Уроки физики

Наступило пятое мая. День российского водолаза, Киргизской конституции или же моей возможной смертной казни. Звонок в вечер четверга был не таким напряжённым, как я сначала рассчитывал – на том проводе был какой-то молодой парень, представившийся “личным секретарём Николая Александровича”, прямо как императора звали. Этот помощник и сообщил, что нужно в субботу подготовиться, найти школу номер тридцать девять с “углублённым изучением английского языка и отдельных гуманитарных наук”, там поискать двести четырнадцатый кабинет и провести один час занятий. Он назвал мне её адрес, но всё равно мне пришлось самому всю пятницу искать это долбанное здание и спрашивать у каждого прохожего о точном местоположении этой “типовой шахты гранита наук”. Суббота уже начиналась плохо. Пришлось с утра соврать матери, что у меня занятия будут до глубокого вечера, убедился, что она поверила, и ушёл. Было глубоко стыдно, когда на это смотрел мой отец и кивал, говоря, что про эту задержку знал и забыл предупредить свою жену. Мерзко просто, будто непослушный котёнок ворвался в меня и начал царапаться, играться с моим сердцем и принципами, которые мне оба родителя пытались вдолбить в голову. Однако, это же не всё моё испытание… После занятий в школе я внепланово для моих знакомых и учителей повернул от ворот не направо, а налево. Мне нужно было успеть к четырём часам, чтобы успеть сконцентрироваться на предстоящей непростой работе преподавания. Почему-то только на уличной прогулке я почувствовал нервозность, а что если мои скоротечные выступления перед зеркалом с грозно надутыми губами не возымеют успех. Но тогда я же казался убедительным для себя, не так ли? Ощущение было похоже на то, что бывает перед экзаменами – вроде бы готовился, а вроде бы и нет. Подойдя, наконец, к зданию, я почувствовал себя только хуже. Скоро будет неминуемая встреча, она приближалась ко мне, несмотря на моё внутреннее нежелание. А что, если эта самая Навия будет агрессивной макакой? А если у неё… пистолет будет? А если там она будет не одна, а в компании её подружек-богачек или мускулистых мужиков? А они ещё смотреть на меня будут таким взглядом… Ой, от таких мыслей у меня, будто бы с фальстарта, закружилась голова. К тому же, моему беспокойству посодействовали неряшливо припаркованные у главных дверей школы две чёрные девятки, из окон которых выглядывало двое амбалов. Стоило мне только подойти к дверям заведения, как они синхронно посмотрели на меня. Я узнал их. Они были у меня дома в четверг, и тогда я тоже чувствовал эту дрожь в коленях. Они молчали, только один из них крутил в своей руке чёрные, будто нефтяные, чётки. Затаились, как и я, только они в ожидании, а я от страха. Взглотнув, я кивнул им и быстрым шагом подошёл к входным воротам. Резко открыл дверь и бегом ввалился внутрь, будто спасаясь от них. Резко ударивший по носу застоявшийся, почти затхлый воздух школьного коридора меня даже никак не смутил. Наоборот, он напомнил мне первый день в блоке средней и старшей школы, когда я пришёл тридцатого августа из тёплой и приятной погоды в такое тухлое помещение. Даже расплылась ностальгическая улыбка – будто бы к себе пришёл, ей-богу. Да и выглядит тут всё внутри примерно так же, как в моей семнадцатой школе – только вместо бледно-розовой краски у нас всё покрашено в зелёный. Ещё и повезло с тем, как тут пусто… Не будет лишних вопросов у проходящих учителей. Инстинктивно я понимал, где будет находиться кабинет двести четырнадцать. Строение школы, и наверняка нумерация кабинетов, будет такой же, как и в моей. Повезло мне всё-таки, что