Часть 10. Где люди — там и шепот.
17 мая 2025 г., 11:13
Деревня Великая Дрема встретила их без колокольчиков, без хлеба-соли и без радости. Дети у ворот разбежались, старухи перекрестились, а местный волхв выронил посох, увидев Кощея.
— Он что, сам пришёл?! — прошептали бабы.
— Княжич жив, да не один…
— Взял его, приворожил, в хвосте держит, вот вам и любовь…
Святослав держался прямо. В белой рубахе, с мечом на поясе. Кощей шёл рядом — в чёрном, босой, с венком из рябины на плече.
— Сколько раз тебе приходилось идти в деревню с тем, кого любят проклинать? — спросил Святослав сквозь зубы.
— В первый. Обычно я сжигаю, а не навещаю.
— Успокаивающе, — фыркнул княжич.
На главной площади их остановила баба Маланья — сухая, как вобла, злая, как змея, почитавшаяся старшей.
— Ты, Кощей, проклятый, зачем нам в праздник явился? И княжича нашего бедного уволок, хоть он и в шелке, да видно, не свой…
Кощей приподнял бровь.
— Бедный, говоришь? Он вчера сам меня на постель утащил. С фразой «Молчи и не дергайся, бессмертный».
Святослав закашлялся. Бабы — ахнули. Один дед хихикнул и тут же получил по уху.
— Ложь! — крикнула Маланья. — Княжич с мужиком? Да у него кровь славная!
— А у меня, выходит, какая? — Кощей подошёл ближе. Голос стал тише, темнее. — Я его не заколдовал. Я его… дождался.
Он был моим. Всегда. Просто вы его не замечали.
Тишина. Давящая. Бесконечная.
Святослав шагнул вперёд.
— Я не пленник. И не игрушка. Я — князь. И я сам выбрал с кем быть. Даже если это не по бабьим песням.
Он повернулся к Кощею.
— И если хоть одна старуха пошепчет ещё, что ты проклят — я сам её в терем отнесу. Твой.
Кощей рассмеялся. Впервые настоящим смехом.
— Всё-таки я тебя разбаловал.
— Да. И продолжай.
Позже, когда их уже почти провожали с пирогами, Кощей прошептал:
— А ведь ты любишь меня. Даже когда я не страшный.
— Особенно когда не страшный. Потому что тогда ты — настоящий.
Кощей притянул его к себе.
— Тогда поехали домой. Я хочу напугать подушку.
— Я думал, подушку мы уже вчера напугали.
— Нет. Вчера — она только приготовилась к испугу.
И они ушли в закат. Рядом. Высокий, вороной, костяной и упрямый. И княжич — живой, храбрый и влюблённый.
И за ними ещё долго шёл шёпот:
— А может, и правда любовь… Даже у Кощея…
