Шёпот в темноте

POV. Нацу

Рано утром я отправился в Синагаву, чтобы встретиться с главой. Штаб-квартира располагалась в одном из огромных офисных зданий вдоль побережья. По всей территории стояла вооружённая до зубов охрана, состоящая исключительно из избранных солдат, которых между собой называли «старшими братьями». Шин — правая рука моего отца, встретил меня у входа. Несмотря на историю с его дочерью, отношения у нас были пусть не тёплыми, но вполне нормальными. Он прекрасно знал Лисанну и её ветреный характер, поэтому ничего не сказал, когда я порвал с ней. Шин был тем человеком, который внёс огромный вклад на пути отца к власти. На войне он потерял глаз, поэтому ходил с повязкой на половину лица. Его называли «Жнецом» за количество врагов, которых он лично истребил. Его сын Гажил, по совместительству брат Лисанны и командир одного из отрядов нападающих, был моим ровесником, но по кровожадности не уступал отцу. Я работал с ним на нескольких заданиях и с уверенностью мог сказать, что он недаром носил прозвище «Косильщик» за чрезвычайную жестокость. Гажил был одним из немногих, кто использовал в бою стальную катану, как настоящий самурай. Не сразу, но мы с ним всё-таки стали крепкими товарищами, всегда готовыми прикрыть тылы друг друга. В клане у меня был ещё один друг, помимо Грея и Гажила — Лексус, кодовое имя «Гром». Он выглядел, как перекаченный амбал, был старше нас, и, соответственно, опытнее. Его отец, старикан с русским именем Макаров, был когда-то вторым лейтенантом прошлого босса. Все по-доброму называли его «дедом» из-за возраста. Он также являлся наставником для многих действующих солдат, в том числе и для меня. Я почитал его, как своего духовного отца, который вложил в меня огромное количество сил. Макаров не был сторонником бесполезных убийств, скорее — дипломатии. Его острый ум и компетенция во многих сферах привели синдикат к процветанию в своё время. «Мои заслуги ничего не стоят, — говорил о себе он, часто вспоминая прошлое, — ведь я не смог защитить главу Ями.» Все эти люди, стоящие на верхушке айсберга, шли с нашей семьёй бок о бок много лет и представляли элиту клана «Курогане», что означало «Общество чёрной стали». Несгибаемые. Неумолимые. Безжалостные. Даже когда мы с Зерефом жили в Европе, с нами в разные периоды работали все они, передавая свои знания и раз за разом доказывая верность клану. Если намерения этих людей никогда не вызывали у меня сомнений, то моего брата это не касалось. Зереф всегда был «тёмной лошадкой». Можно сказать, что я никогда не питал к нему братских чувств. Как старшему сыну и надежде семьи, ему всегда отводилось особое место в сердце отца. Его никогда так не гоняли, как меня. Напротив, Зереф постоянно отдыхал за границей, проводил вечера в игорных домах, менял девушек, как перчатки. Ещё увлекался спортивными машинами и гонками, а также употреблял запрещённые вещества. В больших количествах. Игнил неоднократно ловил его на этом деле и наказывал. Жестоко. В отместку Зереф выкидывал каждый раз что-то более хреновое. Однажды он устроил перестрелку с гражданскими в жилом квартале из-за пустяковой ссоры. Тогда отец не стал препятствовать его задержанию и не просил своих людей вытащить любимого сыночка. Братец просидел в тюрьме три года, потому что случайно застрелил невинного человека. Зерефу на сегодняшний день было двадцать шесть лет и я считал его отбросом. В этом возрасте он уже мог давно занять место второго лейтенанта, которое сейчас принадлежало Грею, и затем забраться выше в иерархии Якудза, но он этого не сделал. Мой брат тратил свою жизнь на кокаин, доступных девиц и роскошь. Я не мог сказать наверняка, недалёкий он или гений. Парадокс состоял в том, что я завидовал этому ублюдку, потому что знал — попытаюсь отречься