Связанные лентой

Кощей унес Святослава сквозь ночь, не открывая ворот, не седлая коня — просто взял за талию и исчез, как тень сквозь рассвет. Очнулся княжич на мягком ложе, в комнате, где потолок был из ночного неба, а стены — из чёрного дерева, в котором отражались чужие сны. Терем Кощея не стоял на месте. Он дышал. Переходы скрипели голосами, двери открывались только тем, кто знал имя вещей, а зеркала… зеркала шептали: — Любит… боится… тронет… Святослав встал с ложа. На нём всё ещё была женская рубаха, слегка приспущенная на плечо, волосы растрёпаны, ноги босы. Он выглядел как сказочная царевна, проснувшаяся в логове змея. — Ишь ты, — проворчал он. — Невесту нашёл, Кощей недобитый. И тут распахнулась дверь. Он вошёл — как всегда, без звука. Высокий, одетый в червлёный кафтан, на шее ожерелье из серебряных косточек, глаза — как угли под пеплом. — А я уж подумал, ты сбежишь. Хотел было превратить порог в болотце, но… ты всё ещё тут. — Не из-за тебя. — Святослав вскинул подбородок. — Я ищу способ освободить сестру. Кощей подошёл ближе. — О, та, что в тереме на южной башне? Жива, кстати. Я её даже не поцеловал. У неё… вкус страха. Мне он наскучил. А вот у тебя… Он провёл пальцем по вырезу рубахи. Святослав не отпрянул. — Не боишься? — Только дурака бояться надо. А ты не дурак. Кощей усмехнулся. — Значит, ты всё понял? — Понял, что тебе не невеста нужна. Тебе нужен тот, кто не поддастся сразу. Кто будет смотреть тебе в глаза, даже когда ты… — …раздеваю его взглядом? Тишина. Святослав чуть дрогнул, но не отступил. — Если это игра — я играю до конца. Кощей наклонился к уху. — Тогда знай правила, княжич. Я не насилую. Я вовлекаю. Я не держу в цепях. Я привязываю сердцем. И если ты сядешь ко мне на трон — уйти уже не сможешь. Он выпрямился. — Надень другую рубашку. К ужину будет пир. Я хочу, чтобы ты был красив, когда я… не прикоснусь к тебе. До тех пор, пока не попросишь. Святослав остался один. А голоса шептали: — Просит. Но молчит. Горд. Но хочет… И сердце его билось — не от страха. От любопытства.