школа эта типовая, несмотря на то что в советское время была «спецшколой» для детей партработников Компартии. Это мне рассказал вчера один местный мужчина, с явной тоской выдыхая во время ответа – скучал по старым временам, видимо. Вот только как сюда могла попасть Навия… С такими мыслями я и дошёл до конца своего пути, остановившись в коридоре второго этажа у двери с позолоченным числом двести четырнадцать. Было так тихо, никого рядом и не было – и, по ощущениям, не было и внутри кабинета. Поднеся кулак, чтобы постучать, я задержал дыхание и в последний раз отрепетировал свои первые слова, как только я войду внутрь. Я настроился на деловой вид, немного строгий и требовательный – с меня же и будет спрос. – Ни пуха, ни пера… К чёрту! – пробормотал я, решительно выдохнув. Я два раза постучал по плотной древесине, после чего резко открыл дверь на себя. Мой взгляд сразу упал на полупрозрачные, белые и ухоженные шторки с узором, чистые окна с видом на прекрасное, безоблачное небо. Окрашенные в жёлтые, приятные тона стены; в нос ударил чистый воздух, будто кто-то побрызгал помещение лёгкими духами. И только затем, под самый конец моего знакомства с новым местом, я выглянул чуть вперёд и увидел на одной из парт вальяжно расположившуюся девушку, закинувшую ноги на парту. Она внимательно смотрела на чёрный плеер в своих руках и попросту не слышала моего прихода, сидя в наушниках и дав мне время её получше разглядеть. Так странно… Такое чувство, что эта Навия была некой адаптацией принцессы к нашим суровым реалиям. Длинные волосы блондинки вились в локоны, такое аккуратное и нежное на первый взгляд лицо с глазами словно из лунного камня – всё это шло в странный контраст с чёрными обтягивающими джинсами, белыми кроссовками и джинсовой курткой. Мне кажется, тут что-то не то – не знаю… – Привет? – окликнул я её, стоя вежливо на пороге. Сейчас она меня услышала. Навия легко повернулась ко мне вполоборота, убрав один наушник, после чего… сильно сморщилась, будто увидела во мне зелёного зомби. – Чего тебе? Номерок не дам, даже и не мечтай, – с пренебрежением сказала она, хмыкнув в конце. … Номерок? Она вообще о чём? В ответ на мой ступор девушка легко, самодовольно ухмыльнулась и вернулась к выбору правильной композиции в плеере, уделив мне всего секунды две-три. – Что? – в недоумении спросил я. – Глухой, нет? – закатила Навия глаза, даже не повернувшись ко мне лицом. – Я тебе сказала, не прокатит. Я тут человека жду, так что не задерживайся. – Ну? – с зарождающимся раздражением я ткнул пальцем себе в грудь. – Мне и сказал твой отец, чтобы сюда пришёл. Всё правильно. После этих слов девушка застыла, первое время не сводя взгляда с электроники, но и не шевеля пальцами, как раньше. Под мои слегка поднятые брови, Навия медленно обернулась ко мне снова и уже более внимательно рассмотрела “репетитора”. Судя по её округлившимся глазам, я будто сказал что-то невообразимое и шокирующее. Не иначе. – Ты? – спросила она коротко, не сводя глаз с моего лица. – Я, – подтвердил её опасения я, кивнув. Навия продержала паузу между нами, медленно облокотившись на спинку стула. Её глаза скользили по мне то вверх, то вниз, иногда останавливаясь на моём чёрном портфеле в руках – будто там были вовсе не учебники с тетрадями. А после, когда я уже хотел продолжить знакомство и сделать первый шаг, Навия прикрыла рот рукой и тихо посмеялась. Она будто бы всеми силами до этого сдерживалась, не давала смешку выйти наружу – но в её образе промелькнула брешь. – Вот это да… Господи, мой отец совсем отчаялся, вот же блин… – прокомментировала Навия, мотая