Уроки физики

Касса… Само её присутствие словно источает аромат денег и предвкушение безмятежного благополучия. А рядом – девушка-брюнетка у окошка, такая нежная и манящая. Улыбается… Мне ли? Или моему светлому и самому яркому будущему? Или грезит о ком-то другом? Её взгляд скользнул вниз… Куда это она? А! Её знающие бухгалтерское дело руки открывают кассу, погружаясь в ворох купюр. Рубли, доллары, немецкие марки – целое состояние, трепетно сжатое в этих хрупких ладонях… Чудо дивное! Диво чудное! Ой, а за моей спиной… Лёня Голубков? Да, он! Мой верный товарищ, светлый луч в этом сумрачном мире грязного капитализма на руинах социализма. Он улыбается мне, приветствуя. И я. Сколько же мы с ним пережили, сколько всего приобрели… Сапоги для его ненаглядной супруги, мечты о Париже… Вернее, поездки в Париж. Но что с ним? Стоит передо мной, молчит… Странный какой-то. Что гложет тебя, друг мой? Отчего такая печаль в твоих глазах? – Каспаров? – вопрос звучит чужим, надтреснутым голосом. Я помотал головой. Ну чего ты, дружище, я же свой – зачем по фамилии? Я же Дима, ну на крайний – Дмитрий Саныч, ну? Расплываясь в улыбке, я протянул к мужику руки…

--- --- ---

– Каспаров! – злобно прорычала учительница. Я вздрогнул, нервно задышав от только что законченной моей сиесты. Даже на пару мгновений… Ох, Господи Иисусе, я и правда заснул. На парте было как-то неудобно дремать, но после бессонной ночи за домашними заданиями для меня, казалось, любые условия будут пригодными для непродолжительного отдыха. Особенно, если подложить под голову ладонь и не обращать внимания на гул класса. – А? – робко произнес я, посмотрев на учительницу. Ох, мне нужно сейчас максимально сконцентрироваться… Было мутно видно, да и прийти в чувства было бы неплохо, чтобы не заработать себе ещё больше проблем. Затаившийся вокруг класс только нагонял на меня больше жути, десяток смотревших по мою душу глаз был тому подтверждением. Легко проморгавшись, я даже… не мог быстро сообразить, какой сейчас урок. – Вижу, вам, молодой человек, совсем не интересно, о чем я сейчас говорила, да? – сыронизировала женщина в возрасте, продолжая хмурить брови. – Может, вы сейчас мне расскажете, обучите чему-нибудь? Бля-ять… Как же мне было противно это дразнение. Это совсем её никак не красило, только раздражало и выводило из себя. Но, хотя бы к этому моменту я смог сообразить, на каком занятии мы были с ребятами – подняв с пенала прямоугольные линзы с чёрной обводкой, я нацепил их на себя и разглядел место действия. Кабинет географии, ну конечно… Самый нужный для меня предмет и самая раздражённая за незнание мной материала Анна Григорьевна. – Я внимательно слушал, – соврал я с убедительным лицом интеллектуала, выровняв спину. В одиннадцатом классе у каждого ученика должны были быть хотя бы зачатки актёрского мастерства – я так, по крайней мере, думал. Однако, для тихо хохочущего моего окружения и свирепого взгляда Анны Григорьевны, будто она в прошлом была скандинавским вождём викингов – всё вышло так себе. Не до конца убедительно. – Каспаров, расскажи-ка нам всем, о чём мы только что говорили, – бросила мне вызов она, с явным расчётом на мои «Э-э-э». Несмотря на мою убедительную игру уверенного отличника, по моей шее, кажется, уже начинает бежать холодный пот. Странное явление для позднего апреля, даже будто бы от холода на мгновение дрогнула челюсть. Думай, Господи, вспоминай! – Да, сейчас… – приподнялся я со стула, бегло посмотрев на свою парту. Мои глаза бегали в панике, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. У меня, на моей половине парты, не было ничего путного – а вот сидевшая рядом со мной одноклассница Клара медленно листала учебник, полная поразительного спокойствия и отстранённости. Рядом со мной сидела всё это время в меру надменная, статная королева и перелистывала страницы с плохо напечатанным текстом, словно осматривая свои же написанные указы. Она тихо