный огонёк. — Сказал же — скучал. Он потянулся и небрежно смахнул несуществующую пылинку с плеча Минхо. Тот замер, чувствуя, как прикосновение обжигает даже через ткань рубашки. — Так что, прокатишься? — Джисон ухмыльнулся, протягивая запасной шлем. — Или боишься? Где-то сзади Феликс фыркнул. Минхо сжал кулаки. — Я... у меня консультация, — пробормотал он, но голос предательски дрогнул. Джисон засмеялся — низко, хрипло, и этот звук заставил Минхо вздрогнуть. — Врать — нехорошо, доктор, — он достал сложенное в несколько раз расписание из кармана кожанки и помахал перед Минхо.— Последняя пара кончилась полчаса назад. Минхо покраснел ещё сильнее. — Откуда оно у тебя?.. — У тебя в рюкзаке карман не застегивается, доктор, — Джисон медленно развернул бумагу, демонстративно разглядывая расписание. Его пальцы скользнули по пометкам Минхо — аккуратным, подчеркнутым разноцветными маркерами. — Мило. Ты даже сердечки рисуешь рядом с любимыми предметами? Минхо в ярости выхватил расписание обратно, его уши пылали. — Это... это система маркировки! — Ага, — Джисон приподнял бровь, его взгляд скользнул к Феликсу и Чану, которые замерли, наблюдая за сценой. — И сердечко рядом с «Хирургией» — это чисто профессиональный интерес, да? Минхо сжал зубы. — Ужасно. — Это не так, — Джисон легко спрыгнул с байка, внезапно сократив расстояние между ними. Теперь он стоял слишком близко, и Минхо чувствовал его дыхание на своей коже. — Доктор, подвезу до дома? Джисон наклонился ближе, и его губы почти коснулись уха Минхо. Он отпрянул, но не успел ответить, как Феликс взвизгнул сзади: — Да! Конечно, да! Чан схватил его за руку, пытаясь ладонью прикрыть чужой рот, но было поздно — Джисон уже ухмыльнулся, видя, как Минхо краснеет до корней волос. — Феликс! — прошипел Минхо, бросая на друга убийственный взгляд. Но Джисон уже протягивал шлем, его пальцы намеренно задержались на запястье Минхо дольше, чем нужно. — Ну что, доктор, согласен? — его голос стал низким, почти вкрадчивым. — Или ты всё же боишься? Минхо сжал челюсть. — Я не боюсь. Он резко схватил шлем и надел его, изо всех сил стараясь не дрожать. Феликс захлопал в ладоши, а Чан только покачал головой, крепче прижимая его к себе, будто спасая от последствий собственной болтовни. — Идиоты, — пробормотал Чан, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Джисон уже сидел на байке, заведя мотор — громкий, рычащий звук заставил Минхо вздрогнуть. — Садись, красавчик. Минхо сделал шаг, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Он медленно обхватил Джисона за талию, стараясь не прикасаться слишком сильно. — Держись крепче, — бросил Джисон через плечо, и байк рванул вперед. Минхо вскрикнул и вцепился в кожаную куртку, чувствуя, как ветер бьет в лицо, а Джисон смеется, чуть ли не наслаждаясь его страхом. Он проиграл. Снова. А Феликс, оставшийся с Чаном, кричал им вслед: — Только не целуйтесь на ходу! Их смех растворился в реве мотора, а Минхо только крепче сжимал глаза, не зная, что страшнее — разбиться сейчас... Или то, что ждет его, когда они остановятся. Байк резко остановился у подъезда Минхо, и он буквально отлип от спины Джисона, стараясь скрыть, как крепко держался за него всю дорогу. — Ну что, доктор, понравилось? — Джисон снял шлем и повернулся, его глаза блестели от смеха. — Ты так мило прижимался, будто боялся, что я тебя уроню. Минхо резко снял шлем, пылая от стыда. — Я просто... не хотел упасть! — Ага, конечно, — Джисон провел рукой по своему боку, где под курткой спряталась повязка. — Но если честно, мне понравилось. Может, повторим? Минхо отвернулся, пытаясь скрыть улыбку, но тут же спохватился и насупился. — Как твой шов? Серьёзно. Джисон вздохнул, словно разочарованный, что игра закончилась, но пожал плечами. — Чуть кровит, но почти не беспокоит. Хотя... — он наклонился ближе, и его губы едва не коснулись уха Минхо. — Если тебе так интересно, мог бы осмотреть его лично. Минхо отпрянул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ты отвратителен! Джисон рассмеялся, заводя мотор. — Ты знаешь, что это не так. Скоро увидимся. И прежде чем Минхо успел что-то ответить, байк рванул вперед, оставив его стоять на тротуаре с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем. — Чёрт...

