Связанные лентой

— Сегодня ночью будет пир, — сказал Кощей, глядя на Святослава поверх бокала с кроваво-красным настоем. — В честь… нашей помолвки. — Я не соглашался. — И не отказался. Это уже половина согласия, — усмехнулся Кощей. Терем ожил. Пришли гости — ведьмы с Востока, русалки с Обского устья, лешие в плащах из хвои, чертушки, вурдалаки, и сам Домовой, хмурый, с бородой до пола. Все кланялись Кощейю. Но смотрели на Святослава. Он был в белом. Волосы заплетены, лоб повязан серебром. Его взгляд был спокоен. Но внутри — кипело. — Скучно тебе? — прошептал Кощей, склонившись. — Хочешь сбежать? — Пока ты рядом — не выйдет. — О, я рядом. Всегда. Княжич не пил, но улыбался. Не ел, но наблюдал. И заметил, как ведьма в шёлковом наряде — Мара, холодноглазая, с кожей, как роса на камне, — подошла к нему. Она провела пальцем по его шее, наклонилась к уху: — Если Кощей устанет от тебя — зови. Я люблю тех, кто делает вид, будто не дрожит. Он не успел ответить. Кощей уже стоял рядом. Улыбка исчезла. Глаза потемнели. — Мара, милая, — сказал он вкрадчиво. — Роса хороша по утру. Но мой княжич пьёт только огонь. Он взял Святослава за подбородок. Не грубо. Но сильно. — Смеяться можно. Флиртовать — тоже. Но тело, княжич, принадлежит мне. Пока ты под этой крышей. — А если я захочу, чтобы принадлежало тебе — везде? Тишина за столами. Даже Домовой чихнул не в лад. Кощей наклонился. — Тогда я не оставлю от тебя и пепла. Ты будешь во мне. До конца времён. Святослав не отпрянул. Он взял пальцы Кощея в ладони, приложил к своей шее. — Тогда возьми. Но не здесь. Не на пиру. И в его глазах — ни капли страха. Только вызов. И обещание. Позже, в опочивальне, Кощей сидел у окна, напряжённый, молчаливый. — Ты ревновал, — сказал Святослав, подходя сзади. — Я вспоминал, — тихо ответил он. — Сколько раз терял то, что считал своим. Но тебя… я не хочу терять даже мысленно. Святослав сел рядом. — Тогда держи меня. Не за запястья. За сердце. Кощей коснулся его груди. Там, где билось. Живо. Упрямо. — Моё? — Твоё.