Одна победа на двоих

      Омега развалился на мягком диване, закинув одну ногу на подлокотник. Со скучающим видом он переключал каналы на телевизоре.       — Ты так телевизор сломаешь, — пробурчал парень, проходя мимо. По дороге на кухню он чуть не споткнулся о брошенный на полу чемодан. — Может, уже разберёшь его наконец?       — Угу, — лениво отозвался омега с дивана, не повернув головы. Он откинул пульт на столик и тяжело вздохнул. На экране шла какая-то слезливая мелодрама — слишком приторная, чтобы вызывать хоть что-то, кроме раздражения и рвотного рефлекса.       — О, это же мой любимый фильм! — воскликнул парень с кухни.       Схватив кружку с чаем, он поспешил вернуться в гостиную и поудобнее расположиться на диване рядом с другом. Юноша уставился в экран, словно там проводили сеанс гипноза.       — Ты сколько раз уже этот фильм смотрел? — скрестил руки на груди Тэхён и устало уставился в потолок, где давно облезла штукатурка. — Не надоело?       — А тебе не надоело быть таким занудой? — фыркнул парень, взяв со столика пульт, и переключил канал. — О, смотри, кого показывают!       — Чон Хун, выключи это дерьмище, — простонал омега, закатывая глаза.       — Эй, — повернулся к нему Хун, нахмурившись. Взгляд стал серьёзным. — Вообще-то, они всё ещё мои братья.       — Ну конечно, как я мог забыть? — с усмешкой протянул Тэхён и, задрав подбородок, передразнил голосом известного ведущего, нарочито пискляво: — Чон Чонгук победил соперника на чемпионском реванше! Чон Чонгук возвращается с очередной победой из Германии! Чон Хосок поднялся в рейтинге лучших боксёров мира! Чон Хосок одержал тридцатую победу в профессиональной карьере! — Он театрально закатил глаза и махнул рукой. — Чон Чонгук то, Чон Хосок сё. Да достали уже. Позёры.       Хун уже открыл рот, готовый ответить другу, как его перебил внезапный звонок мобильника. Он вытащил телефон из кармана, взглянул на экран — и тут же расплылся в довольной улыбке.       — Братик! — нарочито громко воскликнул Чон, принимая звонок и бросая ехидный взгляд на Тэхёна.       Тот лишь раздражённо фыркнул и снова уставился в потолок, готовый дыру прожечь.       — Вспомни говно — вот и оно, — пробормотал он себе под нос, даже не пытаясь скрыть раздражение.

*****

      Тэхён открыл дверь в их с Хуном скромную двухкомнатную квартиру на пятом этаже и вошёл внутрь, привычно не включая свет в коридоре.       Они с Чон Хуном знали друг друга с детства: вместе ходили в детский сад, учились в одной школе, а какое-то время даже жили по соседству. И в университет они поступили вместе — только выбрали разные направления. Тэхён отправился на факультет журналистики, мечтая о громких репортажах, а Хун предпочёл экономику, рассчитывая на стабильность и подходя прагматично к выбору карьеры.       Хотя семья Чонов и разбогатела, после того как старшие братья Хуна прославились на весь мир как звёзды профессионального бокса, сам Хун не спешил менять образ жизни. Он по-прежнему жил в скромной квартире, деля её с Тэхёном и оплачивая квартплату поровну. Ни роскошь, ни статус, ни фамилия не вскружили ему голову. Они были лучшими друзьями — два омеги, всегда готовые встать друг за друга, несмотря на то что у одного из них имелись весьма внушительные защитники в лице двух накачанных альф. Правда, по мнению Кима, у них мозг с грецкий орех, но кулаками работают хорошо.       Тэхён бросил на кухонный стол два полных пакета со снеками и пивом. Достав из верхнего шкафчика две глубокие миски, он уже собирался вскрыть пачку чипсов, когда в дверях появился Хун.       — Ты что творишь? — спросил тот, скрестив руки на груди. Взгляд сначала скользнул по чипсам, потом — прямо в глаза другу.       — Готовлюсь к киномарафону, — невозмутимо пожал плечами Тэхён и высыпал чипсы в одну из мисок.       — Ты забыл? Мы сегодня идём на вечеринку, — нахмурился Хун.       — Я не пойду на эту тупую вечеринку, — бросил Тэхён, вскрывая вторую пачку. — У меня планы.       — Какие ещё планы, Тэ-Тэ? — всплеснул руками Хун. — Обожраться чипсами и залипнуть в телевизор?       — Нет, — с самым серьёзным видом ответил Тэхён. — Ещё и попкорном.       Он достал из пакета большое ведро попкорна и гордо поставил его на стол.       — Ты идёшь со мной на вечеринку, — безапелляционно проговорил Хун, подхватил пакет с пивом и направился в комнату. — Верну завтра.       Тэхён закатил глаза и не говоря ни слова направился в свою комнату переодеваться. Спорить с Хуном было бесполезно — тот и мёртвого уговорит, если захочет. Язык у него подвешен будь здоров. Видимо, семейное.

