И вперёд по новой

Воздух в лавке Горбина и Бэрккса был тяжёлым от запаха пыли и тёмной магии, и с каждой минутой Гарри всё отчётливее понимал, что они ходят по лезвию бритвы. Том Реддл был проницателен не по годам — даже сейчас, в шестнадцать лет, его взгляд пронизывал насквозь, как рентгеновские лучи. — Нам нужно сохранять спокойствие, — прошептала Гермиона, незаметно сжимая локоть Гарри. — Паника только привлечёт его внимание. Он хищник — чувствует страх. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Ты права. Мы должны держаться естественно. — Он слегка повысил голос, словно продолжая обычный разговор: — Что скажешь об этих кинжалах, сестра? Подойдут для коллекции? Элизабет обещала научить метать кинжалы на следующем занятии. Гермиона благодарно кивнула, подхватывая тему: — Интересная работа, но я предпочитаю более изящные вещи. Быть может, стоит посмотреть на магические зеркала? Они неторопливо перемещались между витринами, поддерживая непринуждённую беседу, но постепенно двигаясь к выходу. Долохов продолжал бросать жадные взгляды на Гермиону, но держался на расстоянии. Наконец, из-за стеллажа вновь появились Том и Франциско. Реддл держал в руках небольшой свёрток, завёрнутый в тёмную ткань. — Лорд Перевелл, — проговорил он с той же обворожительной улыбкой, — я надеюсь, наша следующая встреча продлится дольше. У меня столько вопросов о вашем... наследии. В его глазах мелькнуло что-то, заставившее Гарри вспомнить василиска из Тайной комнаты. — Непременно, мистер Реддл, — Гарри слегка наклонил голову. — Возможно, в Хогвартсе у нас будет больше времени для... академических дискуссий. Франциско мягко взял Гермиону под локоть. — Мы должны торопиться, — сказал он с безупречной светской улыбкой. — Нас ждут в банке Гринготтс. — Разумеется, — Том сделал шаг назад, пропуская их к выходу. — До встречи в школе. — Его взгляд скользнул по медальону Гермионы и кольцу Гарри. — Уверен, нам будет о чём поговорить. Когда они вышли из магазина на яркий солнечный свет Косого переулка, Гермиона наконец позволила себе судорожно выдохнуть. — Это было... интенсивно, — пробормотала она. — Он опасен, — тихо произнёс Франциско, ведя их прочь от лавки. — Более опасен, чем я предполагал. Его магический потенциал... я чувствовал его даже через щиты. Не представлял, что мой внук водит дружбу с таким... сильным магом. — И его интерес к нам только усилился, — мрачно заметил Гарри. — Особенно после того, как он увидел медальон и кольцо. — Но это часть нашего плана, не так ли? — Гермиона взглянула на него. — Заинтересовать его настолько, чтобы он захотел сближения, а не устранения потенциальных конкурентов. Франциско повёл их в небольшое кафе, расположенное в тихом уголке переулка. — Предлагаю обсудить это за чашкой чая, — сказал он, занимая столик в дальнем углу. — Подальше от любопытных ушей. Когда официантка приняла их заказ и удалилась, Франциско наложил вокруг столика несколько заклинаний конфиденциальности. — Том Реддл видит в вас загадку, — начал он, глядя на Гарри. — Особенно в тебе, Гарри. Он чувствует между вами некую связь, даже если не понимает её природу. Мне бы и самому хотелось понять, что вас связывает. Но я помню, что это не то, о чем вы готовы рассказать. — Это может быть опасно, — Гермиона нервно теребила перчатку. — Что если он решит, что Гарри — угроза? — Или наоборот, — задумчиво произнёс Гарри. — Возможный союзник. Возможно, он видит во мне... себя. — Он посмотрел на Франциско. — Как много ему известно о его происхождении? О том, что он потомок Слизерина? В нашем времени он уже знал достаточно, тут же, судя по всему, он пока знает только часть. Из доказательств у нас только слова Миртл о разговоре на парселтанге, медальон Слизерина у него на груди. Это из того, что мы узнали за две встречи. Франциско вынул из кожаного чемодана документы, разложил папки по столу. — По моим сведениям, он узнал об этом около