***

Минхо не знал, в какой момент Джисон стал привычным событием в его жизни. Тот просто... появился. Как осенний ветер, который сначала кажется неожиданным и холодным, а потом ты уже не можешь уснуть без его шороха за окном. Каждый день у университетских ворот теперь ждал чёрный байк. Джисон прислонялся к нему, скрестив руки, и ухмылялся, когда замечал Минхо в толпе студентов: — Эй, доктор! Поехали? А Минхо, стиснув зубы, шёл к нему — потому что знал: если откажется, Джисон просто подхватит его на руки и посадит на байк насильно. Или начнёт громко рассказывать, как Минхо краснел во время перевязки. — Ужасно, — бормотал он, надевая шлем. — Но тебе нравится, — Джисон подмигивал и заводил мотор. Их странные «поездки» стали ритуалом. Джисон провожал Минхо до дома, иногда заезжали в кафе, иногда просто кружили по городу, пока Минхо не начинал ворчать, что у него завтра контрольная.

***

— Влюбился, — ехидно шепчет Феликс, пока Минхо пытается записать лекцию, — В бандита! — Отстань, — вяло отмахивается Минхо, чувствуя, как щеки начинают медленно краснеть под смешок друга. Феликс не унимался. — Он тебя целовал? А может, ты ему стетоскопом... — Феликс! — Минхо швырнул в него ластиком, но промахнулся, задев соседку по парте. Девушка возмущённо фыркнула, а Феликс лишь сладко потянулся, довольный реакцией. — Ой, извини, я забыл — ты ведь не любишь, когда говорят правду. Особенно такую... горячую, — он нарочно облизнул губы, изображая страстный поцелуй. Минхо зарылся лицом в ладони. Проклятый Джисон. Проклятый Феликс.

***

Солнце светило слишком ярко для такого хмурого утра. Минхо пялился на пустое место у ворот, где обычно ждал чёрный байк, и чувствовал, как что-то тяжёлое и неприятное застревает у него в горле. — Опа, — Феликс свистнул, оглядываясь. — Твой гангстер сегодня прогуливает? — Он не мой, — буркнул Минхо, но пальцы сами сжали ремень рюкзака. Джисон никогда не опаздывал. Если он говорил «в пять», значит, будет в четыре пятьдесят. Если обещал приехать — байк уже ревел под окном. А теперь... — Может, его арестовали? — Феликс прикрыл рот рукой, изображая ужас. — Или... или он нашёл другого доктора! Минхо швырнул в него бутылкой воды. Он жмурится, пытаясь убедить себя, что это не его дело. Что Джисон может пропадать когда угодно и где угодно. Что они ничего друг другу не должны. Но предательские мысли лезли в голову, как назойливые осы: А вдруг он снова ранен? А если его действительно арестовали? А если... — Чёрт! — Минхо пнул камень на тротуаре, заставив Феликса подпрыгнуть. — Ого, — друг приподнял бровь. — Кто-то сегодня нервный. — Я не нервный. — Ага, конечно, — Феликс закатил глаза. — Просто случайно пнёшь следующий камень — и он полетит прямиком в витрину. Минхо стиснул зубы и ускорил шаг.