от своей жизни в клане и мне конец. Многие годы я жил внутри системы и делал всё, чего от меня требовали. Стал тем, кем меня хотели видеть. Отмахнулся от своих собственных стремлений и желаний. В то время как я отчаянно пытался доказать, что чего-то стою, ему было совершенно плевать на всё, кроме своей персоны. Игнил продолжал давать ему шансы даже тогда, когда это уже не имело смысла. Он поставил его во главе одной из фирм в Италии, чтобы Зереф смог наладить контакт с местными и двигаться в этом направлении. Однако, брат использовал эту возможность иначе — стал наркоторговцем. В нашем синдикате эта деятельность была строго запрещена. Мы специализировались на защите бизнеса, который включал зачистку, то есть устранение врагов. А также финансовых махинациях, контроле строительства, операциях с недвижимостью, охране высокопоставленных лиц и торговле оружием. Будь на месте Зерефа кто-то другой, он уже бы плавал в море с перерезанной глоткой, но отец лишь исключил старшенького из списка наследников, полностью переключившись на меня. Чёртов братец и тут оказал мне медвежью услугу. Глава ввёл новую должность — «особый хранитель», которая предоставляла носителю высокое положение вне обычной иерархической линии и предложил её мне. Я долго спорил с отцом, абсолютно не желая взваливать на себя сейчас такое бремя. — Ты хочешь, чтобы я перепрыгнул через ступени, невзирая на веками установленные законы? — спросил я Игнила в самолёте на пути в Токио. — Это незаслуженно. — Я всё решил, Нацу. Ты не можешь отказаться. — Для чего это нужно? — С того момента, как мы приземлимся, — он выдохнул дым изо рта, — ты будешь выполнять поручения напрямую от меня. Отныне, никаких групповых вылазок и других рядовых задач. Послушай, это — большая ответственность. И расплата за провал тоже высока. В тот же вечер он вызвал меня в свой рабочий кабинет. И тогда я узнал, что особая миссия — это защита «драгоценной принцессы» по имени Люси. Вражеский синдикат «Эдогава» к тому моменту перешёл к активным действиям. Разведка донесла, что за домом Хартфилия кто-то скрытно следит уже долгое время. Перехватить этих ловких шпионов так и не удалось, поэтому было решено усилить меры безопасности вокруг членов семьи. Личный телохранитель отца — Роб, по прозвищу «Молчаливый», перешёл в распоряжение Джуда. Охраной его жены занимался один из наших лучших киллеров — Эрик с кодовым именем «Викинг». А я, Саламандр, должен был оберегать их дочь. Но я не справился с задачей, при чём дважды, и отец вызвал меня, чтобы отчитать. К Люси наверняка уже приставили другого человека. — Ты тоже здесь, Зеро, — сказал я, проходя мимо Грея. — Если ты вспомнил эту дурацкую кличку, значит дело — дрянь, — весело отозвался друг. — Что стряслось? — Потом, — отмахнулся я и зашёл в стеклянный лифт. Тот кивнул и продолжил разговор со своим товарищем из отряда. Двери открылись на VIP-этаже. Тёмный коридор с приглушённым светом, ярко-красный ковёр и пустота в очередной раз окунули в воспоминания. Мне не нравилось бывать здесь — слишком давила атмосфера. В этом месте я получал, преимущественно, плохие новости. Шин прошёл вперёд и жестом пригласил меня в зал совещаний. Отец сидел по центру в массивном кресле из кожи, олицетворяющем его высокий статус, с напряжённым выражением лица. Волосы уже полностью покрылись сединой, но он всё ещё был достаточно могущественен, чтобы вести за собой синдикат. — Сними очки, — с порога приказал он. Я подчинился и встал рядом с длинным столом, не подходя близко. — Хочешь показать, что забежал на короткий разговор? — сразу разгадал мой приём Игнил. — Подойди и сядь. Если бы не сделал этого, то к сути встречи мы бы не перешли никогда. — Я слушаю тебя, — безразлично бросил я. — Отвези Люси по этому адресу, — он