STW A-137: Проект Тобирама

Если вы увидите ошибочки отметьте в ПБ. Заранее спасибо ;) Дёрнул же чёрт Хашираму отправить их на одну миссию. Он сжимал кулаки так, что ногти врезались в ладони. Как же он ненавидел этого человека. Ходит рядом, дышит одним с ним воздухом, смотрит вперёд с этим своим холодным, уверенным взглядом. Думает, что умён, что у него есть право принимать решения, быть рядом. Но он — просто убийца. Убийца его брата. Каждый шаг рядом с Тобирама был пыткой. Мадара чувствовал, как внутри него ворочается тень — голодный зверь, порождение ярости и боли. Шаринган жаждал вырваться, показать истину, вонзиться в этот мир, как кунай в спину белобрысого демона. Ему приходилось сдерживаться — каждый день, каждое мгновение, каждый разговор. Теперь же они идут вдвоём, бок о бок, на разведку к границе Кумо. Те распоясались после саммита Дайме, после года неурожая и засухи — и решили напасть. Но зачем… зачем было отправлять его именно с ним? С этим человеком, чьё имя горит в его сердце, как клеймо. Он справился бы сам. Да что там — он бы даже предпочёл ту чертову куноичи из клана Сенджу. Да кого угодно. Только не его. Возможно, в этом и заключалась его ошибка — он ушёл слишком глубоко в себя, в глухую, вязкую ненависть. Настолько, что не заметил... Не заметил, как дошли до лагеря. Не уловил первых признаков засады. Не услышал, как в воздухе свистнуло напряжение перед бурей. Но этот ублюдок Сенджу — заметил. В последний момент он схватил Мадару за локоть и рывком выдернул его из-под града кунаев. Вокруг грохнуло — удар за ударом, и уже за спиной прорезался отряд, шедший по их следу. А затем — вспышка. Ослепительный свет, режущий глаза. Последнее, что Мадара успел увидеть — широко раскрытые глаза Тобирамы Сенджу. Полные чего-то, что он не успел распознать. А потом — тень. Чёрная, как уголь, трепыхающаяся на его руках. Она распадалась, словно горела изнутри, струилась золотыми жилками и расплывалась в пепел. И — исчезающий в этом пепле отряд Кумо. Потом пришла темнота.

***

Пробуждение оказалось далеко не приятным. Казалось, он лежал на чём-то твёрдом и холодном — почти как на камне. Тело ломило, дышать было тяжело, а мороз пробирал до самых костей. Он едва пошевелился, пытаясь перевернуться или хотя бы открыть глаза. В лицо бил резкий, пронизывающий ветер. Всё вокруг завывало так, будто он находился где-то на высоте. Неужели этот чертов Сенджу снова использовал своё фирменное дзютсу? Он поклялся — ударит его, при первой же возможности. Хоть бы раз предупредил, идиот. Он попытался подняться, но прежде чем успел сесть, раздался голос — глухой, низкий и лишённый каких-либо эмоций: — Советую не вставать резко, вы находитесь на высоте семьсот футов. Сейчас приближается циклон, согласно последним метеоданным. Гроза начнется в ближайшее время. Я перевезу вас в безопасное место. Ваш идентификатор — «человек, возможно шиноби, с чакрой». Если у вас есть другое имя или код, пожалуйста, сообщите. Он распахнул глаза — и в следующее мгновение осознал, что его кто-то несёт. Как какую-то принцессу, как химе из старых легенд. И что пугает больше всего — будто он вовсе ничего не весил. Двести двадцать фунтов боевой ярости, мышц и ненависти — и всё же… он просто лежал на руках. Он уже собирался рвануться, вбить кулак в лицо носителю — пока не увидел его. И замер. Он подумал, что это Тобирама. Та же челюсть, та же форма глаз, те же черты, от которых его всегда коробило. Но… что-то было не так. Слишком не так. Сначала он не мог понять, что именно. Но с каждой секундой всё казалось все более чуждым. Кожа… она блестела. Не от пота или влаги, а как будто отполированный керамический металл. Слишком гладкая. Слишком однородная. Глаза — неестественно быстрые, зрачки двигались, вращались по кругу, точно миниатюрный механизм, а в глубине вспыхивали иероглифы, сменяясь один за другим. По шее, у висков и вдоль челюсти шли тонкие линии — будто швы или контуры, врезанные в тело. Под левым ухом — маленький вентиляционный клапан, из которого исходил почти незаметный пар. Он знал дзюцу иллюзий. Знал, как работают маскировки и гендзюцу. Но это… не было иллюзией. — Что, во имя Ками, происходит?.. — выдохнул он, не осознавая, что говорит вслух. Существо, держа его, спокойно склонило голову. И даже это движение было неестественным — плавным, математически выверенным, слишком точным для живого. — Ах… Прошу прощения, что не представился ранее, — произнесло это нечто. Голос звучал почти по-человечески — ровный, спокойный, без намёка на враждебность. Но интонации были слишком правильными: будто каждая пауза, каждое ударение были просчитаны заранее. — Меня зовут STW A-137. Мое человеческое имя — «Тобирама». Я был создан учёным-шиноби, Вторым Хокаге — Тобирамой Сенджу. Мадара слабо шевельнулся. Он чувствовал, как его несут на руках — аккуратно, без малейшей дрожи. Холодные пальцы упирались в его спину и под колени, но в движении не было ни капли колебания — ни тяжести, ни усталости. Оно шагало, как механизм, идеально настроенный на перенос груза. Где-то вдалеке выл ветер, словно зовущий кого-то из-под горизонта. Каменные плиты стены уходили в туман, обрываясь у кромки скал. Над головой нависли тяжёлые, чёрно-синие облака — грозовые, влажные, с вспышками глухого света внутри, как дыхание зверя. — Вы находитесь на внешней стене, охраняющей Центр Конохи, — продолжал Тобирама с безупречно вежливой интонацией. — Сейчас 1562 год от рождения Хагоромо Ооцуцуки. За пределами стены — мёртвые земли. Пустоши, лишённые чакры из-за деятельности Паразитического Древа. Ближайшие Центры Чакры находятся в пределах пятисот миль. Связь с ними нестабильна. Мадара попытался сосредоточиться, но сознание скользило — как пальцы по мокрому стеклу. Щипало глаза, а слова, которые он слышал, превращались в абсурдный поток, где логика распадалась, как старая бумага. — По протоколу я обязан сопроводить вас в главное здание Хокаге, — сообщил Тобирама, сворачивая на металлический мост, соединявший две наблюдательные башни. Под его шагами покрытие издавало глухой, щелкающий звук, будто сегменты ритмично реагировали на его вес. — Ваша чакра зарегистрирована как активная. Это имеет значение для Цитадели. Однако, согласно особому предписанию моего создателя, особи вашего типа следует по возможности удерживать на внешнем контуре. Здесь безопаснее. Да и… сюда никто никогда не приходит. У Мадары закружилась голова. Он попытался приподняться, что-то сказать, но язык не слушался. Мысли путались, складываясь в бессмысленные фразы. Он почувствовал, как начинает терять равновесие не только в теле, но и в сознании — как будто под ним разом растворилась опора. Он снова провалился в темноту — потому что мозг не придумал ничего разумнее. Последнее, что он успел ощутить, — холод прикосновений к вискам. Пальцы с нечеловеческой точностью зафиксировали его голову. В тот же миг по щеке потекла тонкая струйка крови из носа. «1562 год от рождения Хагоромо…» Слишком громкая мысль ударила в затылок. «Но ведь… сейчас был только 1100-й…»