года назад, — ответил Франциско. — И с тех пор активно ищет информацию о своей родословной. Ходят слухи, что прошлым летом он отправился в Литтл-Хэнглтон... Эрвин, мой внук, помогал ему. — Где живут его отец и дедушка с бабушкой, — закончила Гермиона. — Значит, он уже знает о своём маггловском происхождении. — И ненавидит эту часть себя, — кивнул Гарри. — Достаточно, чтобы планировать их убийство. Официантка вернулась с подносом, заставив их на время прервать разговор. Когда она снова ушла, Франциско продолжил: — Ваша встреча сегодня прошла... неоднозначно. Он определённо заинтересовался, но и насторожился. Вам нужно быть крайне осторожными в Хогвартсе. — Мы будем, — заверила его Гермиона. — Но нам нужно понять, какую стратегию избрать. Гарри должен сблизиться с ним, но как именно? — Через их общее наследие, — предложил Франциско. — Том одержим идеей чистоты крови и могущества Слизерина. Если он увидит в Гарри родственную душу... — Но не слишком ли рискованно показывать ему, что я тоже говорю на парселтанге? — спросил Гарри. — Это может вызвать его ревность или подозрения. — Или восхищение, — задумчиво произнесла Гермиона. — Если преподнести это правильно... как подтверждение того, что вы действительно родственны. Гарри нахмурился, вспоминая их недавнюю встречу. — Он уже проявил интерес к моему шраму. Не желаю больше внимания с его стороны. — Это может быть проблемой, — Франциско отпил чай. — Но также и возможностью. Если он почувствует магическую связь, это может усилить его интерес к тебе, Гарри. Гермиона вдруг замерла, её глаза расширились. — А что если... — она понизила голос до шёпота, даже несмотря на заклинания конфиденциальности, — что если использовать это? Дать ему понять, что Гарри тоже... особенный. Что в нём есть что-то, что выделяет его среди обычных волшебников. — Ты предлагаешь сыграть на его мании величия? — Гарри посмотрел на неё с сомнением. — Именно, — кивнула Гермиона. — Том Реддл считает себя исключительным. Если он увидит в тебе кого-то, кто может понять его уникальность... это может стать основой для сближения. — Это рискованно, — заметил Франциско, — но может сработать. Особенно если учесть, что Том, при всей своей гениальности, всё ещё подросток. Одинокий подросток, который никогда не знал настоящей дружбы или семьи. Гарри задумчиво посмотрел в свою чашку. Он так устал быть исключительным, избранным. Ему хотелось просто спокойствия. Хотелось почувствовать себя живым, любимым. Да они стали очень близки с Гермионой, но это было не то. Их грели прошлые воспоминания, общая боль связывала, но она же и окутывала холодом. — Знаете, когда я смотрел на него сегодня... я видел не только будущего Волдеморта. Я видел мальчика, который мог бы стать мной, если бы я сделал другой выбор. Если бы не встретил Рона и Гермиону в поезде, если бы Шляпа отправила меня в Слизерин... — Гарри, — Гермиона накрыла его руку своей, — ты никогда не стал бы, как он. Даже в самых сложных обстоятельствах. — Но в этом суть, разве нет? — Гарри поднял на неё взгляд. — Мы все делаем выборы. И Том тоже. Может быть, если показать ему другой путь... если дать ему то, чего у него никогда не было... — Дружбу, любовь.. — тихо произнёс Франциско. — Принятие. Понимание. — Это очень опасная игра, — предупредила Гермиона. — Он уже убил своего отца и бабушку с дедушкой, создал по крайней мере один крестраж... — В нашей временной линии, — напомнил Гарри. — Здесь он ещё не сделал этого. У нас есть шанс предотвратить эти события. Франциско внимательно смотрел на них обоих. — Я вижу, что вы уже приняли решение, — сказал он наконец. — И я поддержу вас, насколько это возможно. Но помните: Том Реддл не обычный шестнадцатилетний мальчик. Он уже встал на путь тьмы. — Но ещё не зашёл слишком далеко, — возразил Гарри. — Мы знаем, что он открыл Тайную комнату, но ещё не использовал василиска для убийства. Знаем, что он планирует создать