вздохнула, её гладкие бледные пальцы ещё несколько секунд изучали книгу, пока сие Святейшество Клоринда резко не остановилась на одном из оборотов. На странице с большими заглавными буквами “Китай”. Её полные власти сапфировые глаза впились в меня, не поворачивая головы, принуждая к действию. – Что я могу сказать о Китае… – вмиг поднял я голову, с задумчивым взглядом на туфли учительницы, – Страна очень большая, она занимает третье место по площади. Им, конечно, далеко до нас, но… – Мы только что говорили о пустынях, Каспаров, – тяжело выдохнула Анна Григорьевна, после чего волной последовал смешок класса, – В Китае есть пустыни, Дима? Господи, грёбанная Клара! Почему ты остановилась именно на Китае? Грёбанная ш… Я тихо выдохнул, пытаясь привести в норму дыхание. Возможно, она не хотела мне как-то насолить… Анна Григорьевна же любит дразниться, возможно, как раз-таки она и говорила с ребятами о какой-то пустыне в стране поддельных Денди и всяческих мировых заболеваний. Мне нужно было сейчас успокоиться, спокойно выдохнуть и просто найти у себя в памяти что-то, что связывало эти вещи… – Да, Гоби, – покивал я головой, активно вытаскивая любые воспоминания из потаённых уголков памяти, – Очень большая пустыня, так же… в Азии вторая по площади. Первая по площади – пустыня Аравии. А Гоби проходит в двух странах: в Китае и Монголии. В Китае Гоби простирается от Тянь-Шаня до… – Будь внимательнее на уроке! – перебила меня Анна Григорьевна, раздражённо отвернувшись в сторону другого ряда парт. Это была победа. Даже к доске не вызвала! С улыбкой облегчения я плюхнулся на свой немного поржавевший стул, издав характерный металлический скрип, и сомкнул глаза. Глаза блаженно закрылись. Учительница, сама того не зная, вовремя прервала допрос и продолжила урок – ведь после непонятного, но выученного названия «Тянь-Шань» я бы и не смог ничего сказать. Дальше этого Бермудского треугольника знаний ведь в моей голове ничего и не было, просто сказочно повезло. – Доброе утро, – тихо прошептала Клара, не сводя глаз с учебника. – Добрый день, – тихо прошептал я в ответ, параллельно посмотрев время на часах у стены с портретами. Было два часа с лишним. С непроницаемой серьёзностью Её Святейшество едва заметно кивнула, продолжая с невозмутимым видом перелистывать пожелтевшие страницы. Мои лёгкие выдохи ещё трепетали в груди, распаляя фантазию отголосками недавнего куража – ибо сорванный джекпот только подтвердил обещания сегодняшнего дня стать одним из лучших на моей памяти. Только тихие недовольные покашливания учительницы не давали расслабиться до конца. Ну ничего, недолго пыткам осталось иметь своё место в моей жизни.

--- --- ---

Через несколько часов, с лёгкой усталостью, я покинул на время добровольно-принудительную исправительную колонию для малолетних. Я, Дима Каспаров, наконец-то завершил все свои школьные дела на четверг, и с гордой походкой вышел за линию ворот школы. Направился вперёд по улице, ощущая на себе прекрасное время поздней весны. До сих пор мне как-то не верилось, что через месяц я уже закончу это недоразумение и буду сдавать вступительные экзамены в университет. Я начал ходить в эту школу, уже немного потрёпанную временем, ещё при товарище Черненко. В одном и том же коллективе нас приняли дружно в октябрят, потом мы в Химкинском Доме культуры торжественно клялись верности ленинским идеалам пионерии, клеили стенгазеты, рисовали плакаты. А в классе седьмом всем стало на это… как-то по черту? Столько всего произошло за такие долгие одиннадцать лет жизни, что и не вспомнить. Оттого и кажется до сих пор нереальным тот факт, что мне уже целых семнадцать лет – и скоро будет полноценная взрослая жизнь. Густой, как мёд, воздух обволакивал меня, нежно неся по израненным дырами улицам, пропитанным воспоминаниями. Моё сердце трепетало в предчувствии перемен, приятное волнение захлестнуло тело, заставляя отвернуться от хаоса, пожирающего