головой. – Я присяду? – я сделал один шаг, не дожидаясь приглашения. Ибо вряд ли оно последует. – Подожди, я поняла. Не надо этой фигни, – внезапно остановила она меня, протянув ладонь. Издевательская улыбка просочилась на её лицо, как только левая рука вернулась к парте. Началось в колхозе утро… – Я ему ничего не скажу, ладно? Я передам отцу, что ты меня всему так обучил, просто затолкал знания в мою тупую голову. Сойдёт? – предложила она, прерываясь на неконтролируемые смешки. И чего это она уже могла уяснить? Я всё же нахмурился, несмотря на мои первоначальные попытки держать вежливое, безэмоциональное лицо: – Мне… нужно чему-нибудь тебя обучить на деле, ты… – Да хорош! Слушай, вот сейчас без обид, ладно? – заявила Навия, держа на себе эту улыбку, полную сарказма. – Скажу как есть – ты же просто ботаник. Ко мне репетиторов приводили, и я у них чуть со скуки не сдохла. Такие видные дяденьки, тётеньки. А ты? Вскоре она ещё и показала на меня пальцем. Точнее, на мои очки – через линзы которых я мог в деталях увидеть эту насмехающуюся надо мной девицу. Мозг с холодным расчётом понимал, что мне нужно держать лицо, но… – Пальцами не тыкай в меня, – злобно выразился я. – Ну я не виновата. Ты сам ко мне пришёл, и ещё с видом таким серьёзным. Вылитый профессор Мориарти, не иначе, – парировала она. На секунду я дал слабину и громко выдохнул через нос, почти как бык на испанской корриде. Бесило меня то, что я ничего ей сказать-то и не мог, только глотать эти понты. Но тем не менее, я прикрыл глаза и попытался совладать с нервами. Мориарти, блин. Она вообще знает, кто это, или просто где-то услышала такое словосочетание от своих подружек? Спокойнее… Тихий вдох через нос, тихий выдох… Она хотя бы не запулила в меня сумочкой или плеером. Пистолет не достала. – Я не хочу сейчас тебя ещё больше унижать, ну правда, – продолжила Навия, прокашлявшись, будто ей только что за сказанные слова было стыдно. – Так что… Просто уйди, ладно? Конечно же, я никуда уходить не собирался. У меня же нет варианта развернуться, сказать: “Ну да, ты меня разъебала по фактам. Пока!” и забыть обо всём этом. Конечно же, я понимал, что я вообще не похож на какого-то учителя для неё, и она права. Выглядит это всё как затянувшийся розыгрыш, однако мне нужно зацепиться. Я приоткрыл глаза и посмотрел снова на Навию. Вариант с авторитетным педагогом отпадает – нужно просто найти другой подход. Что же тебе больше всего зайдёт, а?… – Знаешь, а ты… не стереотипная, – начал я с приятного, слегка улыбнувшись. – Ты в каком это смысле? – уже нахмурилась Навия, переняв мою эстафету. – Телевизор смотришь? Там детей показывают от новых русских. Такие обычно болваны там, что аж слюни пускают. А ты вот… Не найдя быстрого ответа, я запнулся на ровном месте и стал выдерживать театральную паузу. Едва заметный кивок в сторону девушки – и остатки разума в панике принялись перебирать всевозможные комплименты, способные разрядить обстановку между нами. Молчание же подкреплялось задумчивым взглядом, будто я принялся вместо диалога постигать тайны Бермудского треугольника и дело Джека Потрошителя одновременно. Ибо… Нужно было сказать о ней что-то особенное, не скатиться в банальность, но в голову упрямо лезло лишь: "Навия просто… красивая и наглая. Но не до конца, поэтому сойдёт". Не произносить же это вслух! Но, заметив мою растерянность, она словно оттаяла – плечи расслабились, и гримаса осуждения сменилась живым любопытством. – И типа ты думал, что, открыв дверь, увидишь другую роковую даму? – спросила она с зарождавшейся улыбкой. – Если честно, то да. И школа новая, и