Связанные лентой

Свадьбу они назначили на ночь полной луны. Не в церкви, не в тереме — в лесу, где деревья шепчут, а земля помнит тех, кто любил вопреки. Место выбрала старая болотная ведьма, хромая и слепая, но всё ещё знающая, где проходит граница между жизнью и смертью. — Коли любите — венчайтесь. Не по чину, не по зову — по крови и по сердцу. Тогда и чары не треснут, и боль не вернётся, — сказала она, мешая зелье в тыкве. Гостей было много. Лешие приносили ягоды, водяные — ряску и перламутр. Домовой, ворча, пёк пироги и швырялся тестом в кикимор. Мара — та самая ведьма, что флиртовала — пришла в серебре и с двумя приворотными венками, ни один из которых не сработал. Святослав был в красной рубахе с золотым шитьём. Волосы заплетены, на шее — знак княжеский, но перевязанный тёмной лентой Кощея. Кощей — босой, в чёрном, с венцом из рябины. На груди — сердечная трость, уже мертвая, но всё ещё хранимая. — Пришли ли вы по доброй воле? — спросила ведьма. — Пришли, — ответили оба. — Клянетесь ли в верности? Не только телом, но магией, именем, тенью? — Клянусь, — сказал Кощей, и его голос затрещал, как лёд весной. — Клянусь, — повторил Святослав. — В жизни и после неё. Даже если придётся вновь стать сказкой. Ведьма протянула нож. Они порезали ладони. Сложили вместе. — С этого дня кровь — едина. И кто коснётся одного, отзовётся в другом. Из крови вспыхнул свет. Яркий. Красный. Мгновение — и по лесу прокатился шёпот: — Слу-уша-ем… принима-ем… И тут началась пляска. Лешие свистели, водяные хлопали хвостами, ведьмы водили хороводы, кикиморы спорили, кто красивее, а Кощей и Святослав стояли посреди всего этого безумия, не отпуская рук. — Ты счастлив? — спросил Святослав. — Я жив, — ответил Кощей. — А значит, впервые за века — да. Он притянул княжича. Поцеловал. Медленно. На глазах у всей нечисти. И никто не осудил. Потому что даже чудовища верят в любовь. Пусть и по-своему.