*****

      Ким поправил свой ярко-красный пиджак, выходя из такси. Он до сих пор не верил, что стоит перед этим чёртовым домом. Особняк сиял огнями. Внутри шла самая громкая студенческая тусовка года: музыка, свет — показуха на показухе. Всё это бесило до зубного скрежета.       — Ты кое-что забыл, — произнёс Чон, подходя ближе и вставая рядом. Он с лёгкой усмешкой смотрел на дом, во дворе которого уже вовсю танцевали люди.       — Что? — Тэхён повернулся к нему, хмуро прищурившись.       — Настроение, — ответил Хун и, не сдержав усмешки, добавил: — Лицо попроще, красавчик. Я же не на казнь тебя привёл.       Он подмигнул, крепко взял друга за руку и повёл в дом.       Тэхён бы поспорил.       Пробираясь сквозь пьяную, разгорячённую толпу, Тэхён едва удерживал на себе пиджак — кто-то несколько раз пытался стянуть его, будто в шутку, а может, и нет. Громкая музыка била по ушам, мигающий свет резал глаза, и всё сливалось в один бесконечный ритм хаоса.       В какой-то момент он случайно выпустил руку друга и полностью растворился в душной толпе. Люди вокруг были будто под кайфом… Хотя какое «будто»? В этом доме это как раз никого бы не удивило.       — Какой ты сладкий, — прохрипел чей-то пьяный голос у самого уха, заставив Тэхёна вздрогнуть. — А зад у тебя просто огонь.       Чужие руки без стеснения легли ему на бёдра, скользнув по чёрной коже обтягивающих штанов. От прикосновения потянуло мерзостью — липкой, наглой, как и весь этот вечер.       — Тогда, может, мне сжечь тебя дотла? — процедил Тэхён, резко ударив незнакомца локтем в живот. Развернувшись, он столкнулся взглядом с пьяным альфой — высоким, с помутневшими глазами и перегаром. Удивительно — как он вообще ещё держался на ногах. От одного его взгляда чесались кулаки.       Альфа облизнул губы и потянулся к Тэхёну, но не успел коснуться — чья-то рука перехватила его запястье и с силой вывернула в сторону.       — Держи свои лапы при себе, — рыкнул молодой альфа, сжимая руку пьяного парня. Затем повернулся к омеге и подмигнул: — Рад тебя видеть, Тэ-Тэ.       Тэхён закатил глаза. Ну конечно. Глупо было надеяться, что он избежит встречи с хозяином этой чёртовой вечеринки. Он надеялся, что встретит его позже — когда хотя бы пара бутылок пива заглушит отвращение к этому месту и «Его Величеству».       — Не могу сказать того же, Гук, — бросил Тэхён и, не оборачиваясь, направился к выходу.       Ким уже почти вырвался из этой клетки: распахнул дверь и шагнул на крыльцо, веря, что впереди свобода. Но едва вдохнул прохладный воздух ночи, как замер. Он не успел сбежать.       Мышеловка захлопнулась.       Красная феррари плавно остановилась у подъездной дорожки. Из неё вышел альфа — высокий, с крепким, выточенным телом. Красивый до безобразия. Люди шептали, что он бог. Но Тэхён знал правду: этот альфа был дьяволом во плоти.       Бежевый классический костюм подчёркивал крепкую фигуру парня. На голове, в тон костюму, шляпа, которая придавала образу опасный шарм. Он выглядел как гангстер из старого фильма.       Улыбка — широкая и белоснежная — могла бы загипнотизировать кого угодно. Почти и Тэхёна.       Он мог бы прошмыгнуть мимо, спрятаться, раствориться в темноте. Но вместо этого застыл, словно гвоздями прибитый к крыльцу. Его тело как будто парализовало.       Толпа как по команде взорвалась восторгом. Пьяные крики, аплодисменты, визг омег, — всё слилось в хор, приветствующий нового гостя.       — Какие люди, — протянул альфа, подходя ближе. Его голос — низкий и уверенный. От него мурашки по коже. Он шёл целенаправленно, словно охотник, уверенный, что добыча никуда не денется. Аккуратно поправил поля шляпы, не сводя взгляда с Тэхёна.       — Хосок… — выдохнул Тэхён, очнувшись от наваждения.       Он резко обернулся, уже собираясь скрыться за дверью дома, откуда всего минуту назад стремился сбежать. Парадокс — спасение оказалось там, откуда он хотел вырваться. Но было поздно: Хосок слишком близко.       — Уже уходишь? — хищный взгляд Хосока скользнул по лицу Тэхёна, будто считывая каждую эмоцию.       — Нет. Просто ищу Хуна, — спокойно ответил Тэ, не отводя глаз, давая понять, что он не боится.       — Тогда пойдём искать вместе. Я скучал по своему младшему братику, — усмехнулся он и перекинул руку через плечо омеги.       Толкнув дверь, они снова вошли в грохочущий дом — будто в пасть зверя. Ким тяжело вздохнул. Он сегодня напьётся. Сильно напьётся.       — А вот и наш чемпион! — вскидывая руки вверх, прокричал Чонгук, средний из братьев Чонов. — Встретьте его как следует!       Толпа тут же отреагировала одобрительным гулом и аплодисментами. Несколько человек сразу же подошли к Хосоку, чтобы поздравить с очередной победой.       Тэхён лишь скосил взгляд в сторону. Для него зрелость измерялась не количеством побед или кубков, а способностью держать язык за зубами. И в этом плане Хун явно обгонял обоих братьев.       — Вот ты где! — младший Чон с облегчением подбежал к Тэхёну и схватил его за руку. — Я уж думал, ты сбежал домой.       При виде Хуна Ким тут же скинул с себя руку его брата и сделал шаг в сторону, будто стряхивая с плеч что-то неприятное.       — У тебя в заложниках моё пиво, так что я планирую напиться здесь, — буркнул он и уже собирался уйти на поиски спасительного напитка, но тут же почувствовал, как чья-то другая рука перехватила его.       — Я тебя не отпускал, — ухмыльнулся Хосок, удерживая за запястье. Затем перевёл взгляд на младшего брата и расплылся в довольной улыбке. — Хунни, ты стал таким красивым омегой.       Он подошёл к нему, потрепал по волосам и, крепко взяв за руку, добавил:       — А теперь идём веселиться.       И, не обращая внимания на протесты, потащил за собой обоих — Тэхёна с одной стороны, Хуна — с другой, — пробираясь сквозь душную, пьяную, визжащую толпу.       Они подошли к Чонгуку, который развалился на кожаном диване с пивом в руке. На его коленях устроился эффектный омега с вьющимися белыми волосами, уже изрядно подшофе, и что-то пьяно шептал ему на ухо, посмеиваясь. Хосок опустился рядом, похлопав среднего брата по плечу. Почти сразу к нему подскочил рыженький омега в коротких кожаных шортах и оранжевом топе и, прижавшись сбоку, начал взахлёб восхищаться последним боем чемпиона.       Тэхён лишь закатил глаза. Серьёзно? Его чуть не стошнило от этой картины. Он ненавидел находиться рядом с этими двумя альфами. И дело было даже не в их статусе или славе. Он не считал их совсем уж конченными ублюдками, которые, почуяв запах денег, начали чувствовать себя королями мира. Нет. Они жертвовали на приюты, участвовали в благотворительных акциях, помогали тем, кому действительно нужна была помощь.       Но вот то, как они обращались с омегами… Снисходительное, почти хозяйское поведение и взгляд сверху вниз, будто те были не людьми, а лишь красивыми вещицами для плотских утех, вызывали у Тэ желание надеть перчатки и понадавать по самодовольным рожам.       — Хун, чего твой друг такой недовольный? — протянул Чонгук, сделав глоток пива из стакана и внимательно оглядывая Кима. — Сколько мы не виделись? Год?       — Тэ-Тэ у нас на год во Францию летал как студент по обмену. — Хун устроился в кресле рядом, поджав под себя ноги.       — М-м-м… — лениво протянул Чонгук, толкая язык за щёку. — Осваивал технику французского поцелуя?       — Не понимаю… — Тэхён склонил голову, изображая задумчивость. — Как у тебя язык до сих пор на месте?       С этими словами он резко развернулся и направился прочь, вглубь дома, где, как он надеялся, напьётся в гордом одиночестве.       — Вот же сучка, — ухмыльнулся Гук, провожая Тэхёна ехидным взглядом. Но уже через секунду его внимание вернулось к красивому, а главное — послушному омеге, который в открытую извивался у него на коленях, мурлыча что-то в ухо.       Стакан за стаканом — и на шестом Тэхён уже окончательно сбился со счёта. Раздражение растаяло, уступая место алкогольной эйфории. В теле появилось приятное тепло, хотелось танцевать, петь, и, самое главное — не думать о том, что он находится в логове самодовольных альф.       По-хозяйски открыв холодильник, он скользнул взглядом по полкам. Почти одни протеины и бутылки с энергетиками.       — Вот же качки тупоголовые, — пробормотал он, закатывая глаза, и с раздражением захлопнул дверцу.       Возвращаясь в зал, он нырнул в гудящую толпу. Люди прыгали, смеялись, двигались в ритме музыки. Он окончательно забылся, отдаваясь моменту.       Ким шёл сквозь хаотичную массу тел, будто пробираясь через джунгли. В воздухе пахло алкоголем, духами, чужими телами и чем-то приятно-сладким. Тэхён уже собирался двинуться к стенке, чтобы немного перевести дух, когда на него налетел кто-то со спины.       — Оу, Тэ-Тэ, танцуешь? — Хосок. Конечно. Улыбка в тысячу зубов, глаза в пол-лица и руки, прочно опоясывающие талию.       — Нет. — Тэхён резко обернулся и столкнулся с тёплым выдохом прямо у лица. — Отпусти.       — А ты не изменился, — усмехнулся альфа, наклоняясь чуть ближе. — Всё такой же колючий.       — А ты такой же прилипчивый, — парировал Тэхён, вывернулся из объятий и пошёл дальше. Он чувствовал на себе взгляд Хосока, тяжёлый и напряжённый, как прицел снайпера. И, чёрт, от него по коже шли мурашки.       Он выскользнул на задний двор. Там было тише. Только пара человек целовалась в тени у бассейна, а где-то вдалеке кого-то тошнило в кусты. Ким сделал глубокий вдох. Небо было затянуто облаками, и только редкие вспышки света из окон дома подсвечивали его лицо. Он присел на край бетонного бортика у дорожки и уставился в темноту.       Сзади снова послышались шаги.       — Если это снова ты, Хосок, то клянусь, я врежу, — бросил Тэ, не оборачиваясь.       — Оу, — раздался спокойный, мягкий голос.       Тэхён резко обернулся.       Перед ним стоял парень с растрёпанными каштановыми волосами, в расстёгнутой рубашке и с бутылкой воды в руке. Улыбка у него была слегка кривая, но настоящая.       — Извини. — Парень протянул ему бутылку. — Я Чимин.       Омега чуть нахмурился, но всё же взял её.       — Тэхён, — коротко ответил он.       — Я знаю, — усмехнулся Чимин. — В этом доме все знают, кто ты.       И почему-то от этих слов Тэхёну стало не по себе.       — Здесь вроде есть другие знаменитости. — Омега открыл бутылку воды и сделал пару глотков, чувствуя, как прохладная жидкость стекает по горлу.       — Может быть, но ты ведь лучший друг Чон Хуна. — Чимин сел рядом, чуть склонив голову.       — Я? Я просто Ким Тэхён, — усмехнулся омега и опустил взгляд.       — Тогда, просто Ким Тэхён, если ты уже отдохнул, может, пойдём танцевать? — Чимин наклонил голову, протягивая ему руку с милой улыбкой.       — И выпить не мешало бы, — ухмыльнулся Тэ, вкладывая ладонь в его руку. — А то, кажется, я трезвею и мне это не нравится.       — Тогда выпьем всё, что припасли эти мажорики, — рассмеялся Чимин, подмигнув.       