человек новый, – робко сделал я второй шаг, помотав головой по сторонам. – Всё как-то не клеится у меня в голове. – Дорогу на выход хоть узнаешь? – сыронизировала она, подняв брови. – Эй, я не такой балбес! – снял я с себя очки, легко держа их за дужку и проморгавшись. – Даже вот так смогу найти. В моменте свободы от линз расплывчатые образы показались мне даже слегка страшными. Я больше не чётко видел лицо девушки, она могла хоть язык мне показать – а я бы спутал что-то изменившееся на этом слившемся пятне с другим. Однако тихий, мелодичный и… какой-то даже искренне добрый смех Навии меня ввёл в ступор. Даже пришлось надеть снова линзы на переносицу, чтобы разглядеть – что она такого увидела во мне. – Ты как видишь вообще? Сколько пальцев? – лукаво спросила она, играясь тремя вытянутыми пальцами. – Я не настолько слепошара, минус два с половиной всего лишь, – выдохнул я, всё ещё держа маленькую улыбку. Она даже… милая. Немного. – Ну значит, ты зоркий орёл, поздравляю! – всё ещё с какой-то издёвкой говорила она. – И часто ты так упускаешь возможности в чём-нибудь разобраться? – покачал я головой, продвигая диалог. – Ой, да иди ты. Морализатор, тоже мне, – закатила Навия глаза. – Нет, я без негатива, – помотал я головой, даже немного похихикав с такой реакции собеседницы. – Мне вот, например, на прошлой неделе пацаны предлагали в футбол поиграть. Кричали так, звали, а мне… Ну, страшно было. – Писаешь в штанишки? – Да. Что уж тут скрывать… Я никогда раньше не играл, в детстве боялся, что по башке прилетит, а сейчас боюсь опозориться тем, что косо бить буду, пацанов подведу. А ещё опыта нет, поэтому отказываюсь. Круг замкнутый. – Понятно, печально. Ну что же… Я хоть и не педагог, но мне кажется, что пора действовать. Пока Навия отвлеклась на внезапно появившихся за окном птиц, я потянулся рукой к портфелю. По возвращении на меня взора Навии я уже крепко держал одной рукой толстенький сборник задач по физике – и, чтобы хоть как-то подсластить пилюлю, держал нежную улыбку. Это её, конечно, не сильно убедило. Судя по такому новому аксессуару в моей руке, Навия вновь сморщилась и явно не заценила такое преображение. Она бы высказала мне своё мнение, уже приоткрыв рот, однако я перебил её успокоениями: – Давай просто проведём это время? Мне отец твой сказал про один час в первом занятии. – "Просто" не получится, меня уже на расстоянии от этого мутит, – высказалась она, скрестив руки. От таких слов я немного рассмеялся. Потому что это правда, меня самого от этой макулатуры тошнило всю среднюю школу, однако сейчас без неё никуда. Среди большого количества скукоты там было несколько прикольных случаев – которые мне и понадобились бы. – Я тебе обещаю, что скучно не будет. Представь, что это не урок, а тебя… типа пригласили на представление, полное магии. Как звучит? – заманчиво поднял я одну бровь, не сводя с девушки глаз. Она продолжала сидеть со скрещёнными руками, всё ещё хмурая, как новообразовавшаяся туча. – Звучит сомнительно, – призналась она, выдохнув. – Но зато бесплатно, – не унывал я, доставая последний козырь. Я не зря думал, что каждому школьнику нужно иметь хотя бы базовые навыки актёрского мастерства. Раньше такой вариант ответа мне мог бы прийти только часа в два ночи, если бы я вертелся на кровати в раздумьях и рефлексиях о прошедшем дне. Навия ещё какое-то время подумала, пристально смотря даже не на меня, а сжигая взглядом книгу. Но всё же, через несколько секунд она выдохнула и махнула рукой – ещё одна моя маленькая победа. – Я обожаю бесплатное, уговорил, – признала она поражение, тихо хихикая.

