Слово не воробей (Теодора/Лоуренс, сборник)

— Мне жаль, что у вас с… портным из Дома так вышло, — с глубоким и искренним сочувствием в голосе прошептал Джон. Теодора резко выдохнула и, дрогнув губами, вымолвила: — С Блейном… Мне тоже… жаль. Она склонилась над листом бумаги, пытаясь как следует обдумать прощальное письмо. После трагической гибели Лоуренса в 1940-м Теодора потеряла счёт времени и влачила своё существование не как увлечённая своей мечтой женщина, а потерянная тень самой себя. Вынужденное одиночество, горечь потери любимого мужа и внезапная неразрешимая загадка бессмертия отравляли её душу на протяжении вот уже двадцати лет. Спустя столько лет она, казалось, смирилась со своей особенностью, отпустила всё то, что было между ней и Лоуренсом, позволила себе чувства к новому человеку, такому же потерянному и одинокому человеку, как она сама. С самой их с Блейном первой встречи она чувствовала, как они похожи: оба по своей воле закрывшие себя от мира и потерявшие любимого человека в прошлом. Его повреждённый на войне глаз и рассечённая бровь не отвратили Теодору, хоть и неизбежно приковывали внимание. После того, как они открылись друг другу, они были готовы вместе ступить в новое будущее, отпустив многолетний яд одиночества и приняв друг друга со всем грузом, недостатками и достоинствами. Но наивная надежда на новое счастье была безжалостно уничтожена ответами на загадку её бессмертия. Джон, вернее демон Альморет, без её воли отдал ей то, что она не просила, и исчез без объяснений. А теперь они вынуждены прятаться от врага, которого невозможно победить ни оружием, ни переговорами. Тео злилась на Джона, на мироздание… И на саму себя. «Не нужно было отвечать на его чувства. Нельзя было позволять себе что-то чувствовать», — слеза скатилась по её щеке, оставив мокрый след на бумаге. Наскоро вытерев глаза рукавом, Тео принялась выводить ручкой строчки дрожащими руками, позволив вылиться чувствам к человеку в последний раз. *** Теодора в одной из прогулок взглянула на вывеску открывшегося магазина дизайнерской одежды, того самого, который пару месяцев назад ещё был в состоянии ремонта. И того самого, в котором она встретила Мартину, дочь Блейна. Разумеется, женщина не знала, кто она такая, хоть и была уверена, что видела Теодору где-то. Тео была уверена, что Мартина видела её портрет, который Блейн нарисовал в самую их первую встречу. Она с теплом в груди вспомнила, как он сидел на стуле напротив неё, в окружении различных тканей и платьев для танцовщиц бурлеска, и, сосредоточенно нахмурившись, шуршал карандашом по бумаге. Тео вздохнула, взглянула последний раз на «Бутик Рэйбёрн» и, отвернувшись, побрела прочь. «Возможно, наша разлука была к лучшему. Мы дали друг другу надежду, и благодаря этому он смог завести семью. А я… Возможно, тот свет действительно существует. И мы с Лоуренсом там встретимся».