Связанные лентой

На четвёртое утро, когда туман у окна был густ, как овсяный кисель, Кощей вошёл в опочивальню с предметом, завёрнутым в чёрный плат. — Подарок, — сказал он. — Или наказание. Зависит от того, что ты увидишь. Святослав приподнялся на локтях. — Я просил? — Нет. Но ты — мой гость. А в моём доме даже волк может получить ленту, если станет слушаться. Он развернул ткань. Там было зеркало. Не большое — с ладонь. Оправа резная, словно из живого дерева, внутри — гладь, чёрная, как колодец в безлунную ночь. — Это не простое зеркало, — сказал Кощей. — Оно не отражает. Оно показывает то, что скрыто. За словами. За страхами. За гордостью. — Я не хочу знать, что во мне спрятано. — А я — хочу. Святослав взял зеркало. Оно было холодным. Он посмотрел в него — и не увидел себя. Ни лица. Ни тела. Только — Кощея. Не страшного. Не бессмертного. А одинокого. Стоящего у окна, с закрытыми глазами, с ладонью, сжимающей сердце, как будто боль всё ещё свежа. Он замер. — Это… ты? — Это ты, когда думаешь обо мне. — Голос был тихим. — Это не моё отражение. Это твоё чувство. Святослав поднял глаза. — Зачем ты дал мне это? Кощей подошёл ближе. Сел на край ложа. — Потому что ты начинаешь видеть во мне не чудовище. А мужчину. — Может, я всегда видел. Только притворялся. — Тогда мы оба притворщики. Он взял зеркало, коснулся его пальцами. И в ту же секунду поверхность вспыхнула. Теперь там был Святослав — в объятиях. Спящий. Обнажённый. С ошейником из серебряной рябины. И с Кощей, склонившимся над ним с выражением, похожим на… Мольбу. Святослав опустил зеркало. — Это будущее? — Это возможность. Не пророчество. Только ты решаешь. Тишина. Святослав потянулся, взял зеркало, осторожно завернул обратно в плат. — Я не боюсь увидеть больше. Если смотреть будем вместе. И Кощей не усмехнулся, не пошутил. Только провёл пальцем по его руке. — Тогда смотри в меня. Не отводи взгляда. Я — не чудовище . Я тебя жажду.