страну. Пусть Борис Николаевич теперь сам справляется, не зря же родители, полные надежд, ехали голосовать чуть ли не на окраины Москвы? – Тры-на-на, Ай ду-у -у хоуп ю хэв а-а тайм, ны-ны нынааа… – тихо я напевал под себя. Мне нужно было сначала зайти в магазин и купить две булки хлеба – просьба от мамы перед школой. Завернув за угол, я погрузился в лабиринт хрущевок, знакомых и родных до боли в сердце. В поисках хлеба насущного я старался… нет, признаюсь честно – избегал тех углов, где уже собирались стайки моих ровесников, присевших на корточки. Витиеватыми тропами, продиктованными страхом одиночки с кошельком, я скользил взглядом по сторонам, и, облегченно выдыхая, продолжал свой путь… Ларьки только почему-то были сегодня закрыты, сколько бы ни стучал по плотным стёклам – никто мне не показывался. Но, не доходя до моего подъезда буквально сотню метров, я очутился в знакомом магазине и вооружился двумя пухленькими и ароматными булками в пакетике. Сегодня, как и обещал мой давний друг, сосед по лестничной клетке, чья дружба грела душу долгие годы, можно будет забыть обо всех проблемах и раствориться в мире приставки в его уютном и сказочно богатом доме. Его имя, Ризли, звучало непривычно для русского уха – дань любви его родителей к английской культуре и прозе. Но именно они подарили ему сокровище, предмет моей давней, почти болезненной мечты и тихой зависти – Сега Мега Драйв… Год назад она казалась недостижимой вершиной, но и сейчас возможность погрузиться в захватывающий мир боевых жаб и приключений Алладина, в объятиях этой ностальгической радости, значила очень и очень много… Наконец, я шагнул в подъезд. Настроение, ещё секунду назад лёгкое, как парившие надо мной облака, вдруг наткнулось на стену тяжёлого, густого застоявшегося запаха влаги. – Ну и ну, полный мазафака ситуэйшн, – неодобрительно сморщился я, тяжело выдохнув. Проморгавшись, я осмотрел быстренько закрашенные граффити стены и чистый, на удивление, пол – ничего подозрительного не было. Но запах был настойчив, как назойливый наш сосед Иосиф Павлович, который будто всегда знал, как и когда испортить мне настроение. Поднимаясь уже с хмурым взглядом наверх, я отгонял от себя плохие мысли и ассоциации с канализацией. Не так-то просто убить мой день – я уже, как говорится – пуганный. Даже не сильно меня впечатлила слегка приоткрытая входная дверь, в груди только что-то ёкнуло на секунду. Мама, что ли, опять забыла закрыть и пошла за солью к бабе Гале? С лёгкой улыбкой, будто это были для меня сущие пустяки, я поднялся на последнюю ступеньку, но всё же… На пороге почувствовал, что что-то точно было не так. Воздух от чёрной стальной двери шёл таким густым и тяжёлым, пропитанным чем-то незнакомым. Взяв свою волю в кулак, я взглотнул и зашёл внутрь… Стоило мне только отворить дверь, как впереди, прямо на выходящей из прихожей кухне, за маленьким беленьким столом сидел мой отец. Его лицо было бледным, глаза опущены в стакан с водкой, который он держал дрожащей рукой. Но… рядом с ним сидел ещё кто-то — какой-то мужчина в чёрной кожаной куртке, аккуратно подстриженный блондин. Он медленно сместил фокус внимания с моего бати на меня. В этих… янтарных глазах я увидел что-то, от чего по спине побежали мурашки. Прервав тишину, из зала раздался скрип дивана. Я обернулся направо, в сторону зала, и увидел двоих вскочивших лысых мужчин. Они были огромными, как шкафы, их фигуры мгновенно заполняли моё видимое пространство. Будто ожили огромные статуи и поселились у меня дома. Их маленькие, по сравнению со шрамами на лице, глаза были настороженными, изучающими, словно взвешивали меня на каких-то невидимых весах и решали мою судьбу. – Ох, Дима, пришёл? – “поприветствовал” меня батя, отлипнув от граненого стакана. Я почувствовал, как ноги стали ватными. От страха и ужаса я готов был рухнуть жопой на пол в любой момент – в голове не могли не возникнуть жуткие воспоминания из