***

Весь вечер Минхо корпел над домашкой, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Он даже приготовил ужин - впервые за неделю что-то сложнее лапши быстрого приготовления. Ложка только коснулась губ, когда раздался резкий стук в дверь. Минхо замер. А после быстрым шагом добрался до входной двери. Он распахнул ее и увидел Джисона, прислонившегося к косяку. — Ну привет, доктор, — хрипло ухмыльнулся он, вытирая кровь с разбитой губы. Его левый глаз начал отекать, на скуле красовалась свежая ссадина, а костяшки пальцев были ободраны в кровь. Минхо закатил глаза и потянул его за рукав внутрь. — Опять полез куда не надо? — Да так... небольшой спор о преимуществах Suzuki перед Kawasaki, — Джисон неуклюже шаркнул ботинками о порог, пытаясь сохранить баланс. Минхо придержал его, пока парень разувался, а после подтолкнул к дивану, чтобы осмотреть повреждения. — Небольшой спор, говоришь? — он намеренно надавил на синяк под ребром, заставив Джисона вздрогнуть. — А этот аргумент тебе чем вручили? Кувалдой? Минхо резко развернулся и направился к шкафу в коридоре. Его движения были чёткими, отработанными. Пальцы сами нашли металлический кейс с красным крестом — его студенческую аптечку, которую он пополнял на постоянной основе. — Вот, — он швырнул влажное полотенце Джисону прямо в лицо. — Протри хотя бы лицо, а то похож на гангстера из дешёвого боевика. Джисон поймал полотенце и гримасничал, вытирая кровь: — А я думал, тебе нравятся гангстеры, доктор. — Мне нравятся живые пациенты, — сквозь зубы пробормотал Минхо, доставая антисептик. — Так чем тебя ударили? — Бейсбольной битой, если честно, — Джисон попытался ухмыльнуться, но тут же зашипел, когда Минхо протер рану спиртом. — Дурак, — пробормотал Минхо, но пальцы его двигались осторожно, вычищая грязь из ссадин. — Ты скучал, да? — Джисон наклонился ближе, несмотря на боль. — Заткнись, — Минхо швырнул ему в лицо упаковку пластырей. — И держи, пока я бинтую твои дурацкие руки. Джисон рассмеялся — и тут же застонал, хватаясь за бок. — Слушай... насчёт сегодня, — Джисон неловко поёрзал на диване, пока Минхо заклеивал ему ссадины. — Я не специально не приехал. Минхо даже не поднял глаз, сосредоточившись на перевязке: — Тебе не нужно отчитываться передо мной. — Но я хочу. Тишина повисла между ними, прерываемая только шуршанием бинтов. — Это была засада, — наконец признался Джисон. — Ребята Уёна. Я думал... — Что ты один против них справишься? — Минхо резко оборвал его, наложив последний пластырь с неожиданной силой. — Ты действительно дурак. Джисон засмеялся, но тут же схватился за бок: — Ой, чёрт... Но ты же всё равно меня выходишь, да, доктор? Минхо вздохнул, собирая аптечку. Его пальцы нервно постукивали по металлическому корпусу. — Будь осторожнее. — Или? — Или в следующий раз я оставлю тебя истекать кровью на пороге, — Минхо повернулся к нему, но не успел договорить. Джисон резко потянул его за руку. Минхо потерял равновесие и рухнул прямо на него. — Осторожно, идиот! Ты же ранен! — Стоит того, — прошептал Джисон и притянул его ближе. Их губы встретились — нежно, вопреки всему. Вопреки боли, вопреки глупой драке, вопреки тому, что Минхо всё ещё держал в руке окровавленные бинты. Минхо первым отстранился, запыхавшийся: — Ты... ты невозможен. Джисон ухмыльнулся, поправляя повязку: — Но я тебе нравлюсь. И потянулся за новым поцелуем. Губы Минхо были мягкими, как и представлял себе Джисон, когда лежал ночью в своей постели. Теплыми, слегка дрожащими, с привкусом кофе и чего-то сладкого, возможно, того самого печенья, крошки которого сейчас осыпались с его футболки на диван. Минхо сначала сопротивлялся, упираясь ладонями в грудь Джисона: — Ты... ранен... идиот... Но протест звучал неубедительно, когда его пальцы сами собой вцепились в кожаные лямки жилета Джисона. Парень усмехнулся прямо в поцелуй: — Лучшее лекарство, доктор. Его руки скользнули под свитер Минхо, нащупывая горячую кожу под ребрами. Минхо резко отстранился, его дыхание было прерывистым, а щеки пылали. — Нам... нам нужно остановиться, — прошептал он, отводя взгляд. Джисон приподнял бровь, его пальцы все еще скользили по оголенной коже Минхо под свитером. — Почему? — он нарочно наклонился ближе, его губы почти касались уха Минхо. — Я тебя смущаю, доктор? Минхо сглотнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится. — Ты ранен, — пробормотал он, пытаясь сохранить хоть каплю здравомыслия. — И... и я постелю тебе на диване. Джисон засмеялся — низко, хрипло, от чего по спине Минхо пробежали мурашки. — Ой, ну конечно, — он игриво укусил мочку уха Минхо, заставив того вздрогнуть. — Какой ты заботливый. Минхо вырвался, встал и поправил очки, пытаясь выглядеть хоть немного убедительно. — Диван. Сейчас. Джисон только ухмыльнулся, медленно поднимаясь с дивана. Он шагнул к Минхо, прихрамывая, но не сводя с него темного, игривого взгляда. — А если мне станет плохо ночью? — он нарочно надулся, изображая беспомощность. — С переломами ребер шутки плохи... — Ты же сам сказал, что это просто ушибы! — А вдруг я ошибся? — Джисон уже стоял вплотную, его дыхание смешивалось с дыханием Минхо. — Ты же не оставишь своего пациента в опасности, да? Минхо зажмурился. Он знал, что проигрывает. — Черт возьми... — прошептал он. Джисон торжествующе ухмыльнулся.