взглядом показал на бумагу, лежащую на столе. — Отныне её охраной займётся Тэкэхиро. — Что? «Потрошитель»? — ухмыльнулся я, нервно постукивая пальцами об подлокотник дивана. — А девчонка-то останется в живых? — Это уже не должно тебя волновать, — Игнил свёл брови вместе и нахмурился. — Отказываюсь, — твёрдо произнёс я. — Ты провалил это задание, Нацу, — настаивал он, внимательно наблюдая за мной. — Я уже проанализировал свои ошибки и больше не допущу их! — Видимо, я был не прав. Ты ещё не готов, — твердил своё отец. Внутренние демоны восставали против его слов. Я прекрасно понимал, куда клонит Игнил и был готов принять наказание, но не за счёт её безопасности. Всё моё существо не хотело отпускать девушку от себя так рано, стремясь узнать, какой она стала за эти прошедшие годы на самом деле. — Я ещё вчера сказал тебе, что она останется со мной. — Шин! — позвал отец своего заместителя. — Найди дочь Джуда и отвези… — Нет! — рявкнул я, вскочив на ноги. — Если так хочешь, то брось меня в подвал, оставь голодать, сдери кожу со спины… Только дай возможность всё исправить! — Ну так что, босс? — спросил первый лейтенант. — Пока отбой, — Игнил махнул рукой. Когда Шин покинул зал, отец затушил сигару и тоже поднялся, встав напротив меня. — Давно не видел, чтобы ты так реагировал на что-то, сын, — он с ложной заботой поправил воротник моей куртки. — Теперь я убедился в том, что ты забыл наши главные правила. И будешь за это наказан.

***

Я знал, что брыкаться бесполезно, поэтому спокойно вышел из зала и вручил пистолет Шину. В его взгляде промелькнуло что-то вроде жалости и это взбесило меня. В очередной раз я возненавидел свою жизнь. Когда впервые за много лет в ней появился какой-то просвет, я лишился его. Отец хотел проучить меня, засунув в ту дыру, но я бы принёс больше пользы вне тюремных стен. Всё потому, что я разочаровал его. Не оправдал ожиданий. Оказался бесполезен. Коснуться бы её волос и почувствовать тепло, как тогда, чтобы найти внутри себя силы для борьбы. Мы спустились на этаж «Икс», где в клетках держали провинившихся солдат. Несколько раз я тоже сидел здесь, когда был подростком и ещё не научился управлять своим гневом. Камеры были довольно чистыми — без крыс и насекомых, их регулярно выкуривали. Одна койка, один умывальник, туалет. Окно с железной решёткой. Небольшой стол и стул. В конце коридора было помещение, называемое пыточной. Справа от него — служебное, для охранников. Сейчас здесь находились несколько подчинённых низкого ранга. Они хором стонали от боли после избиения плетью. Я снял куртку и отдал её заместителю босса. Затем очки и телефон. — Каждый может облажаться, Нацу, — внезапно начал Шин, глядя на меня единственным глазом. — Особенно в столь молодом возрасте. Со временем ты научишься быть командиром и правильно выбирать людей, раздавать им задачи. И помни, что полагаться можно только на себя. — Ты на что намекаешь? — с интересом спросил я. — Подумай, пока будешь сидеть, почему так получилось, что вы с девушкой попали в западню. — Потому что я был недостаточно… Он поднял руку вверх, прерывая меня. — Не фокусируйся только на себе. Посмотри вокруг. Иногда это помогает. Он закрыл камеру и удалился, оставив меня с нарастающим чувством тревоги. Я же досконально разобрал у себя в голове оба случая, выискивая косяки. О чём было ещё думать? Я неправильно скоординировал действия людей, использовал недостаточно ресурса и поздно обнаружил слежку. Или нет? Если посмотреть на это с другой стороны, то я действовал, как обычно. Нельзя было сказать, что я сделал недостаточно или переоценил себя и свою команду. Может, Коджо просто переиграл меня в этой партии, оказавшись проворнее. Или среди моих людей был предатель. Я схватился пальцами за железную решётку, с силой