Наито

Мэй открыла глаза — но вокруг не было ни очага Чонгана, ни шумных голосов клана. Перед ней раскинулся лес. Только он был странным: чересчур тихим, словно весь мир задержал дыхание. Трава под её пальцами была холодной, будто камень. Деревья — закрученные, иссохшие, с чёрными трещинами на коре. Лес жил… и умирал одновременно. — Где я?.. — прошептала она. В ответ в ветвях шевельнулась тень. С ветки сорвался белый ворон и, каркнув, полетел вперёд. Девушка неосознанно пошла за ним. Каждый её шаг отзывался гулким эхом, будто под ногами пустота. Вскоре она увидела — в центре поляны стоит Такао. Его плечи поникли, глаза были закрыты. В груди сиял кристалл, пробитый трещинами, словно живое сердце. Но вокруг него сгущались тени: сотни рук, чернеющих, как смола. Они тянулись к нему, кристалл с каждой секундой тускнел. — Такао! — крикнула Мэй, бросившись вперёд. Но ноги словно вязли в густом тумане. Сколько бы она ни бежала, расстояние не сокращалось. Лишь голос донёсся до неё: — Либо я… либо лес. Выбирай… Откуда-то сбоку раздался второй голос, глубокий, властный — голос Синкая: — Не пытайся спасти обоих. У тебя не получится. И в тот миг поле вокруг озарил белый свет. Девушка зажмурилась — и резко вдохнула. Она вновь оказалась у очага Чонгана, на циновке. Лоб был мокрым, дыхание сбивчивым. А рядом сидел Кадзу. Он крепко держал её руку, не сводя взгляда. — Ты кричала во сне… — сказал он глухо. — Что ты видела? Мэй всё ещё тяжело дышала, сердце колотилось в груди. Она не сразу решилась заговорить, но глаза Кадзу были такими внимательными, что скрывать правду стало невозможно. — Я… я видела Такао, — прошептала она, сжав его пальцы. — В лесу, который умирал… Всё вокруг было чёрным, мёртвым. А в его груди светился кристалл. Только он трескался, и тьма пожирала его. Кадзу чуть нахмурился, но не перебивал. — Я пыталась дотянуться до него… но не смогла, — её голос дрогнул. — И тогда он сказал: «Либо я, либо лес». А Синкай… сказал, что нельзя спасти обоих. На миг в комнате воцарилась тишина, слышно было только потрескивание углей в очаге. Кадзу потянулся и осторожно провёл ладонью по её щеке. — Ты храбрая, Мэй. Скажу прямо: видения духов редко бывают простыми снами. Но то, что ты увидела — предупреждение, а не приговор. Она вскинула на него глаза, блестящие от влаги. — Но если это правда?.. Если мне придётся выбирать… — Ты не будешь одна, — тихо перебил он, склонившись ближе. — Если придётся выбирать — я буду рядом. До конца. Мэй почувствовала, как дрожь в руках уступает место теплу. Слёзы скатились по щекам, и она сама прильнула к его плечу. — Кадзу… я так боюсь за вас всех… и за тебя. Он крепко обнял её, прижав к себе, будто хотел спрятать от всего мира. — А я боюсь только одного, — прошептал он в её волосы. — Потерять тебя. Она вскинула лицо, и их взгляды встретились. Мгновение повисло между ними, и тогда он осторожно коснулся её губ — несмело, будто спрашивая позволения. Мэй ответила, обняв его за шею, и на миг все страхи отступили: ни лес, ни кристалл, ни предсказания духов не имели значения. Было только это тепло, два сердца, нашедшие друг друга среди хаоса. Они долго сидели так, обнявшись, слушая дыхание друг друга. В комнате царил мягкий полумрак, и казалось, будто мир за стенами дома Чонгана перестал существовать. Мэй впервые за долгое время позволила себе просто быть слабой, позволила себе довериться. Кадзу молчал, но его прикосновения говорили больше любых слов — в них было обещание защиты и верности. Она тихо прошептала: — Я счастлива, что встретила тебя… Кадзу улыбнулся уголками губ, но в глазах мелькнула тень тревоги. Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь в комнату распахнулась. — Ох, вот это я вовремя! — раздался голос Хонга. Мэй и Кадзу вздрогнули, одновременно отстранившись друг от друга. Хонг стоял на пороге, заложив руки за спину и с самым невинным видом разглядывал потолок. — Я стучу, стучу… а вы, оказывается, заняты, — он прищурился и едва сдерживал ухмылку. — Но, боюсь, откладывать разговор не получится. Масамунэ требует вас обоих. Мэй густо покраснела, а Кадзу, тяжело вздохнув, поднялся на ноги. — Ты как всегда вовремя, скрытный, — процедил он сквозь зубы. Хонг лукаво поклонился, отступая к выходу. — Ну, вы же знаете, у меня безупречное чутьё. Кадзу подал Мэй руку, помогая подняться. Она всё ещё смущённо прятала глаза, но его крепкая ладонь придала ей уверенности. И когда они вышли вслед за Хонгом, их пальцы не спешили разомкнуться. Когда они вошли в дом Масамунэ, там уже царила тягостная тишина. Вокруг низкого стола сидели Сатоши и несколько старших воинов. Чуть поодаль, на циновке, задумчиво скрестив руки, сидел Чонган. Господин Масамунэ встретил их суровым взглядом. — Вы вовремя. Садитесь. Мэй и Кадзу опустились на колени рядом. Хонг занял место ближе к двери, будто всегда готовый исчезнуть. Масамунэ медленно провёл ладонью по бороде. — Лазутчик, которого мы схватили, оказался не один. Его отряд был отвлекающим. Сегодня на рассвете с окраины деревни заметили следы чужаков. Тэнкайцы готовят удар, и не только против нас. Сатоши нахмурился, его глаза горели жёсткой решимостью. — Слишком уж смело они действуют. Значит, их толкает нечто большее. У них есть цель. Чонган хрипло усмехнулся, подперев щёку рукой. — Цель у них одна, и она слишком стара, чтобы мы удивлялись. Они хотят пробраться к Сердцу Леса. Раз доберутся — вся эта долина обратится в пепел. — Тогда мы должны опередить их, — твёрдо сказал Кадзу. Все взгляды обратились к нему. — Если они рвутся к Сердцу, значит, знают дорогу. Нужно перехватить их раньше, чем они достигнут границы рощи. Мэй осторожно подала голос. — Я могу помочь. У меня было видение… Лес был мёртвым, а в груди Такао сиял кристалл. Это… может быть связано. Повисла тишина. Масамунэ впервые позволил себе слегка приподнять брови. — Видения духов редко случаются без причины, — серьёзно произнёс он. — Значит, выбора у нас нет: мы должны действовать немедленно. Сатоши сжал кулак. — Я поведу дозорных и перекрою тропы к рощам. Чонган покачал головой. — Ты силён, Сатоши, но они идут не только силой. Их ведёт колдун. С ним твои клинки мало что сделают. — А что сделает? — резко спросил Сатоши. — Древние печати, — спокойно ответил старик. — Я сам когда-то ставил их на подступах к Сердцу. Их можно пробудить заново, но для этого нужно будет пройти туда вчетвером. Он медленно обвёл взглядом сидящих и остановил его на Мэй. — И ты, Лиса, тоже должна идти. Без тебя печати не откликнутся. Кадзу сразу нахмурился. — Она не должна рисковать. Чонган хитро усмехнулся. — Вот потому и должна. На этот раз её дух нужен сильнее, чем её осторожность. Мэй вздохнула, но в её глазах вспыхнула решимость. — Если это поможет спасти всех, я пойду. Масамунэ поднялся, подводя итог: — Значит решено. Завтра на рассвете — Чонган, Сатоши, Кадзу и Мэй отправляются к Сердцу Леса. Мы задержим врагов, а вы пробудите печати. Если мы не успеем… долина падёт. Тишину нарушил только треск масляной лампы.