--- --- ---

Закрыв дверь с мягким на слух щелчком, я первым делом положил сборник на стол. Как и обещал – я показывал Навии только интересные штуки, которые могли ей помочь закрыть выпускные школьные экзамены. А для таких интересных штук – мне потребовалось поискать уже материальные вещи, всё, что могло пригодиться мне для наглядного показа. В учительском столе я, с большим удивлением, нашёл практически всё, что мне было нужно: палки, шарики, рычаги… Даже две куколки – облезшая Барби и Кен, как мне потом объяснила Навия. Им тоже я нашёл своё применение, разумеется. Сейчас я демонстрировал Навии уже свой четвёртый эксперимент. Написав несколько формул на доске, я поставил фигурку Кена на край стола и включил маленький вентилятор. Рассказывая с любовью про такие простые явления гравитации и законы Ньютона, я и поймать не мог себя на мысли, что такое времяпровождение вдвоём уже было больше неким свиданием вслепую, нежели продуктивным уроком. Что, если она не сдаст выпускной по физике из школы, то её добрый папенька сделает из меня несколько пачек сочных сарделек. Но, пока нам с Навией было весело, я о таком и не задумывался. Меня подпитывала её искренняя заинтересованность в том, что я делал. А её – мои обещания, что “такая муся-катуся точно будет в билетах”. Может быть, ещё что-нибудь… – И вот, помня формулу FD=max, а также учитывая скорость ветра семь метров в секунду… – грозно поставил я руки на учительский стол. – Госпожа в джинсовой куртке, вопрос: может ли Мистер Лузер-сон выжить? – Подожди… – задумалась Навия, после чего встревожилась. – Бедный Лузер-сон, он точно должен выжить! У него ведь свадьба с мисс Жопкинс! Она даже округлила глаза, будто и правда беспокоилась о только что придуманных, вместе с ней, судьбах двух куколок – Мистере Лузерс-сон и Мисс Жопкинс. До этого куклы крутились на колесе, пока я рассказывал девушке про кинетическую энергию, сейчас же на столе была одна кукла Кена в роли мистера Лузер-сон. И над ней я вознёс лёгкий чёрный шарик. – Тридцать лет назад был большой спор физиков и лириков, – мрачно констатировал я, добавляя в голосе драмы. – Лирики верили в любовь. Тяжело выдохнув, я отпустил шарик. Пластиковая кругляшка успела за долю секунды сблизиться с столешницей, однако дуновение вентилятора слегка изменило его траекторию. По моему запланированному кровавому сценарию – бедная голова Кена была поражена. Кукла пошаталась, после чего завалилась на левый бок и упала со стола прямо на пол, под глухое эхо суровой физики. – А физики – в законы, – закончил я фразу, убрав руки за спину. – Какой ужас, я теперь уже презираю твою физику! – взбунтовалась Навия, сжав один кулак. – Ты доволен? – Я? Очень, – спокойно покивал я, выдохнув. – С горечью несправедливости в сердце ты легко выпускные школьные экзамены сдашь. Навия, будто и не выходя из образа озлобленной на такие результаты девушки, даже надула щёки и резко откинулась на спинку стула. Только после того, как я начал уборку после своих экспериментов и осматривал целостность упавшей куклы, я услышал справа от меня тихое хихиканье. – Ты знаешь, а это и правда работает. FD=max… Звучит как заклинание на чертей, всё равно, – рассказала Навия, выдыхая. – Зубрить всегда трудно, если контекст не понимать, – поддержал я её, убрав куклы на место в ящик. – Знаю, проходил. – А по тебе и не скажешь, что ты зубрить не любишь. … Это было прямо по больному. Почему-то некоторые люди думали, что если я ношу очки – то мне нравится запоминать всё содержимое пожелтевших учебников и напоминать учителю о домашнем задании. Мои закатившиеся от однообразных приколов глаза заметила и Навия. С лёгкой улыбкой она встала с учебного места и подошла к окну, раздвинула шторки и остановилась с видом на безлюдный, тихий школьный двор. – Тебя легко дразнить. Я советую исправиться, – вставила своё мнение она, пристально что-то высматривая на улице. – Это всё потому, что я близорукий? – с искренним интересом спросил я. – Это потому, что ты легко ведёшься, – мельком посмотрела она на меня с ухмылкой, показав на моё выражение лица подбородком. – Ты бы себя видел, щёчки надул и руки скрестил. Просто