Они двинулись к дому, легко пробираясь сквозь толпу, и на мгновение Тэхён почувствовал, как напряжение отступает.       Смеясь и двигаясь в такт музыке, они пили пиво из красных пластиковых стаканчиков. Толпа поредела — самые стойкие продолжали танцевать, остальные разбрелись по углам или вырубились на лужайке. Кто-то, найдя себе пару на одну ночь, уже покинул вечеринку. Атмосфера стала легче — не такой удушающей.       Тэхен плавно двигал бёдрами, закусив губу и закрыв глаза. Он выглядел соблазнительно и притягивал к себе взгляды. Танцы были его маленьким увлечением — можно сказать, отдушиной.       — Ты вкусно пахнешь, — полушёпотом прямо в ухо прозвучал знакомый голос.       Тэхён усмехнулся и, развернувшись, встретился взглядом с чёрными, как ночь, глазами и ехидной улыбкой, которая на этот раз почему-то не раздражала так, как обычно. Видимо, алкоголь творит чудеса.       — Не могу сказать того же о тебе, — поморщил нос Ким.       — А ты дерзкий. — Чонгук толкнул язык за щёку, его взгляд скользнул по лицу Тэхёна. — Мне нравится. Так и хочется проверить, на что ещё способен этот острый язычок.       — Например, послать тебя на хуй, — почти вплотную к его губам прошептал Тэхён, с вызовом глядя в глаза.       — Смотри, как бы ты сам на нём не оказался, — подмигнул Чонгук.       — Оу, нет. Я в таких затхлых местах не бываю, — огрызнулся Тэхён и уже собирался отвернуться, как вдруг крепкая рука обвилась вокруг его запястья, притягивая ближе.       — Думаю, тебе бы понравилось, — прошептал Чон, проводя пальцем по смуглой коже Тэхёна.       — Гуки, не пугай омегу. Найди себе другую жертву, — произнёс Хосок, подходя ближе и открывая очередную бутылку пива.       — Что же делать, если я уже выбрал? — Чонгук прищурился, закусив губу и не сводя взгляда с Тэхёна, будто гипнотизировал его.       — Обломись. — Тэхён выдернул руку из хватки альфы, не скрывая ехидной усмешки, и показал ему средний палец.       Он чувствовал, как гнев Чонгука обжигает его спину, оставляя мнимые ожоги. И от этого было только веселее. Алкоголь придавал смелости и подкидывал самые абсурдные идеи. Следовало бы прикусить язык, но когда Тэхён вообще умел это делать? Особенно в нетрезвом состоянии, когда самоуверенность достигала неба, а фильтр отключался напрочь.       — Вообще-то, если так хочется… — Тэхён резко обернулся к Чонгуку, скрестив руки на груди и довольно приподняв бровь. В голове уже сложился блестящий план, которым он очень гордился.       Все знают это правило. Нерушимый договор между братьями. Не драться друг с другом. Ни за что. Ни за деньги, ни за славу. Семья — это святое.       — Если ты выиграешь бой с Хосоком — то так и быть, исполню твоё желание. Даже притворюсь, что мне приятно. — Ким сделал шаг ближе, глядя альфе прямо в глаза, и усмехнулся.       — Вызов принят, — резко бросил Чонгук, будто это было самое очевидное и лёгкое решение в его жизни.       — Ч-что?.. — голос Тэхёна предательски дрогнул, а ноги стали ватными. В голове раздался глухой гул — сердце стучало так сильно, что, казалось, его могли услышать все в радиусе пяти метров. Вся его бравада рассыпалась в пыль, исчезла, как будто и не существовала вовсе.       — Я вызываю Чон Хосока на бой! — прокричал Чонгук, привлекая всеобщее внимание. — И если я выиграю — ты, Тэхён, переспишь со мной!       — Что?! Чонгук, ты что несёшь?! — в ужасе подбежал Хун, хватая брата за рукав чёрной футболки и дёргая на себя.       — Я принимаю твой вызов. — Хосок спокойно положил руку на плечо младшего. — Но если выиграю я — омега будет моим.       — Да вы охренели! — взвизгнул Хун. Он растерянно смотрел то на одного, то на другого брата, не веря своим ушам.       А в этот момент челюсть Тэхёна была готова поцеловать пол. Чего? Он моргнул, медленно переводя взгляд с одного альфы на другого. Как вообще так получилось? А как же правило: «Не идти против брата»? Уж лучше в окно, чем под кого-то из них лечь. Но отступать было поздно.       — Язык мой — враг мой, — прошептал омега, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