***

Кровать не была узкой для двоих, но Джисон, кажется, специально прижимался ближе, чем было нужно. — Ты... ты хоть спишь? — прошептал Минхо в темноте, чувствуя, как тепло Джисона проникает сквозь тонкую ткань его футболки. — Ммм, — Джисон лениво обнял его за талию, притягивая к себе. — Теперь — да. Минхо хотел возмутиться, хотел оттолкнуть его... Но вместо этого лишь вздохнул и уткнулся лицом в подушку, позволяя Джисону прижать его к себе. — Это ужасно, — пробормотал он уже почти во сне. Джисон усмехнулся, целуя его в макушку. — Это прекрасно. И впервые за долгое время оба уснули спокойно — в тепле, в безопасности, в странной, но такой желанной близости.

***

Минхо проснулся от тепла. Не от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Не от звука будильника. От тепла чужого тела, крепко прижатого к его спине. Он замер, осознавая: рука Джисона все еще лежит у него на талии, пальцы слегка шевелятся, будто рисуя узоры на его футболке. Горячее дыхание обжигает шею. — Доброе утро, доктор, — голос Джисона хриплый от сна, но в нем уже слышится привычная насмешка. Минхо не поворачивается. Если не двигаться — возможно, это все еще сон. — Я знаю, что ты не спишь, — Джисон прикусывает его плечо сквозь ткань, заставляя Минхо вздрогнуть. Притворяться бесполезно. Минхо переворачивается — и сразу жалеет. Потому что Джисон уже смотрит на него. Так смотрит. С этим чертовым блеском в глазах, с едва заметной ухмылкой, с ямочкой на щеке, которая появляется только когда он действительно доволен. — Что? — Минхо хмурится, но чувствует, как кровь приливает к щекам. — Ничего, — Джисон тянется к нему, медленно, давая время отстраниться. Минхо не отстраняется. Утро начинается с поцелуя. Нежного. Ленивого. Когда Джисон отдаляется, Минхо бормочет: — Ты ужасен. Джисон смеется и целует его снова. — Зато ты меня терпишь. А потом встает с кровати, демонстративно потягиваясь, и Минхо не может отвести глаз от полоски кожи между джинсами и футболкой, от татуировок, от того, как мышцы спины играют при движении... — Ну что, доктор, — Джисон оборачивается, поймав его взгляд. — Приготовить тебе завтрак? Минхо швыряет в него подушкой. Лежит несколько секунд, пялясь в потолок, а после со вздохом встаёт. Пары никто не отменял. Минхо умывался в ванной, пытаясь смыть с лица остатки сна и... другие следы. Холодная вода не помогала охладить пылающие щеки. Он вздохнул и вышел на кухню, где уже витал аромат кофе и жареных тостов. Джисон стоял у плиты, ловко переворачивая яичницу. Его движения были уверенными, привычными — совсем не похожими на хаотичные попытки Минхо что-то приготовить. — Садись, почти готово, — бросил он через плечо, не отрываясь от сковороды. Минхо неловко присел за стол, наблюдая за ним. В голове крутился один вопрос, который он не мог сдержать: — У тебя... много свободного времени? — начал он осторожно. — Раз ты можешь вот так... — он жестом обвел кухню, — Оставаться на ночь и приезжать к моему университету?.. Джисон замер на секунду, затем рассмеялся — громко, искренне, как будто Минхо сказал что-то невероятно смешное. — Доктор, — он повернулся, скрестив руки на груди. — Мне двадцать восемь. Я закончил универ пять лет назад. Минхо открыл рот, затем закрыл. Его мозг лихорадочно перерабатывал эту информацию. — Но... но ты... — он беспомощно махнул рукой в сторону Джисона, который выглядел максимум на двадцать два. — Что? — Джисон ухмыльнулся, пододвигая к нему тарелку с идеальной яичницей. — Разочарован? Или, может, наоборот? Минхо резко покраснел, уставившись в тарелку. — Я просто... не ожидал. Джисон сел напротив, его нога нежно коснулась Минхо под столом. — Так что, доктор, — он наклонился ближе, глаза блестели от веселья. — Теперь я для тебя «мистер Хан» Или продолжишь называть меня идиотом? Минхо швырнул в него салфеткой, но уголки его губ предательски дрогнули. — Идиот. Джисон рассмеялся и украдкой поцеловал его в щеку, когда Минхо потянулся за солью.

***

Джисон:

«Скучаю по тебе»

Минхо фыркнул, прикрывая телефон ладонью. Давать свой номер Джисону было определено ужасной идеей. Он быстро набрал ответ: Минхо: «Ты видел меня два часа назад» Ответ пришел мгновенно:

Джисон:

«Два часа слишком долго»

Минхо закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Минхо: «Занят. Не мешай» Три точки замигали. Новое сообщение:

Джисон:

«А если я приеду в универ и громко поцелую тебя перед всеми?»