крестражи, но пока не разорвал свою душу. У нас... — Гарри посмотрел в глаза Гермионы, там была боль, он знал от чего она, знал и понимал, — у меня есть шанс. — Хорошо, мы должны использовать его, — твёрдо сказала Гермиона. Она кивнула головой, кудряшки забавно подпрыгнули, повторяя движение головы. — Ради всех, кто погиб в нашей временной линии. Они закончили пить чай в задумчивом молчании, каждый погружённый в свои мысли о предстоящем испытании. Наконец, Гарри расплатился, и они вышли на солнечный свет Косого переулка. — Нам нужно ещё кое-что купить, — сказал он, ведя их в сторону зоомагазина. — Пусть вы тут не так давно, но что-то хорошее у вас должно быть. В торговом центре "Совы' Франциско указал на секцию с совами и филинами. — Выберите, что вам понравится, — посоветовал он. — Такие, которые заинтересуют вас. Гарри и Гермиона прошлись вдоль клеток, внимательно изучая животных. Гермиона выбрала ярко-рыжего лохматого филина, в нем было что-то от Живоглота и Рона, филин сразу начал к ней ластиться. Гарри же, пройдя все клетки, покачал головой. Тогда Франциско предложил найти что-то другое. Гарри двинулся вглубь магазина. В одной из клеток он увидел маленькую летучую лису. Та медленно моргнула поочередно глазами и приблизилась к клетке. Её красные глаза сщурились, а Гарри, не раздумывая ни секунды, взял клетку и потащил на кассу. — Хороший выбор! О, необычно, — одобрил Франциско, когда они подошли к кассе, изредка поглядывая на лису. Продавец с удивлением пару раз переспросил, точно ли Гарри хочет именно это существо, на что получил недовольный взгляд. Гермиона же сдерживала смех, она точно знала, на кого похож новый питомец Гарри. — Ещё нам нужно заглянуть к Олливандеру. — Зачем? — удивлённо спросил Гарри. — У нас уже есть палочки. — Именно поэтому, — тихо ответил Франциско. — Олливандер никогда не забывает палочки, которые продал. Если он увидит ваши и не вспомнит о продаже, это может вызвать подозрения. В магазине палочек царил тот же полумрак и тишина, что Гарри помнил со своего первого визита много лет назад — или много лет вперёд, если смотреть с точки зрения нынешнего времени. Гаррик Олливандер выглядел моложе, чем в их времени, но его серебристые глаза были такими же пронзительными. — Лорд Нотт, — поприветствовал он Франциско, а затем перевёл взгляд на Гарри и Гермиону. — И молодые лорд Перевелл и леди Рейвенкло. Наслышан о вашем прибытии в Британию. — Мистер Олливандер, — Франциско слегка поклонился. — Мои подопечные нуждаются в вашей консультации. Их палочки... особенные. Возможно, вы сможете рассказать о них больше. Олливандер поднял бровь, его любопытство явно было задето. — Покажите, — попросил он, протягивая руку. Гарри и Гермиона переглянулись, а затем Гарри достал свою палочку из холдера и осторожно положил её на прилавок. Это была та же палочка из остролиста с пером феникса, которую он получил перед первым курсом. Олливандер взял её с благоговением, его пальцы бережно скользнули по дереву. — Удивительно, — прошептал он. — Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов. Очень необычное сочетание. — Он взглянул на Гарри, его глаза блеснули. — Я не создавал эту палочку, лорд Перевелл. Но чувствую в ней почерк мастера Грегоровича. Гарри с облегчением кивнул — Франциско подготовил их к этому моменту. — Вы правы, мистер Олливандер. Мой наставник приобрёл её у Грегоровича несколько лет назад. Гермиона положила на прилавок свою палочку — виноградную лозу с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Олливандер осмотрел и её, его лицо выражало профессиональное восхищение. — Виноградная лоза... редкий материал для палочки. И жила дракона — венгерская хвосторога, если не ошибаюсь? Прекрасная работа, хотя и не моя. — Мы хотели узнать, не требуется ли палочкам особый уход, — сказала Гермиона. — Они служат нам верно, но мы беспокоимся о их состоянии в английском климате. Олливандер