***

      Тэхён подскочил в кровати от резкого и оглушительного гула тромбона, прозвучавшего прямо у его уха. Боль мгновенно пронзила виски, пульсируя где-то над глазами. Он застонал, зажмурившись, и только потом с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусироваться на двух размытых фигурах.       Перед ним, с тромбоном в руках, стоял молодой альфа, самодовольно ухмыляясь. Рядом — Хун, скрестив руки на груди. Вот только его лицо не выражало ни грамма веселья. Если бы Тэхён мог выбирать, он бы предпочёл, чтобы друг сейчас тоже улыбался. Но увы.       — Спасибо, Джибом, — кивнул Хун альфе и похлопал его по плечу. — Увидимся завтра после третьей пары в столовой.       Альфа кивнул в ответ, напоследок бросил взгляд на ошарашенного Кима и, попрощавшись, вышел за дверь.       — Это что сейчас было?! — хрипло, почти сорвавшись на истерику, спросил Тэ. Он попытался вскочить на ноги, но тут же осел и застонал, сжав голову руками и скрючившись.       — Это моя месть. Как хорошо, что участник студенческого оркестра живёт с нами в одном доме. Надо бы чаще звать его в гости, — фыркнул Хун, сверля Тэхёна сердитым взглядом. — Вставай и собирайся.       — Куда в такую рань? — простонал Тэхён, переворачиваясь на спину и натягивая одеяло повыше.       — Рань?! — вскинул брови Хун. — Милый мой, уже пять вечера. Осталось всего три часа до начала боя.       — Какого бо… — начал было Тэхён, но, встретившись с округлившимися глазами друга, осёкся. Сердце болезненно кольнуло, и в груди сжалось. — Господи… Я так надеялся, что мне это приснилось… — выдохнул он, вцепившись руками в одеяло и зажмурившись, желая сбежать из этой реальности.       — Я тоже бы хотел, чтобы это был твой извращённый, изощрённый сон, а не реальность, в которой два моих брата будут драться за твою задницу, — процедил Хун и, развернувшись, вышел из комнаты.       Тэхён остался в комнате один на один со своими мыслями. Паника медленно подступала, сжимая грудную клетку. «Что теперь? Что делать?» — мысли метались, как загнанные звери. Желание спрятаться под кроватью или сбежать из страны казалось неожиданно логичным вариантом. Но нет. Он не из тех, кто отступает.       «Сам ляпнул — сам же и расхлёбывай», — злился он на себя, поднимаясь с кровати. Отказаться от собственных слов? Никогда. Он встретит этот вечер с гордо поднятой головой.       — Только бы кирпич с неба… — пробормотал он, стягивая с себя домашнюю футболку, и направился в душ, — и желательно сразу мне по башке.       Холодные капли воды помогли Тэ немного прийти в себя, но голова всё ещё раскалывалась от дикого похмелья. Во рту было так сухо и мерзко, будто соседский кот Пусик насрал. Он прикрыл глаза, опёршись лбом о холодную плитку.       — Хоть бы один из них передумал, — выдохнул он. — Но ведь не передумают.       Закончив с душем и пройдя на кухню, где обычно пахло вкусной стряпнёй Хуна, Тэ обнаружил на столе лишь стакан воды и таблетку от похмелья. Ну что ж, на заботу друга сегодня можно не рассчитывать.       — Ну и ладно, — буркнул Тэ, открывая холодильник.       Он пробежался взглядом по полкам — ничего, что можно было бы съесть на завтрак. Но в углу притулилась палка колбасы, словно дожидаясь именно его.       