сжимая её. Нет, все эти солдаты были проверенными. Кодекс чести выжжен на их телах шрамами и болью. Они знали, что за предательство придётся поплатиться жизнью и не только своей. Якудза никогда такого не прощают. Шин тонко заложил в мою голову зерно сомнения. Я стал вновь обдумывать произошедшее, ища зацепки. После происшествия в доме, я допросил всех — и своих солдат, и выжившего с той стороны. Все признаки указывали на то, что нас отследили через агентов, но мог ли кто-то просто слить им информацию? Учитывая, что я планировал находиться в этом убежище две недели и никуда не двигаться, а они нашли его за шесть дней, возникали вопросы. Прежде всего, к нашей системе безопасности. Были ли взломы, утечки, несанкционированный доступ? Мне нужны только факты. Пока их нет, сомневаться в ком-то не имеет смысла. Нельзя допустить, чтобы домыслы захватили разум и стали управлять им. Стану подозревать всех подряд — в конце концов свихнусь. Надо признать, я и сам считаю, что два нападения подряд — не случайность. Я должен понаблюдать. Присмотреться. Найти того, кто смог осмелиться пойти против Курогане и лично перерезать ему глотку. Ведь по его вине дважды пострадала девушка, чьё имя бесконечно крутится в моей голове. Поздно ночью я услышал чьи-то тяжёлые шаги. В мою камеру зашёл один из старших братьев — Гон. Он вручил мне спортивную одежду и сунул в руки листок бумаги, а затем молча ушёл. «Твоя подопечная добралась аж до меня — искала своего потерянного охранника. Я вроде убедил её, что ты ещё не помер. Z.» Я скомкал записку в руке и со всей силы зарядил ногой по стулу. Если среди наших есть предатель, то враги уже наверняка знают, где она находится. Какого хрена я должен здесь просиживать штаны вместо того, чтобы защищать её?! — Эй, Саламандр. Я резко поднял голову вверх и встретился взглядом с безумными чёрными глазами. Встал и подошёл к железной решётке, держа руки в карманах. — Что тебе, Косильщик? — Знаешь, какая участь тебя ждёт? — он хищно улыбнулся. — Поединок с Крастером. — Ну и? — безразлично отозвался я. Гажил провёл рукоятью катаны по прутьям, вызывая противный, стучащий звук. — Сможешь ли ты его порешить? Даже не знаю, смог бы я. — Посмотрим. — Он мастер тринадцатого уровня. Нет никого искуснее в муай-тай. — Дай угадаю, поменять соперника не выйдет? — иронически произнёс я, представив итоги этой встречи. — Всё так! — он вдруг гортанно рассмеялся. — Видел бы ты себя! — Спасибо, что сказал, а теперь проваливай, — я махнул рукой и отошёл к койке. — Если сдохнешь, я займу твоё место, так и знай. — Не дождёшься, — прошипел я, сжимая кулаки. На следующий день ничего не произошло. От одного из старших я узнал, что Крастера нет в городе — он на задании. Он был мужчиной тридцати лет, с чёрными, короткими волосами, раскосыми карими глазами и бородой. Обладал незаметной внешностью и всегда появлялся неожиданно, как тень. Помимо тайского бокса, мастерски владел холодным оружием. Убивал стремительно, со скоростью молнии, будто родился с ножом в руке. Однажды я видел, как своим особым клинком он отбил пулю. Этому искусству вскоре обучился и Гажил. Отец хотел, чтобы меня хорошенько отделали и выбрал для этого одного из самых лютых своих солдат. Я действительно сомневался, что смогу целым покинуть поле боя. Мне ещё ни разу не удавалось победить Крастера. В середине третьего дня «весёлого» времяпровождения в тюрьме, сюда заявился Шин. — Нацу, вечером выйдешь на ринг. Он протянул мне чёрные шорты и кроссовки, затем похлопал по плечу. — Отец хотел месяц держать тебя здесь, но мне, хоть и не сразу, удалось его убедить организовать поединок. — Спасибо, — сухо сказал я, в мыслях осуждая его за выбор партнёра для спарринга. — Удачи. Я переоделся и стал разминаться. Последние три дня я только