смешной же. Вернувшись взглядом на улицу, её взгляд упал на всё те же припаркованные у ворот чёрные девятки. Будто только заметив их, улыбка Навии медленно спала – и уступила место задумчивому виду. Странно, что этот вид машин так испортил ей настроение. – С тобой весело, Дим, – тихо вымолвила она, опустив взгляд уже на подоконник. – Спасибо за такой… один час. Взглянув за компанию с ней на чёрные автомобили, я также почувствовал на себе эту ауру тревожности. Только вот я не мог себе представить проблемы, которые могли последовать от них для Навии. Мне было страшно, потому что я для них чужой оборванец, но Навия же – нет? Мне предстояло только гадать, что её сейчас так огорчало. – Они ждут тебя? – спросил я, будто мы говорим сейчас об одних и тех же людях. – Угу, – легко покивала она, продолжив опечаленным голосом. – Когда истечёт ровно час, двое шкафов выйдут из машины и направятся сюда. Меня заберут, как и в последние года два… Так странно. Я бы счёл большой удачей иметь в охранниках, или, как сейчас говорят, “секьюрити”, – двое огромных амбалов ростом под два метра. Будто бы Афган прошедших, судя по их суровому взгляду. Однако внутренние недопонимания классового неравенства прервала Навия, юрко повернув ко мне голову с уже привычной для меня ухмылкой. Она будто бы подзарядилась электричеством за такое короткое время, снова готовая тестировать мой характер на прочность. – Сколько тебе папа отдаст за занятие? – спросила она. – Нисколько, – я помотал головой, протяжно выдыхая. – Я… за своего отца отрабатываю. – В МММ вложился? – покачала Навия головой. – Или казино? Она так буднично перечислила такие варианты, будто не в первый раз такое слышит. – Я так и не разобрался, если честно, – пробормотал я, будто мне было за такое стыдно. – Там с ваучерами что-то. На пять тысяч долларов. – Нихрена себе, – обомлела она, после чего вернула ухмылку и прищурила взгляд. – Так вот почему папа таким злым был всю неделю. Она стала стучать пальцами по подоконнику, глубоко о чем-то задумавшись. Вынашивала какое-то блестящее умозаключение, пока я еле уговорил себя не вставлять свои пять копеек, намекая на то, что такой вид ей гораздо больше идет. – Ты, получается, самый дорогой у меня, – наконец повернулась она ко мне целиком с этой мыслью. – А? – Я аж отшатнулся, немного покраснев от такого. – Я же говорю, ты легко поддаешься. Без труда так в краску вогнать. Вдох, выдох… Мне и правда нужно как-то легче на такие приколы Навии реагировать. – Если бы ещё учитель как Бэкхем выглядел, то я бы поняла такую стоимость, – просканировала она меня взглядом, тихо выдохнув. – Кто? Будто не ожидая от меня такого ответа, Навия с округлёнными глазами уже во второй раз осмотрела меня. Ну уж извините, не про всех этих Барби могу рассказать. Кены, Бэкэмы всякие… – Yo, you are totally clueless, mate, – с недоумением Навия легко и ребячески ткнула в моё плечо кулаком. Я затаился, никак даже не отреагировав на ужасное со стороны девушки насилие надо мной. Это она сейчас что сказала? Вот это да, а я ведь ещё думал, что английский более-менее знаю. – Я тотальный неклеющийся? – с чуть приподнятой бровью переспросил я. – Тотальный неклеющийся? – резко и звонко засмеялась она, мотая головой. – Что? Я даже сам задумался над тем, что только что сказал. Что у этих англичан значит "безклейный" вообще? И неужели это такая легкотня, что мои слова её так развеселили до колик? Она вот даже облокотилась на подоконник, нашла опору во время эпидемии вируса смешнявки. А затем я увидел, как окно за спиной Навии открылось наружу, распахнувшись быстро на сто восемьдесят градусов. Блять, оно было всё это время не закрыто! Без задней мысли я ринулся к девушке, которая уже прекратила смеяться. Я быстро взял её и инстинктивно притянул к себе. Она же успела взяться руками за подоконник – наружу вышли только её длинные витиеватые волосы на затылке, красиво развивающиеся на ветру. Мы встретились взглядом, продержав достаточно неловкую паузу под еле слышимое тиканье настенных часов. Быстро отошла проблема того, что Навия могла выпасть. Мне… надо как-то преодолеть себя и отпустить её талию. Я об этом совершенно