Тэ схватил её, достал кусок хлеба и, даже не утруждаясь тем, чтобы взять нож и отрезать, начал грызть колбасу прямо в прикуску с хлебом. Он сидел на стуле с видом уставшего от жизни героя, пережившего три войны и студенческую вечеринку.       — О боже, ты серьёзно? — раздался голос за спиной, и Тэхён чуть не подавился колбасой. Хун стоял в дверях кухни, глядя на друга как на трагедию кулинарного искусства. — Ты выглядишь как персонаж из документалки про выживание.       — А ты выглядишь как человек, который мог бы мне хотя бы яичницу пожарить, — с набитым ртом огрызнулся Тэ и демонстративно откусил ещё, прищурив глаза, будто наслаждался вкусом.       — Я сделаю тебе нормальный завтрак, но это не значит, что я на тебя не злюсь.       — Спасибо и прости. Поверь, я сам не в восторге от сложившейся ситуации, — пробормотал Тэ и с трудом поднялся со стула, прижимая к груди свою бесценную палку колбасы. — Но я всё равно доем. Мы с ней уже слишком многое прошли вместе.       — Я всё думаю, почему мы ещё дружим, — театрально вздохнул Хун, принимаясь готовить яичницу.

***

      Бойцовский клуб, где тренировались известные боксёры, братья Чон, потихоньку заполнялся людьми. Тэхён сидел на последнем ряду трибуны и нервно теребил бант на бордовой шифоновой блузке.       — И почему Хун настоял надеть именно её? — пробормотал он себе под нос, бросив взгляд вниз, на тонкую ткань, подчёркивающую выступающие ключицы.       — Волнуешься? — Хун пролез через толпу, уже занявшую свои места, и сел рядом с другом, протягивая ему большой красный стаканчик.       — Что это? Скажи, что яд. — Ким взял стакан и понюхал. Виски с колой.       — Тэ-тэ, ещё не поздно всё отменить. Скажи, что передумал, что был слишком пьян и не понимал, что несёшь, — усмехнулся Хун, но взгляд его оставался тревожным.       — Слишком пьян, но я не привык отступать, — тихо хмыкнул Тэхён и сделал глоток.       Гул в зале стал громче, когда в освещённую зону у ринга вышел Чон Хосок. Высокий, уверенный, он снял спортивную куртку и остался в обтягивающей, подчёркивающей его рельефные руки красной майке и белых шортах. Толпа взорвалась овациями.       Через несколько секунд свет в зале резко погас и воцарилась тишина — как перед бурей.       — Сейчас будет эффектный выход, — толкнул Тэ локтем Хун.       И правда. Лазерные лучи заскользили по стенам зала, в динамиках заиграл тяжёлый бит. На ринг вышел Чонгук. В чёрном кимоно с капюшоном, натянутым на глаза, он выглядел опасно. Он излучал энергию, от которой у толпы перехватывало дыхание.       Чонгук, подняв голову, скользнул взглядом по трибунам. И на мгновение — всего одно мгновение — его глаза встретились с глазами Тэхёна. Альфа усмехнулся. Так, будто уже знал, чем всё закончится.       — Господи, — выдохнул Тэхён, вжимаясь в сидение. — Убейте меня. Прямо сейчас.       Секунда… другая… и гонг.       Чонгук рванулся первым. Его кулак рассёк воздух, целясь в скулу брата, но Хосок успел увернуться, наклоняясь вбок и мгновенно отвечая ударом в корпус. Глухой звук эхом прокатился по залу. Толпа ахнула. Кто-то заорал от восторга.       Тэхён сглотнул и машинально сделал глоток виски с колой, не отрывая взгляда от ринга. Это было… страшно и завораживающе.       Зрители с неимоверным восторгом наблюдали за боем двух братьев. Один — мощь и ярость. Другой — точность, выдержка, хищная грация. Чонгук бил часто и сильно, но Хосок почти всё блокировал, двигаясь так, будто танцевал. Несколько ударов он пропустил, но тут же отвечал в два раза жёстче.       