и делал, что снова вспоминал боевые приёмы и делал упражнения. Когда меня привели в тренировочный зал, я удивился количеству народа, что собралось посмотреть на наш бой. Точнее, понаблюдать, как мастер боевых искусств размажет мою голову об пол. Вот только перед этим ему придётся попотеть. Я переступил через канаты и кинул взгляд вверх. Мой отец и мой соперник разговаривали в специальном ложе для высокопоставленных членов клана. Крастер кивнул и двинулся вниз. Я догадывался, о чём шёл разговор — дорогой папаша велел дать мне прикурить. Когда прозвучал гонг, я без традиционных приветствий кинулся в атаку. Размахнулся и направил кулак в челюсть, чтобы нокаутировать в первую же минуту хуком, но он уклонился. Крастер в ответ попытался провернуть лоу-кик, но я вовремя ушёл от удара. Оценив друг друга, мы снова вступили в схватку. Темп боя возрос. Чёртов ублюдок стал теснить меня в угол силовыми ударами. Я блокировал, принимая этот град предплечьями и локтями, но несколько всё же пропустил. Затем собрался и прошмыгнул прямо под ним, вырываясь из ловушки. Крастеру пришлось лишь защищаться от серии моих точных ударов коленями в клинче. Я разорвал дистанцию, наблюдая, как соперник сгибается пополам. Толпа завизжала от возбуждения. Я и сам был максимально заряжен на этот бой, намереваясь всё-таки выиграть его и вернуться к выполнению своей задачи. Следующий раунд начался с яростного обмена ударами. Мы оба заметно устали, но никто не собирался отступать. По моему лицу стекала кровь, рана саднила. На груди Крастера красовался большой синяк. Не покидало стойкое ощущение, что он водил меня за нос и просто ждал, пока я выдохнусь, чтобы добить. Глубоко вдохнув в лёгкие воздух, я применил свою коронную технику: имитировал лоу-кик, но вместо него ударил ногой в корпус. Крастер опустил руки для блока и открыл своё солнечное сплетение. Солдаты замерли в немом ожидании, когда моя нога с характерным звуком врезалась в живот мастера. Он сделал два шага назад и я заметил, как его глаза затуманились. Это был тот самый момент, который я должен был использовать правильно. Вдруг меня самого повело в сторону — сказалась травма головы, полученная в прошлой схватке. Крастер воспользовался ситуацией и начал выбрасывать удары один за другим: хук в печень, прямой в голову и завершил это сокрушительным хай-киком, который обошёл мою оборону. Нога противника встретилась с моим виском. Время словно замедлилось, когда тело опустилось на настил ринга. Смутно воспринимая реальность, я попытался подняться, но снова упал. Подбежали люди, чтобы оказать первую помощь и осмотреть раны. Глаза закрылись, погружая меня в мир, из которого нет выхода.

***

Через несколько часов я очнулся с дикой головной болью в медицинском корпусе. Любое движение вызывало головокружение и общее состояние тела оставляло желать лучшего. Я медленно повернулся налево и увидел отца, сидящего на диване. Он смотрел на меня со смесью беспокойства и какой-то досады на лице. Я лишь ухмыльнулся. Чего ещё можно было ожидать от Игнила? — Это был хороший бой, — неожиданно сказал он, — но тебе давно уже следует поднять свой ранг. — Обязательно займусь этим, когда закончу миссию, — полушёпотом ответил я, стараясь не тревожить покалеченные рёбра. — Дочь Джуда в ближайшее время отправится домой, если ты об этом, — он медленно поднялся и подошёл к изголовью кровати. — Ты должен восстановиться и затем ждать моих указаний. — А что, вопрос с Эдогава закрыт? — Нет, но мы близки к тому, чтобы прижать их к ногтю. — Значит, семья твоего адвоката до сих пор нуждается в защите, — резонно заметил я, впившись в отца взглядом. — Да. И наш клан как раз обеспечивает её им, — парировал он, выходя. Даже твоих сил не хватит на то, чтобы удержать меня вдали от неё, Игнил.