новостей ТСН с пойманными преступниками. В горле застрял ком – от простого незнания, что мне делать. Бежать? Может, надо спасти батю… Но как… – Чего встал как вкопанный? – спросил до ужаса неправдивым добрым голосом незнакомец на кухне с батей. – Иди к нам, не ссы. Какая жесть… Я ещё раз взглотнул, пытаясь привести себя в чувства, и сделал один осторожный шаг в сторону кухни. Понимая все риски, что поводов обоссаться у меня будет сегодня вагон – я тем не менее осторожно снял обувь, аккуратно положил кроссовки в стойку. Под пристальным взглядом амбалов, выглядывавших из зала, мои ноги довели дрожащее тело до кухни – и после услышал полный умиления смешок блондина-незнакомца. Его аккуратное, чистое лицо и пышная причёска, и ухоженные густые брови никак не соотносились с образом бандита в моей голове – но оттого и страшнее были его последующие слова: – Дима, да? – приподнял брови молодой на вид бандит, шире улыбнувшись. – Видно, умный, да? Книжки до дыр затёр? Насколько возможно, я помотал головой и старался не дрожать. Моё прерывистое дыхание, кажется, только подогрело смешки неизвестного. – Умный, не то слово, – ответил за меня мой батя, с кивком выпив ещё один стакан столичной. – В университет пойдёт. МИСИС! На этого… инженера наземных транспортных средств, вот как! – Ех тыж нихуя себе! – с внешним восторгом покивал блондин, переведя взгляд на меня, – Забабахаешь москвичам метро нормальное, а? А то, сам, наверное, знаешь – шатается, гудит сильно, иногда двери вообще не закрываются, ёбана! Не порядок! – А где сейчас порядок? – возмутился батя, сжав руку в кулак. – Всё просрали, все в говне живут, главное, что Горбачёв, сука падла, в Германии на даче жил! – Да вообще… – с тихим выдохом согласился бандит. Пока двое слегка выпивших мужчин сидели на табуретках и рефлексировали на события недавнего прошлого, я снял с себя запотевшие от волнения очки и сомкнул глаза. Что вообще тут происходит – для меня оставалось загадкой, но, видимо, не нужно сейчас бежать за ножом и самообороняться. Отец… он всегда был одинок, и редкие встречи с собутыльниками казались лишь жалкой попыткой заполнить зияющую пустоту. Но я никогда, никогда не мог представить себе… чтобы эта пустота наполнилась таким образом и такой компанией. – Да ты садись… – подвинул под мои слегка дрожащие ноги табуретку бандит, не убирая улыбки. – Ты же не в гостях, да, Дим? – Да… не в гостях. – прошептал я, подобрав табуретку на ощупь и усевшись. – Но ладно, сын-то у тебя толковый, вижу, – перевёл фокус внимания бандит с меня на батю, слегка раздражённо выдохнув. – На него деньги нашёл, видимо? – Да я тебе отвечаю, вот всем, чем можно! – заявил отец, ударив кулаком в свою грудь. – Нету у меня денег, да и развели меня тогда. Я тебе все ваучеры отдал, ничего себе не оставил! – Да мне похуй, что тебя там развели. Ты мужик взрослый, да? – напучил брови до последнего казавшийся “добрым”. – Я тебе под честное слово пять тысяч бакинских отдал, чтобы что? Ремонт тебе забубенить? Жену и детей приодеть? От таких претензий у моего отца кончились слова, и он закрыл своё опьянённое лицо голыми руками. У меня была… примерно такая же реакция – так как я всё об этом слышал впервые. От недопонимания ситуации я взглотнул, у меня закружилась голова, и я глубоко задышал. – Эй, малой, ты чего-то совсем приуныл? – обеспокоился бандит, "подбадривающе" хлопнув меня по плечу, – Всё же на мази, да? Башка-то варящая, сейчас чё-нибудь да придумаешь, да? – Колян, ну ты войди в положение-то, – вставил свои пять никому нахер не нужных копеек батя, – У тебя же самого дети есть, ты на них всё бы в жизни потратил. Ты как отец отца пойми, деньги заработать-то можно, всё оплатить, а вот с ребёнком всё сложнее. Бандит на такое хотел уже чем-то обоснованно аргументировать, но будто сам себя же и остановил. Слегка приоткрыв рот, он медленно повернулся ко мне и уже… с хитрой улыбкой осматривал моё лицо. Должен ли я