Дявал пад маскай ангела

В зале было тихо, как в склепе. Огромные витражи и тяжёлые шторы отбрасывали рваные тени на холодный мрамор, и только один звук эхом отдавался среди стен — равномерное постукивание пальцев Натанииэля по подлокотнику трона. Он сидел, полуоткинувшись, задумчивый, спокойный. В этот момент мир был ему подчинён — но мир дрогнул. Страх. Острый, чужой, как игла, пронзившая грудную клетку. Знакомый. Только один человек в этом мире мог так всколыхнуть его чувства, заставив сердце, давно привыкшее к мраку, пропустить удар. Эндрю. Всё произошло за секунду. Трон опустел, и клуб чёрно-красного дыма вихрем пронёсся по залу, вырываясь наружу. Воздух загудел, стены вздрогнули, когда тень пересекла пространство между мирами. Он появился на берегу замёрзшей реки. Ветер метался, будто обезумевший, закручивая снежную пыль в водовороты, но Натанииэль не чувствовал холода. Яросьть вскипела в нём при виде происходящего. — Нет… — сорвалось с его губ. Рене стояла на коленях у пролома во льду. Её плечи содрогались от рыданий, а руки были в крови — собственной или Эндрю, он не знал. Сквозь чёрную воду было видно: Эндрю подо льдом, без движения, тело медленно опускается всё глубже. Времени не было. Не раздумывая, Натанииэль метнулся вперёд и, исчез в ледяной воде. Мир под поверхностью был глухим и чужим. Звук исчез. Свет исчез. Был только Эндрю — бледное пятно среди чёрно-синей бездны. Он схватил его, притянул к себе, ощущая, как холод сжимает кости. Даже его сила дрожала в этой стихии. Но он держал. Не отпустит. Через две мучительные минуты он вырвался из воды, тяжело дыша, сжимая Эндрю в объятиях. Тот не дышал. На берегу он опустил его на лёд, склонился, задыхаясь, затем начал ритмично давить на грудную клетку, шепча заклинания, проклятья, молитвы — всё вперемешку. Он не отдаст его. Не сейчас. Не ему. — Я же просил тебя оберегать его! — взорвался он, не оборачиваясь, но его голос был, как гром. — Ты обещала, Рене! Она ничего не ответила. Только смотрела, широко раскрыв глаза, не в силах вымолвить ни слова. Эндрю закашлялся. Натанииэль замер. А потом — вдохнул так, будто сам только что вернулся к жизни. — Эндрю… Как ты? Тот только слегка кивнул, задыхаясь, губы дрожали, но он был жив. Жив.