Минхо чуть не выронил телефон. Минхо: «Ты не посмеешь»

Джисон:

«Переубеди меня»

Феликс, сидевший рядом, наклонился с любопытным выражением лица: — Что-то случилось? Ты весь красный. — Ничего! — Минхо судорожно засунул телефон в карман. В этот момент за окном раздался знакомый рёв мотора. Минхо замер. Феликс поднял бровь. Профессор обернулся к окну с недовольным видом. А телефон в кармане снова завибрировал:

Джисон:

«Я уже здесь. Выходи, доктор»

Минхо сжал телефон в потных ладонях, быстро набирая ответ: Минхо: «Осталось всего двадцать минут» Экран почти сразу же осветился новым сообщением:

Джисон:

«Двадцать минут?»

«Это же целая вечность»

«Но ладно, так уж и быть - подожду»

«Если поцелуешь меня первым»

Минхо закатил глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка. Он сунул телефон в карман, стараясь сосредоточиться на лекции. Безуспешно. Каждую минуту он украдкой поглядывал в окно, где у ворот университета виднелся знакомый черный силуэт на байке. Когда профессор наконец объявил перерыв, Минхо схватил рюкзак и бросился к выходу, игнорируя вопросительный взгляд Феликса. — Куда так спешишь? — догнал его друг, хватая за рукав. — О, подожди-ка... — его лицо расплылось в понимающей ухмылке, когда он увидел Джисона у ворот. — Ну конечно же. Минхо хотел что-то возразить, но было уже поздно. Джисон заметил их и широко улыбнулся, демонстративно снимая шлем. — Доктор! — его голос разнесся по двору, заставляя нескольких студентов обернуться. — Я сдержал обещание. Все двадцать минут. Феликс фыркнул, наблюдая, как Минхо медленно, словно идущий на казнь, приближается к байкеру. — Ты идиот, — пробормотал Минхо, останавливаясь в шаге от Джисона. — Зато твой, — беззастенчиво ответил Джисон и, не дав опомниться, потянул его за ремень рюкзака на себя. Их губы столкнулись в поцелуе прямо перед всем университетом. Джисон целовал его уверенно, одной рукой придерживая за талию, другой — гладя по взъерошенным волосам. Минхо сначала замер, затем невольно ответил на поцелуй, забыв на мгновение о зрителях. Когда они наконец отдалились, раздался громкий свист. Феликс стоял в двух шагах, снимая происходящее на телефон. — Продолжайте, не стесняйтесь! — крикнул он, показывая большой палец вверх. — Мне как раз не хватало контента для нашего чата! Минхо резко отстранился, пылая от стыда, но Джисон только рассмеялся и обнял его за плечи. — Ну что, доктор, — он подмигнул. — Теперь весь университет знает, что ты мой. — Я... ты... — Минхо бессильно застонал, пряча лицо в ладонях. — Я ненавижу вас обоих. Джисон нежно поцеловал его в макушку: — Но ты нас терпишь. Феликс закатил глаза и продолжил снимать, пока Джисон помогал Минхо надеть шлем. Впереди их ждала дорога домой — и, возможно, новые приключения, о которых университет будет судачить еще не одну неделю.

***

— Мне кажется, я его люблю, — мечтательно пробормотал Джисон, развалившись на старом диване. Хёнджин бросил скептичный взгляд на друга, уточняя: — Кого? Чанбин фыркнул: — Своего студента медика, небось. Хёнджин замер с бутылкой пива на полпути ко рту, медленно переводя взгляд с Джисона на Чанбина. — Погоди-ка. Ты сейчас серьёзно? Джисон уставился в потолок, растянувшись на диване, как довольный кот. Его пальцы лениво перебирали телефон, где на экране застыло фото Минхо — тот злился, снимая очки, чтобы протереть их от дождя. — Ну да. Серьёзно. Чанбин фыркнул, швыряя в него подушкой: — Ты же даже не знаешь, что такое любовь. — А ты знаешь? — Джисон ловко поймал подушку и прижал к животу, где ещё виднелись жёлтые следы от синяков. — Я хотя бы не влюбляюсь в каждого, кто перевяжет мне рану! Джисон засмеялся, но в его глазах появился тот самый твёрдый блеск, который заставлял друзей замолкать. — Он не «каждый». Тишина повисла в комнате, нарушаемая только потрескиванием пивной этикетки под пальцами Хёнджина. — И что теперь? — наконец спросил он. Джисон перевернулся на бок, упираясь подбородком в подушку. — А ничего. — Как это ничего?! — Я просто... буду любить его, — он улыбнулся, и это было так непохоже на его обычную дерзкую ухмылку. — А там посмотрим. Чанбин застонал, швыряя в него вторую подушку: — Ты безнадёжен. Джисон поймал и её, устраивая себе гнездо, и закрыл глаза, представляя, как завтра снова приедет за Минхо после пар. Как тот будет ворчать, но всё равно сядет на байк. Как его пальцы вцепятся в кожаную куртку, а губы будут дрожать от смеха, когда они понесутся по мокрому асфальту... — Да, — прошептал он. — Безнадёжен. Джисон почувствовал вибрацию в кармане и моментально оживился, как щенок, услышавший звон поводка. Он так резко выхватил телефон, что чуть не уронил обе подушки. Хёнджин, наблюдая за этой мгновенной трансформацией, фыркнул и отхлебнул пиво: — Ну всё, приехали. Вали уже к своей Джульетте, Ромео. Только с балкона не прыгай, а то костей не соберём. На экране светилось новое сообщение: Минхо: «Ты приедешь?» «Хотя, если ты пьяный, то я не буду тебя целовать» Джисон расхохотался, быстро набирая ответ:

Джисон:

«А если трезвый?»

Ответ пришёл мгновенно: Минхо: «Тоже не буду» Чанбин, заглянув через плечо, скривился: — Боже, да вы как школьники. Прямо тошнит от этой слащавости. Джисон уже вскакивал с дивана, ловко на ходу натягивая куртку: — Всё, пацаны, я сваливаю. Моя Джульетта зовёт. Хёнджин покачал головой, крикнул вдогонку: — Хотя бы шлем не забудь, идиот! И презервативы! Но Джисон уже мчался по лестнице, на ходу застёгивая молнию. Его сердце бешено колотилось — не от бега, а от мысли, что через двадцать минут он снова увидит эти карие глаза, которые так старательно делаются сердитыми, когда он целует Минхо на глазах у всего университета.

***

Дверь только что захлопнулась за спиной, когда Джисон резко прижал Минхо к стене в прихожей. Губы нашли чужие еще до того, как Минхо успел выругаться — горячие, настойчивые, с привкусом мятной жвачки и чего-то опасного. Минхо тихо стонал в поцелуй, его пальцы вцепились в кожаные лямки жилета Джисона, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе. — Ты... — он попытался говорить, но Джисон перехватил инициативу, прикусив его нижнюю губу. — ...идиот... — Твой идиот, — прошептал Джисон в уголок его рта, руки уже скользили под свитер, находя горячую кожу на талии. Минхо вздрогнул, когда его очки с грохотом упали на пол. — Джисон... — его голос дрожал, но он не мог пошевелиться, пригвожденный к стене всем телом Джисона. Тот замедлился на секунду, приподняв голову, чтобы посмотреть в глаза Минхо. — Скажи «стоп», и я остановлюсь. Молчание. Только тяжелое дыхание. И... Минхо сам потянулся к нему, целуя снова, уже без возражений. Руки Джисона обжигали кожу под свитером, двигаясь все смелее, исследуя каждый изгиб. Минхо отвечал на поцелуи с такой жадностью, словно это был последний глоток воды в пустыне. Забыв обо всем на свете, он отдавался чувствам, позволившим Джисону вести. Ему нравилось это ощущение потери контроля, это пьянящее чувство, когда реальность таяла, оставляя только его и Джисона, их тела, их дыхание, их поцелуи. — Я... — Джисон облизал нижнюю губу, — Я хочу тебя. Минхо вдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его пальцы дрожали, цепляясь за плечи Джисона. — Мы... — голос сорвался на шепоте. — Мы не должны... Джисон отстранился всего на дюйм, его дыхание горячим веером касалось губ Минхо: — Скажи «нет». Скажи — и я остановлюсь. В глазах Минхо отражалась целая буря — страх, желание, неуверенность. Он закусил губу, чувствуя, как по телу разливается жар. — Я... Джисон ждал. Терпеливо. Давая ему этот последний шанс перед пропастью. Минхо закрыл глаза. — Не останавливайся. Их губы слились в новом поцелуе — уже без нежности, только голод и давно сдерживаемая страсть. Джисон подхватил Минхо на руки, и тот инстинктивно обвил его ногами, позволяя нести себя в спальню. В спальне Джисон опустил Минхо на кровать, нависая сверху. Он жадно целовал его шею, плечи, спускаясь все ниже, пока не добрался до ключиц. Минхо стонал, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как реальность ускользает, оставляя лишь первобытное желание. Джисон не торопился. Он хотел ощутить каждую клеточку его тела, запомнить каждый вздох, каждый стон. Когда свитер был сброшен куда-то на пол, Джисон отстранился, чтобы полюбоваться на Минхо. Тот лежал на кровати, тяжело дыша, его глаза были полуприкрыты, а губы припухли от поцелуев. Джисон не мог оторвать от него взгляд. Он был прекрасен. Минхо поднял руку и притянул Джисона к себе. Их губы снова встретились, на этот раз более требовательно, более страстно. Они целовались долго и жадно, пока воздух в легких не закончился. Джисон оторвался первым, тяжело дыша. — Ты уверен? — прошептал он, глядя Минхо в глаза. Тот кивнул, не отрывая от него взгляда. В его глазах не было ни капли сомнения, только желание и доверие. Джисон улыбнулся и снова поцеловал его. Одежда медленно падала на пол, образуя хаотичный след от двери до кровати. Джисон ощущал под пальцами каждый сантиметр кожи Минхо — горячей, слегка влажной от волнения, идеальной. Его губы не спешили, исследуя каждую новую территорию: впадинку у ключицы, изгиб