улыбнулся, возвращая им палочки. — Ваши опасения понятны, но необоснованны. Эти палочки отлично адаптируются к любым условиям. Однако, — он достал из-под прилавка небольшую шкатулку, — я рекомендую этот полирующий состав. Он защитит дерево от влаги и сохранит магическую проводимость. Они поблагодарили мастера и приобрели рекомендованное средство. Когда они вышли из магазина, Франциско выглядел довольным. — Отлично, — сказал он. — Теперь, если кто-то спросит Олливандера о ваших палочках, он подтвердит, что видел их и что они действительно иностранной работы. — Ты всё предусмотрел, — с уважением заметила Гермиона. — Стараюсь, — скромно ответил Франциско. — Теперь, думаю, нам стоит вернуться домой. Завтра вас ждёт ещё одна встреча — на этот раз с профессором Диппетом, директором Хогвартса. * * * Вечером, сидя в библиотеке дома Перевеллов, Гарри и Гермиона обсуждали план действий на ближайшие дни. — Мы должны быть готовы к тому, что Том будет проверять каждое наше слово, — говорила Гермиона, делая заметки в своём блокноте. — Он уже заподозрил что-то необычное. — Да, его интуиция поразительна, — согласился Гарри. — Но, я думаю, мы можем использовать это. Если он чувствует связь между нами — из-за крестража, который когда-то был во мне — можно намекнуть, что это родственная магия. Связь между наследниками Слизерина. Гермиона задумчиво постукивала пером по столу. — Это может сработать... Но что, если он попытается проверить твоё родство со Слизерином? Насколько я помню, Перевеллы не входили в его прямых потомков. — Но были связаны с ним через брак в шестнадцатом веке через Гонтов, — ответил Гарри. — Рагнук показал мне родословную. Это довольно отдалённое родство, но оно есть. К тому же, способность говорить на парселтанге может проявляться спонтанно, необязательно через прямое наследование. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — А как мы объясним, почему до сих пор никто не знал о наследнике Перевеллов, владеющем парселтангом? — Скажем, что семья держала это в секрете из-за преследований тёмных магов в Европе, ну или что выяснили это только когда прибыли в Британию. Пошли проводить ритуал у гоблинов и обнаружили. Гоблины проводят полные кровные проверки, а гномы чаще всего отделываются только семейными, — предположил Гарри. — Это вполне правдоподобно, учитывая политическую ситуацию, Гриндевальда и отделения банков в Америке. Они продолжили обсуждение, уточняя детали своей легенды и стратегии в Хогвартсе. Когда часы пробили полночь, Гермиона отложила перо и потянулась. — Нам нужно отдохнуть, — сказала она. — Завтра важный день. Гарри кивнул, собирая разбросанные пергаменты. — Да, встреча с Диппетом... Интересно, какой он? На балу мы кстати с ним ни разу не пересеклись, он всё время был занят. — Ну судя по воспоминаниям, которые показывал нам Дамблдор, довольно благородный, но легко поддающийся влиянию, — ответила Гермиона. — Том, вероятно, уже завоевал его доверие. Они поднялись в свою комнату, но перед тем, как разойтись по ванным, Гермиона задержала Гарри за руку. — Ты правда думаешь, что мы сможем изменить его? — тихо спросила она. — Волдеморта? Гарри долго смотрел на неё, прежде чем ответить. — Я не знаю, на счёт Волдеморта, — честно признался он. — Но Тома Реддла мы должны попытаться. Даже если шанс невелик... — Он слабо улыбнулся. — В конце концов, разве не так же считали невозможным мою победу в турнире? Гермиона кивнула и крепко обняла его. Немного так постояв, они пошли готовиться ко сну. — Спокойной ночи, Гарри. Завтра новый день. — Спокойной ночи, Гермиона, — ответил он, крепко прижимая её к себе и плотнее укрывая одеялом. Когда Гермиона уже крепко спала, а он все лежал в постель, его мысли вернулись к тому моменту в лавке Горбина и Бэрккса, когда глаза Тома Реддла встретились с его. В том взгляде было что-то... знакомое. Что-то, что Гарри видел в зеркале в свои самые тёмные моменты — голод