Один из хуков пришёлся прямо в плечо Чонгука — он пошатнулся, но не упал. Стиснув зубы, вновь бросился в бой, словно взбешённый бык.       — Они же поубивают друг друга, — бормотал Тэхён. — А я сяду в тюрьму как подстрекатель.       — Я надеюсь, до этого не дойдёт. Пойду ещё принесу нам выпить. — Хун забрал пустой стакан у друга и, встав с кресла, пошёл в бар за новой порцией алкоголя, так как на трезвую голову смотреть на родных людей, обещавших ему никогда не идти друг против друга, было сложно.       На ринге тем временем всё становилось жёстче. Один из ударов Хосока попал прямо в бок младшего брата, и Чонгук согнулся на секунду, хватая воздух. Но тут же резко выпрямился и нанёс ответный апперкот. Хосок едва успел прикрыться, но потерял равновесие и отступил назад.       Толпа заорала, и бой стал ещё более ожесточённым. Пот, кровь, злость, азарт, — всё смешалось в этой схватке. Оба брата были слишком хороши и не уступали друг другу. Сложно было сказать, кто одержит победу.       — Держи, — пробираясь сквозь ряды шумной толпы, протянул Тэхёну новый пластиковый стакан Хун. — Что я пропустил?       — Сейчас будет последний раунд. — Тэ сделал глоток и моментально скривился. — Ты что налил? В этот раз кола чисто символическая? Хотя мне нужно выпить таких пять, не меньше, чтобы выдержать это всё.       — Поговорим об этом? — Хун внимательно посмотрел на друга.       — Не хочу даже думать, — вздохнул Тэхён и сделал ещё несколько глотков.       Сердце Кима колотилось в груди так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет. Виски жёг горло, но это было единственное, что помогало не сорваться и не сбежать из зала прямо сейчас.       Хун тяжело вздохнул и опустился на место рядом, ссутулившись и уставившись в центр ринга. Он не болел ни за кого. Ни за Хосока, ни за Чонгука. Он вообще хотел, чтобы этого боя не было. Но остановить их было невозможно. Два упрямых альфы, два брата, два барана, сошедшиеся лбами. От каждого точного удара, от каждого смачного звука перчатки по телу Хун вздрагивал. Он знал, насколько сильно умеет бить Чонгук. И насколько упрям Хосок.       — Два идиота, — выдохнул Хун, сжимая кулаки у себя на коленях. — Придурки, которым вздумалось устроить гладиаторский бой ради… задницы.       Тэхён на этих словах уткнулся лбом в ладони и простонал.       Прозвучал гонг, и все в зале замерли. На ринге — измотанные братья Чон, со ссадинами, синяками и каплями крови, стекающими по подбородкам. Завершился двенадцатый раунд. Последний раунд.       — Где же я так согрешил? — выдохнул Тэхён и поднял голову.       Судьи, сидевшие у самого ринга, начали перешёптываться между собой, сверяя заметки и обмениваясь взглядами. Толпа стихла. Даже самые шумные фанаты прикусили языки. Все застыли в ожидании. Тэхён не выдержал и поднялся с места, чувствуя, как его нервы вот-вот лопнут. Он направился к небольшому бару в углу зала, по пути задевая чьи-то колени.       В этот раз он решил действовать на опережение и не стал просить, чтобы добавили колу. Плевать на последствия. Чистый виски — крепкий и убийственный. Он собирался добить себя окончательно.       Один из судей вышел на ринг и взял в руки микрофон. Он с широкой улыбкой поблагодарил всех зрителей и бойцов — за профессиональный бой. Затем подошёл к братьям. Тэхён замер в проходе, не отводя взгляда от ринга. Казалось, время остановилось: всё происходило настолько медленно и мучительно. Глаза Тэхёна метались от Чонгука к Хосоку и обратно. Кто же выиграл?       — Твою же мать, — закатил глаза Тэхён, и в следующее мгновение залпом опустошил стакан, когда увидел поднятые вверх руки обоев братьев. Ничья.