Нет прощения.

Кто-то снял на видео в ужаснейшем качестве тот самый момент, когда к Тиллю и Паулю вышел Рихард. Как на зло, его кабинет был напротив входной двери, поэтому всё было отчётливо видно. И голос за кадром: «Смотрите Круспе в говно, а потом ещё будет выёбываться, что "творческий кризис"!» Рихард даже не заметил, как выронил телефон из рук. В этот момент заходит довольный Пауль: — Ну что, как жизнь, молодая? — ... Круспе побледнел, почувствовал, словно земля уходит из-под ног. — Эй-эй-э! Ты чего? — А ты что, не заходил сегодня в интернет? — Неа, а что там? Ландерс открыл новости, и на первой же странице — то самое видео, и после уже опубликованы тысячи статей с обмусоливанием этой ситуации. — ... — Не, ну я не понимаю, и что такого? — Так вот что, вся моя жизнь, которую я собирал по крупицам — разрушена! Я уеду сейчас же! Ландерс даже ещё не успел ничего ответить, как Круспе трясущимися руками собрал личные вещи и взял ключи от машины. Он без оглядки выбежал из студии и сел в машину. Мне бы стоило его остановить, но... пусть делает, что хочет, я не вижу в этом ничего такого. Хотя это всё хорошим точно не кончится, — подумал Хайко, смотря на Круспе, сидящего в машине. Я думал, он меня хотя бы попытается остановить, а он... даже не вышел. Да, я бы остался, только если бы он хоть что-то мне сказал. А он что? Просто сказал, что это не проблема? Я бы всё сделал, чтобы остаться с ним, но видимо ему не до этого, — задумался Круспе, заводя машину. И уехал куда глаза глядят. Небо было пасмурное. Начался сильный ливень с ветром, как будто всё говорило — вернись. Но... Я не могу переступить через себя и показать кому-то свою слабость. Почему он так со мной поступил? Не только же это повлияет на мою репутацию, но и на весь коллектив. Я думал, ему важны мои чувства — видимо, зря. Будь что будет. Но если он мне позвонит или напишет, я сию же минуту развернусь и поеду обратно... но он так и не написал. Уже вечер, а я всё еду по трассе, — во время дороги размышлял Цвен. Он решил свернуть на обочину и закурить. Он вышел из машины, и через какое-то время остановилась машина, и оттуда вышел незнакомец: — У вас всё в порядке? — ... нет. — Смотрите осторожно, как ни как трасса, место не доброе. Хайко уже полностью погрузился в свои мысли, так и оставшись стоять на пороге: Я хотел его остановить, но не смог выдавить из себя ни звука. Я не смог ничего сделать не потому, что не люблю... устал я. Я не могу быть постоянно тем, кто ждёт и простит. Нет сил, нет. Если бы он хотя бы ценил, что я делаю для него, но он видимо не замечает. Или ему я просто не нужен! 100%, если бы было иначе, он бы хоть раз задумался, что в такие моменты чувствуют близкие ему люди, но видимо я не вхожу в их число. А как что — сразу Тилль, да Тилль, который вместо помощи просто даст ему дозу в лучшем случае, а если Тилля что-то заденет — он не будет держать руки при себе. А я что? Буквально всё моё существование держится на нём. А если этого идиота уже нет в живых? А если он так и хотел? Уже далеко за полночь, а он уехал рано утром. Я в очередной раз проверил телефон. Пусто. Никто не звонил. Сука, Шолле... Ты же обещал! А если это я виноват? Если он ждал, а я молчал, как трус? Я не прощу себе, если его уже нет. Ладно, надо ехать домой. Сел в машину и уехал. Тем временем Рихард просидел около часа, просто смотря в одну точку. В этой тишине появляется воспоминание: Где-то в девяностых... вроде бы... в богом забытой "студии", это скорее всего больше напоминает сарай или склад. Когда мы впервые собрались что-то вместе написать. Ландерс опять спизданул какую-то чушь, и мы смеялись. Ну и на какой хрен я это сделал? Что я хотел доказать? Что мне похуй? Нет, ни в коем случае нет! К реальности его возвращает пришедшее на телефон смс: Хайко: Если тебе хоть чуток страшно, знай — мне пиздец как. И это единственное, что нас объединяет. Если ты хочешь приехать, приезжай, я дома. Круспе перечитал это сообщение ещё несколько раз, чтобы убедиться, что ему не показалось. Завёл машину, развернулся и поехал настолько быстро, насколько смог. К рассвету он уже был у подъезда. Прошу, Рихард, я хочу лишь только тебя увидеть, я тебя уже простил, я тебя буду ждать, пока не забуду, как дышать, — с этими мыслями Хайко уснул, сидя на кухне. Цвен поднялся на нужный этаж. Дверь не заперта. Горит свет только на кухне. От того, что кто-то вошёл в квартиру, Хайко вздрогнул и проснулся. Он уже не верил, что это мог быть Круспе. Но вот видит: Круспе перед собой — Пауль. Цвен остановился рядом с Хайко. Ландерс встал и молча, без слов, без ничего, обнял его: — Я... не знаю, зачем я приехал, но... — растерянно произнёс Круспе. — Шолле... как же я рад тебя видеть... я думал, я тебя больше не увижу. — А ты бы знал, как я переживал, я думал, что... — Шолле, прошу, хватит! Хватит так делать! Я не могу себе места найти... без тебя. Мы всё решим, обещаю, — обидительно сказал Хайко. — Знаешь, Пауль, я всегда в детстве мечтал сбежать от родителей, от проблем, от всего. А когда мне было 16, я так и поступил, да, было трудно, страшно... но так легче. — А мне вот хотелось исчезнуть, нет, не совершить самоубийство, а просто раствориться в воздухе, словно ветер. Просто не хочется больше чувствовать боль, да и другим было бы легче. — Ладно, ты всю ночь не спал, иди ложись. Я пока чай заварю. Хайко покорно послышался и ушёл в свою комнату. Он был счастлив, что наконец всё налаживается. Круспе дождался, пока Ландерс уснёт, аккуратно поцеловал его и начал быстро собираться свои вещи. Во время того, как он сидел в машине на трассе, он купил билет в один конец — в Америку. Вылет через 2 часа. Перед выходом оставил на кухне записку: Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, но я не могу здесь находиться. Прости, я уехал. Не ищи меня. После тихонько прокрался на улицу, сел в машину и уехал в аэропорт. По дороге не мог ни о чём думать, кроме: А правильно ли я поступил? Да какое нахуй правило? Я его бросил. Я вынужден так поступить, мне нужно время. Но единственное, что я себе не прощу... я не сказал ему самое главное, а сейчас поздно. Я обязательно вернусь, но не в ближайший год. Когда Пауль проснулся: — Риша? — ... — Вот сука... Ландерс зашёл на кухню и увидел оставленную записку, — внутри всё похолодало. — Да пошёл ты! Я для тебя мудак, был готов всё что угодно сделать, я вряд ли тебя в этой жизни прощу, но в сердце моём ты останешься навсегда.