говорить, что мне это было не по душе? Хотя, что тут может быть вообще "по душе"? – Дай просто полгода, ровно шесть месяцев – и будет тебе пять! – продолжал заверять его отец, – В Химках уже стройки идут, людей знаю. В долю зайдем вместе, и… – Да завались ты уже, – прервал обещания отца бандит, легко ухмыльнувшись, – Всё равно знаю, что ты так не отдашь. Возьмёшь сейчас ещё одно обещание, обосрёшься во второй раз, разозлишь, спровоцируешь меня и других добрых людей на нехорошие поступки. Да и срок большой – полгода. Ну нихрена ж себе – Чубайс вылитый… Собеседник отца по финансовым проблемам выглядел сейчас… двояко. Будто находясь в раздумьях от произнесённых батей слов, он потянулся к стакану, налил себе водки на две-три фаланги и залпом выпил. Так, наверно, и "очищаются" взрослые мужики… Буду знать, что уж – если доживу. – Но тема про детей интересная, да и правдивая, – тем не менее согласился "Колян", опустив стакан на стол, – У меня вот Навия тоже в университет хочет. Хочет, да вот нихуя не делает, себя закапывает и меня не слушается. … Что за имена, нахер? – задумался я на полсекунды. Слабая улыбка тронула губы, несмотря на всё. Иной раз казалось, что мама, давая мне имя Дмитрий, не проявила и толики фантазии. Как же сильно я чувствовал себя оторванным от этого стремительно меняющегося мира, где вокруг есть Ризли, "её Святейшество Клоринда", которую мы всем классом дружно, по-простому звали Кларой… Неужели нельзя было окрестить меня тоже Космосом, Даздрапермой, Дубыней? К чему такая удручающая банальность? – А я ж про что! – чуть ли не победоносно, гордо заявил отец. – Ну понятно, – перевёл фокус внимания уже в который раз бандит с отца на меня, – Дима, ты же взрослый мужик? Настоящий? – Я? – оторопела моя душа, скукожившись от ожиданий, – Стараюсь таким быть… – Стараться недостаточно, а то видишь, что с некоторыми происходит? – показал бандит в сторону моего бати с явным укором, – У меня деньги взял, заверил, а потом оп – и всё. Слово своё держать надо в первую очередь. Сконфуженный, пьяный отец тихо выдохнул, решив не перечить. Жалкое зрелище… – Хочешь списать долги со своей семьи, Дима? – поднял брови бандит, держа уверенную ухмылку. От такого предложения у меня сперва зачесались руки. Руки сами сжались в кулаки от возможности убрать только что выявленное клеймо должника. Соблазн велик, заманчиво… Вот только… – Бесплатный сыр… – начал я, немного дрожа голосом. – …Только в мышеловке, – подтвердил догадку он, слегка шире ухмыляясь. – Всё на лету схватываешь, молодчик. Будто бы поняв, что со мной можно говорить по существу и без иллюзий, бандит покивал и сначала довольно облокотился спиной на стену. Затем будто ещё раз изучил меня взглядом, убрав свою ухмылку и посмотрел прямо в мою душу расчётливым, холодным взглядом. Отец вообще отошёл на второй план – маленькая кухня в разгаре делового разговора быстро превратилась в какое-то подобие бизнес-встречи, на которой я робко пытался втюхать товар блондину. Я ведь даже не в курсе, что я-то втюхиваю – знает только покупатель. – Значит, какое к тебе предложение будет, парень, – нагнулся "Колян" чуть ближе ко мне, поставив руки друг на дружку, – Мне твой батя уже рассказал, что ты одиннадцатый класс заканчиваешь, моя тоже. Я ей репетиторов нанимал для экзаменов в вуз, многое что обещали – но, видно, в ус дули. Только брали и всё. Один вообще кукухой поехал, здоровый лоб двадцатипятилетний, её трахнуть захотел. Ну, в просак всё ушло, понял да? Пришлось наказывать. – Да, – поджал я губы, выслушивая такие подробности. – Так вот, ты ею займись. Пусть тоже физику, хуизику поучит. Что знаешь – тому и научи, – предложил бандит, выдыхая, – В июне спрошу, что да как. Сумеет попасть хотя бы на платку и из школы выпустится, половину долга, так уж и быть – спишу. Сумеет вообще на бюджет попасть – забуду всю историю с ваучерами. Затаившись, из меня после пяти секунд обдумываний вышел только