Где-то в небе

Он шагнул вперёд. Мир исчез под ногами — сначала осталась только тяжесть тела, привычная, плотная, как давление изнутри. Затем — ничего. Небо распласталось надо ним, медленное, вязкое. Город снизу не приближался — казалось, всё замерло. Он падал. Без звука. Без ощущения движения. Просто — вниз. Порывы ветра били в лицо, но не пробивали. Глаза были закрыты. Сердце не билось быстрее — наоборот, будто бы замедлилось, принимая происходящее с той самой тихой ясностью, которая приходит в последнюю секунду: всё уже случилось, теперь нет борьбы. Он подумал, как странно, что даже сейчас нет страха. Нет паники. Он не ждал, что кто-то остановит. Не надеялся. Это был не жест отчаяния — а как будто логическая точка в долгом уравнении. И всё-таки — что-то в нём не отпустило. В какой-то момент, посреди этого тихого падения, мозг выдал образ: Питер. Не герой. Не паук. Просто мальчишка. Сонный, с растрёпанными волосами, в своей нелепой толстовке, с чашкой какао и глупой улыбкой. — Мистер Старк, а знаете, что самое странное? — Что? — Вы у меня есть. И в этот момент — удар. Не в землю. В воздух. Что-то рвануло. Остро. Ломающе. Запоздалое срабатывание системы, давно забытой, встроенной на случай… На тот самый. Старый протокол, давно не обновлённый. Последняя защита. Не броня — у Тони её не было. Просто аварийный захват: мини-дроны, скользящие по поверхности здания, выстрелившие в догонку. Они не остановили падение. Они смягчили. Он не долетел до улицы. Его отбросило в сторону, скользко, с рывками. В боковой проём, на платформу, в аварийный отсек башни — использованный, когда-то нужный, теперь заброшенный. Он не умер. Он не смог умереть. Когда он очнулся, лежал на спине, под ржавой балкой. Дождь снова начинался — с мелких капель, стучащих по железу. Он не почувствовал боли. Только тяжесть. Он жив. Эта мысль не принесла облегчения. Наоборот — накрыла глухо, с отголоском в голове. Зачем? Почему? Но где-то в груди… глубоко, в той самой пустоте, что разрывала его всё это время… что-то дрогнуло. Не мысль. Не желание. Осколок. Простой, бесформенный. Что-то осталось. Он зажмурился. Не от слёз. Их всё равно не было. А потому что впервые за долгое время ему было больно — не телу, а тому, что ещё дышало внутри. Слабому, замолкшему. Но живому. Он перевернулся на бок. Лёгким движением коснулся бетонного пола. — Прости… — выдохнул. Не молитва. Не просьба. Просто слова, к пустоте. К Питеру. К себе.