по принадлежности, по пониманию, по дому. "Может быть, — подумал Гарри, засыпая, — может быть, в этом ключ ко всему. Не сила и не магия, а простая человеческая потребность быть частью чего-то большего, чем ты сам". *** Утро встретило Гарри полосами янтарного света, пробивавшегося сквозь тяжёлые портьеры. Он потянулся, натыкаясь локтем на клетку с летучей лисой — та издала недовольное урчание, свернувшись в черный, как смоль, клубок на подушке. — Прости, Принц, — пробормотал Гарри, осторожно высвобождая край одеяла. Гермиона уже отсутствовала — слышался шелест страниц из гостиной и аромат свежего кофе. Франциско встретил их за столом, уставленным французскими тостами с корицей. Его взгляд скользнул по строгому камзолу Гарри с вышитыми серебром змеями по воротнику. — Диппет ценит пунктуальность, — предупредил он, помешивая сахар в эспрессо. — Но больше всего — лесть его уму. Вы ведь читали его труд о трансформационной магии четырнадцатого века? — "Метаморфозы и мораль: этические аспекты анимагической трансформации", — моментально откликнулась Гермиона, поправляя жемчужную заколку в волосах. — Глава о конфликте между инстинктами и рациональным сознанием особенно впечатляет. Франциско одобрительно улыбнулся. Когда карета, запряжённая гиппогрифами, остановилась у подъездной дорожки Хогвартса, Гарри невольно сжал кулаки — каменые ступени здесь ещё не были иссечены взрывами войны. Кабинет Армандо Диппета оказался воплощением академического хаоса. Глобусы с мерцающими созвездиями вращались под потолком, россыпь пергаментов с живыми чернилами летала в воздухе. Сам директор, напоминающий учёного тролля в очках для чтения, поднялся им навстречу, чуть не опрокинув стопку фолиантов. — Лорд Перевелл! Леди Рейвенкло! — его голос звенел, как треснувший колокольчик. — Профессор Дамблдор упоминал вашу... экстраординарную эрудицию. Альбус Дамблдор, моложе на полвека, но уже с той же пронзительной внимательностью во взгляде, кивнул из угла комнаты. — Мы стремимся к академическому совершенству, профессор, — ответил Гарри, чувствуя, как кольцо Перевелл на пальце, скрытое от глаз, пульсирует в такт сердцебиению. — Хогвартс — маяк знаний даже в бурных водах нынешних времён. Диппет расцвёл, как пион под солнцем. Последующие два часа он демонстрировал редкие артефакты из личной коллекции, периодически обращаясь к Дамблдору за подтверждением: — Не правда ли, Альбус? Ведь эта ваза времен Мерлина? Да, именно так! Когда разговор зашёл о распределении по факультетам, Дамллдор впервые вмешался: — Любопытно, — произнёс он, вертя в пальцах леденцовую палочку цвета фуксии, — как два столь одарённых студента избежали внимания европейских школ? Гермиона, не моргнув глазом, запустила заранее подготовленную легенду: — Родители были против обучения в школе из-за моего слабого здоровья, а Гарри просто не хотел учиться один. А после их гибели были набегах последователей Гриндевальда, опекуны тоже предпочли домашнее обучение. Но теперь, — её взгляд встретился с глазами Дамблдора, — мы верим, что истинное братство волшебников рождается в стенах Хогвартса. Гермиона замолчала, оставив свои слова висеть в воздухе, плотном от аромата старых книг и миндального печенья, что принесла домовая эльфийка. Дамблдор откусил кончик леденца, и розовая полоска фуксии окрасила его губы в подозрительно игривый оттенок. Его взгляд скользнул к руке Гарри, будто ощутил сквозь кожу пульсацию кольца, вытравливающего медь в крови. — Трогательно, — произнес он так мягко, что даже листы пергамента на столе перестали шелестеть. — Хогвартс, конечно, славится братством. Но братство, как доброе вино, требует лет выдержки. А вы... — он наклонился вперед, и очки поймали блик от волшебного глобуса, превратив его глаза в два лунных затмения, — пахнете спешкой. Франциско закашлялся в салфетку с монограммой "D", но Диппет, умилённо вздыхая над вазой "эпохи Мерлина", лишь подтолкнул