ребер, мягкий живот. Минхо выгнулся, когда влажный поцелуй коснулся его бедра. Его пальцы впились в простыни. — Ты... — голос сорвался на высокую ноту, когда Джисон ухмыльнулся, чувствуя дрожь под губами. — Ты издеваешься... — Ни капли, — Джисон поднялся, чтобы поймать его губы в поцелуе, позволяя Минхо почувствовать всю тяжесть своего желания. — Просто хочу запомнить тебя всего. Джисон резким движением стянул футболку через голову, обнажая торс, исписанный татуировками. В лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, чернильные узоры казались живыми — дракон извивался вдоль ребер, шипы обвивали бицепсы, загадочные иероглифы мерцали на смуглой коже. Минхо замер, как завороженный. Его пальцы сами потянулись к ближайшему рисунку — стилизованному компасу над сердцем Джисона. — Красиво... — прошептал он, осторожно проводя кончиками пальцев по линиям. Джисон затаил дыхание, наблюдая, как Минхо изучает его. Никто раньше не касался его татуировок с таким трепетным любопытством. — Каждая что-то значит? — Минхо коснулся иероглифа у ключицы. Джисон поймал его руку, прижал ладонь к своему сердцу. — Эта — «свобода». А вот эта... — он повел пальцем Минхо по дракону, — ...была первой. Сделал в восемнадцать, после первой серьезной драки. Минхо нахмурился: — Ты что, отмечаешь каждое свое ранение? Джисон рассмеялся, притягивая его ближе: — Нет, глупыш. Я отмечаю моменты, когда оставался собой. Минхо подался вперед, касаясь губами татуировки на ключице. «Свобода» на вкус оказалась терпкой, как горький миндаль. Он провел языком по иероглифу, чувствуя, как напряглось тело Джисона под его руками. — А эта? — Минхо указал на переплетение шипов на бицепсе. Джисон прикусил губу, его взгляд потемнел. — Эта… напоминание о том, как легко можно пораниться, пытаясь защитить других. Болезненный урок, но важный. Джисон вновь поцеловал Минхо, укладывая его обратно на спину. Лунный свет рисовал причудливые тени на лице Минхо, делая его глаза бездонными. — Знаешь, — прошептал Джисон, скользя руками по его бедрам. — Я бы хотел украсить твое тело. Не чернилами, конечно. Минхо усмехнулся, притягивая его за шею для глубокого поцелуя. — Тогда поторопись. Я не собираюсь ждать вечность. Джисон зарычал в ответ, впиваясь губами в шею Минхо. Его руки скользили по бедрам, оставляя на бледной коже розовые следы, которые завтра превратятся в синяки — немые свидетельства этой ночи. — Терпение, доктор, — он прикусил ключицу, заставив Минхо выгнуться. — Хорошие вещи требуют времени. Минхо запрокинул голову, позволяя Джисону делать с собой все, что тот пожелает. Внутри разливалось приятное тепло, которое постепенно перерастало в обжигающий огонь. Каждое прикосновение, каждый поцелуй отзывались волной мурашек по всему телу. Джисон медленно продвигался вниз, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Он не торопился, наслаждаясь каждым моментом, каждой реакцией Минхо. Его язык облизал пупок, заставляя того вздрогнуть. Джисон поднял взгляд, в котором читалось нескрываемое желание. — Д-джисон... Минхо прошептал его имя, словно молитву. Он чувствовал, как контроль ускользает из его рук, уступая место всепоглощающей страсти. Джисон ответил ему хитрой улыбкой и продолжил свой путь, его губы коснулись чужого возбуждения. Минхо задрожал. Он не ожидал такой смелости от Джисона, но в то же время безумно желал этого. Он подался навстречу, давая понять, что готов к большему. Джисон не заставил себя долго ждать. Язык прошёлся по всей длине члена, заставляя Минхо громко застонать и сжать ладонями простынь. Джисон действовал с точностью — каждый ласковый укус, каждый влажный поцелуй, каждый глубокий вздох горячего дыхания на чувствительной коже — все было рассчитано на то, чтобы довести Минхо до грани. Минхо выгнул спину, когда губы Джисона обхватили его полностью. Его пальцы впились в простыни, ноги непроизвольно сжали плечи Джисона. — Ты... ты должен... остановиться... — он выдавил сквозь стиснутые зубы, но тело его говорило обратное, бедра предательски подрагивали, подталкивая глубже. Джисон только усмехнулся, чувствуя, как член