непродолжительный выдох. Я теперь репетиторствовать буду, вы что, угораете? Аж сердце сжалось от безысходности. Я был не в курсе, что мой батя до этого наплёл про меня Коляну, но у меня ведь было только второе место на олимпиаде по физике в Московской области и… вроде бы тридцать шестое по России. Про алгебру с геометрией вообще молчу, я добирался только до уровня Химкинского района – и вылетал. Такое себе резюме для такой тяжелой задачи, но… Сука, видимо, батя всё же где-то приукрасил мои достижения в порыве алкоголя. Теперь придётся идти на риск… – А… если… – А если ни туда, ни сюда… – тихо выдохнул Колян, пожав плечами, – Сильно огорчусь. Что потом будет – надо говорить? – Не стоит… – сомкнул я глаза, задержав от нервов дыхание. Просто пиздец. Колян с задумчивым видом ещё некоторое время посидел за столом, постучал пальцами о столешницу и написал на бумажке телефонный номер. Сказал вечером перезвонить по нему, пожал мне и отцу руки и с чувством такта удалился со своими братками из квартиры. – Мама знает? – тихо прошептал я, нахмурившись на отца. – Не смей ей говорить, – пригрозил он, поздновато воспрянув храбростью. – Понял? Эти деньги были на то, чтобы ты жил нормально, так что… – Если бы я не появился, то мы бы тебя по пакетам нашли? – резко встал я с табуретки, яростно сжав челюсть, – Ты мне сам говорил, ремнём по жопе бил с криками: "Не смей врать!" – Да ты… ты! – заявил он на эмоциях, ударив кулаком по столу, – Иди к себе и готовься, твою мать! Делай что он говорит, помоги семье нашей в конце концов! Яростно глотая воздух, я простоял на ногах ещё несколько секунд, после чего ринулся к себе в комнату. Чувства гнева и обиды так переполняли меня, затмив перспективу мести Коляна – в громком топоте я инстинктивно пытался выразить весь свой протест против таких необдуманных мер от ещё недавно казавшегося ответственным отца. Я ведь ещё пытался на него ровняться! Зайдя в комнату, я первым делом хлопнул дверью и начал пыхтеть, пытаясь всеми силами успокоиться. Сжал кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя багровые следы. Воздух до сих пор оставался тяжелым, всё ещё оставаясь под влиянием бандитской компании. Ни плакаты с популярными музыкантами, ни манящая подремать кровать не спасали положения. Только книжная полка стояла неподвижно, молча осуждая мой пыл пыльными и нетронутыми произведениями русских классиков. Наблюдал за мной и маленький супергерой, местами облезший человек-паук – подарок от Ризли. Питер Паркер смотрел на меня своими белыми, острыми глазами в костюме и ловко показывал "козу", будто хотел сам мне замотать паутиной рот и дать время обдумать только что произошедшее. Тихо выдохнув, я подошел к полке, остановившись сначала перед фигуркой, а затем прошёлся до другого конца полки. Там стояла маленькая белая коробочка, где хранились мои другие воспоминания. Рука даже слегка дрогнула, когда я взял её в руки. Крышка открылась с легким скрипом и неохотой, и передо мной предстали сокровища прошлого: аккуратно сложенный пионерский галстук, будто ожидавший своего возвращения мне на шею, советские значки с Лениным, которые когда-то блистали на моей белой рубашке… И булавки для маминого шитья, негде было ей их больше хранить. Легко дотронувшись подушечками пальцев до красного шёлка, меня нахлынули воспоминания. В первую очередь это были мама с папой… Как она показывала мне, как его правильно гладить утюгом, как помогала первое время его завязывать. А отец по большей части учил его оберегать, не пачкать. Гнев и обида начали медленно таять, покидать мою душу. Иногда такая ностальгия могла мне помочь справиться с гневом, иногда я срывался… Но сейчас я глубоко вдохнул, как будто впервые за долгое время ощутив, что воздух уже изменился – вернулись прежние нотки лёгкости и спокойствия. – Да, батяня, ну и дров ты наломал… – прошептал я, опустив коробочку на место, – А так сегодня хотелось в Алладина поиграть…