Гермионе тарелку эклеров: — Альбус вечно ищет подвох даже в шарлотке! Не слушайте ворчуна, леди Рейвенкло, ваша преданность дому прославит... — Благодарю, профессор, но я ещё не уверена, в каком доме буду. Род не обозначает принадлежность. Мои предки были во всех четырех домах, — Гермиона взяла эклер пальцами, вывернутыми так, чтобы рукав платья прикрыл дрожь в кончиках. Карамель треснула сладким укором — они с Гарри три ночи подряд репетировали эти фразы, но ни один сценарий не предусмотрел, как выглядит страх перед Дамблдором, который ещё не стал другом, но уже точно не дурак. Дамблдор выпрямился, внезапно рассыпав сахарную пудру с рукава на карту созвездий под ногами. Звёзды взорвались серебряными брызгами, выстраиваясь в новые узоры. — Выбор факультета — дело тонкое. Слизерин ценит амбиции, — он улыбнулся Гарри, чей камзол серебрился змеями при каждом вдохе, — но ваша сестра, полагаю, предпочтёт... — Рейвенкло, — Гермиона выдохнула слишком быстро, и кольцо на мизинце Дамблдора — простое, железное, ничем не примечательное — дёрнулось, как паук, почуявший вибрацию паутины. — ...рациональность, — закончил он, медленно обводя её взглядом с растрёпанных кудрей до туфель на каблуке-рюмочке, слишком модных для 1940-х. — Странно. Я бы поклялся, что ваши волосы пахнут скорее стариной библиотекой, чем больничной палатой. Гарри сглотнул, чувствуя, как кольцо Перевелл жжёт плоть. Он был в гневе, да как этот человек смеет их в чем-то обвинять, они стольким пожертвовали ради его "всеобщего блага", Дамблдор поднял бровь, и Гарри внезапно понял, что все часы допросов в Министерстве, пытки у Волдеморта были не так страшны по сравнению с тихим "хм..." волшебника, разглядывающего его через леденец. Все могло пойти под откос, если заместитель директора, Альбус Дамблдор, примет решение не принимать их в Хогвартс. Конечно, последнее слово за Диппетом, но на него очень легко повлиять. — Диппет, — Дамблдор обернулся так легко, будто за минуту до этого не выбивал воздух из их легких намёками, — а может сейчас принести распределяющую шляпу? — Шляпу? — Диппет ахнул, чуть не уронив флакон с дриадами в янтаре. — Альбус, вы же знаете — традиции! Хогвартс не Хогвартс без Церемонии! — О, вполне согласен. Но наши гости, — его голос зазвенел, как сталь под напильником, — такие... особенные. Быть может, им подойдёт более индивидуальный подход? Гермиона застыла. В их плане не было "индивидуального подхода". Были две капсулы с филигранью памяти, вшитые в корсет, семь спрятанных оберегов и флакон феликс филицис на случай побега. Но не это. Кольцо на Гарри забилось так сильно, что боль прострелила локоть. Он увидел, как Дамблдор — нет, не Дамблдор, а его тень на стене с глобусами — вырастает в бесконечность, и в этой тени, как в зеркале Еиналеж, мелькают очертания разрушенных крестражей, война, смерть, хохот обезумевшего Тома Реддла. — Профессор, — Гарри заговорил, заставляя голос звучать бархатисто, как учила Нарцисса в прошлой жизни, когда война объединила и врагов и друзей, — мы пришли сюда за светом знаний. Но свет не терпит принуждения. Если дом примет нас, он сделает это сам. На церемонии, как положено. Тишина повисла на острие. Диппет вытирал слёзы умиления шарфом. Дамблдор разглядывал надкушенный леденец, будто в его растрескавшемся сахаре проступило пророчество. — Хм, — повторил он, и в этот миг Гермиона поняла — они проиграли. Шкаф за спиной Дамблдора распахнулся с криком совы, и оттуда выплыл сморщенная войлочная шляпа, изъеденный молью и аурой столетий. Он парил к Гермионе и Гарри. — Сердце бьётся для власти? Нееет... Мозг распух от книг, вижу... Но страх, ох, страх как шрам на душе! Странно... странно... — Прекратить! — перепечатал Диппет, и тени тутже улеглись, Дамблдор посмотрел на директора. — Они пройдут распределение, как и положено. Все разом выдохнули, атмосфера стала чуть менее напряженной и на этом они закончили.