пульсирует у него во рту. Он замедлил движения, заставив Минхо застонать от неудовлетворенности. — Нет, — прошептал он, облизывая головку, наблюдая, как дрожат веки Минхо. — Не остановлюсь. Его пальцы скользнули ниже, осторожно исследуя, готовя, и Минхо закусил губу, чувствуя, как волна нового, незнакомого удовольствия накрывает его. — Расслабься, — Джисон поцеловал внутреннюю сторону бедра. — Я позабочусь о тебе. Когда палец вошел в него, Минхо вскрикнул, ногти впились в плечи Джисона. — Б-больно... — Сейчас пройдет, — Джисон нежно поцеловал его, отвлекая, пока палец медленно двигался, привыкая к телу Минхо. — Доверься мне. Джисон не торопился, давая Минхо время привыкнуть. Его палец двигался медленно, осторожно, в такт поцелуям, которые он рассыпал по шее, груди, губам Минхо. — Лучше? — прошептал он, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из тела под ним. Минхо кивнул, его дыхание стало ровнее. — Да... Джисон добавил второй палец, и на этот раз Минхо застонал уже не от боли, а от нового, странного удовольствия. — Ты... — его голос сорвался, когда пальцы Джисона нашли нужное место. — О боже... Джисон улыбнулся, наблюдая, как лицо Минхо искажается от наслаждения. — Видишь? Я же говорил. Он наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуе, в то время как пальцы продолжали свою работу. — Джисон... — Минхо обхватил его за шею, притягивая ближе. — Я хочу... — Что ты хочешь, доктор? — Джисон дышал ему в губы. — Тебя. Сердце Джисона забилось быстрее от этих слов. Он отстранился, смотря Минхо в глаза, полные желания. — Тогда получи меня, — прошептал Джисон, чувствуя, как внутри все горит. Джисон медленно вошел, сдерживая дрожь в собственных руках. Его ладони прижали Минхо к матрасу, пальцы впивались в него так крепко, будто боялись, что реальность разорвет этот момент. — Смотри на меня, — попросил он хрипло. Минхо открыл глаза, и Джисон увидел в них то, что заставило его сердце перевернуться — не просто желание, а полное доверие. Движения начались медленно, каждый толчок заставлял их обоих стонать. Джисон чувствовал каждую дрожь Минхо, каждое сокращение его мышц, каждый прерывистый выдох у своих губ. — Ты... ты прекрасен, — вырвалось у Джисона, когда Минхо выгнулся под ним, обнажая шею для поцелуев. Ритм ускорялся, теряя размеренность. Джисон одной рукой приподнял бедро Минхо, углубляя проникновение, и тот вскрикнул, ногтями впиваясь в его спину. — Здесь? Да? — Джисон повторял движение, наблюдая, как глаза Минхо теряют фокус. В ответ он получил только бессвязный лепет и кивок. Минхо был уже на грани, его тело напряглось. Джисон обхватил его член, двигая рукой в такт, и почувствовал, как Минхо разрывается на части под ним, горячее семя проливалось между их животами. Собственный оргазм накрыл Джисона волной, заставляя в последний раз глубоко войти и застыть, теряя себя в теле Минхо. Они рухнули на простыни, сплетенные воедино сердца, бьющиеся в унисон. Джисон не отпускал его даже когда дыхание выровнялось, а кожа покрылась испариной. — Никогда не думал... — начал Минхо, но голос предательски дрогнул. — Что? — Что это может быть... так. Джисон тихо рассмеялся и поцеловал Минхо во влажный от пота висок. Он перевернулся на бок, подперев голову рукой, и внимательно рассмотрел Минхо — растрепанные волосы, покрасневшие губы, следы от зубов на шее. — Эй, доктор, — голос его звучал необычно серьезно. — Давай встречаться. По-настоящему. Минхо закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули: — Это самое не романтичное предложение в моей жизни. Ты только что кончил в меня, а теперь делаешь вид, что это ужин при свечах? Джисон рассмеялся и потянулся к нему, прижимая к потной груди: — Я мог бы встать на одно колено, если хочешь. Но тогда придется выпустить тебя из объятий. Минхо фыркнул, но прижался ближе: — Идиот... Ладно. Согласен. — На «идиота» или на встречаться? — На оба варианта, — Минхо потянулся к его губам для короткого поцелуя. На окне зазвонил телефон Джисона — наверняка Хёнджин с очередным саркастичным комментарием. Но они оба проигнорировали его. Сейчас есть дела поважнее.