не подумал, когда паника взяла надо мной верх – сейчас же я был в оцепенении. Руки будто бы перестали меня слушаться, да и ноги… Всё тело, чёрт бы его побрал. Недоделанный Дон Жуан прямо сейчас трясся перед Навией как бедненький зайчик из сказок со злыми волками. – Сейчас ногой пропишу, – помогла мне прийти в себя она. Будто только и ожидая таких слов, я резко убрал руки и даже отошёл от неё на несколько шагов. Для уверенности. Её лёгкий румянец быстро прошёл, в отличие от моего – и Навия с выдохом отряхнула и поправила свою джинсовую куртку. От чего только – непонятно. – Извини, я просто… окно открылось, и… – запинался я, нервно сглотнув. – Ты бы меня спас, да? – Ну, знаешь… – попятился я глазами вниз. – Если с тобой что-то случится, то мне тоже жопа полная будет. После таких оправданий, я её, кажется, сильно разочаровал. Ухмылка пропала, после чего последовали даже упрёки: – Меркантильный, да? – Ну, мне что, врать тебе? Заливать как этот твой… Бэкэм? – Бэкхем! – помотала Навия головой, закатив глаза. – Деревня ты ещё та. А я думала, мальчикам нравится футбол смотреть. – Футбол? Футбол… Футбол… Я попытался нахмуриться, сам того не заметив, пытаясь как-то подстроиться под логику Навии. Ведь и правда что-то знакомое, только почему-то не приходившее мне в голову раньше. – Не, чё-то знакомое, да… – покивал я, копаясь в памяти. – Был такой, что-то припоминаю. – За "Спартак" играл? – Ну, типа… Раздавшееся хихиканье Навии вновь вывело меня из колеи рассуждений. Твою мать, меня подловили, снова. – Ой, блин, то есть… – резко помотал я головой, активно подбирая объяснения. – Ну, там красное на фоне было, у клуба. Он же в красном играет, красно-белая форма. Вот и сказал… – Да я сама не помню, ладно, – махнула Навия рукой, выдыхая. – В журнале говорили только, что он в Англии деньги зарабатывает. Но, как часто бывает с чем-нибудь хорошим – в один момент всему наступил конец. Намечающуюся у нас идиллию спугнул звук хлопнувшей двери автомобиля с улицы. Понятно было каждому в кабинете, что именно из "тех" автомобилей кто-то вышел. Улыбка мгновенно слетела с лица Навии, словно её и не было. Она насторожилась, даже отступила от меня на несколько шагов, и ринулась к своему беленькому портфелю. – Ну всё, я пошла, видимо, – сухо прокомментировала она, взяв свои принадлежности. – Слушай, подожди. С неохотой, но Навия повернула ко мне голову. Её немой кивок требовал от меня немедленного ответа – напряжение от девушки теперь исходило такое, будто она на войну собиралась. – Я тут просто подумал, что… ты не по инженерной специальности. В какой вуз поступать будешь? – поинтересовался я, подойдя к ней чуть ближе. – Не знаю, – пожала Навия плечами, выдохнув. – Думаю, на переводчицу пойти, язык дальше изучать. Она на несколько секунд погрузилась в свои мысли, застыв с меланхоличной улыбкой. Уже видел подобное на лице мамы, когда её спрашивал про молодость – легко опущенные брови, улыбка с адресатом к невидимке рядом со мной, понемногу опускающиеся вниз глаза… Отчего была такая грусть у девушки – мне было ещё решительно не понятно. Хотя бы выбор профессии был вполне естественен – так недавно щеголяла своими сленговыми словечками из песен и фильмов Голливуда, будто и правда не в Химках маленьких живёт. Однако, эту маленькую паузу она же и прервала, резко посмотрев мне в глаза и нахмурилась. – А тебе что? – покачала Навия головой, – Gonna show me this stuff too? О, а сейчас я даже что-то понял. Она специально, наверное, разговаривает так, но моя с трудом заработанная четвёрка по английскому даёт о себе знать. Будто только ради этого луча озарения я и вёл конспекты в три ряда новых слов – не иначе. – Мне отец задачу поставил, чтобы там… без проблем было у тебя с вузом, – рассказал я, попутно думая над продолжением. – В общем, скажи мне, что тебе пригодится для этого. Я достану. Она сначала выслушала моё грандиозное предложение, после чего то ли иронично, то ли с искренним удивлением покивала головой и вернулась к пакованию своих школьных принадлежностей к себе в портфель. Вскоре донёсшийся топот нескольких пар мужских ног, достаточно крупных и увесистых, чтобы отпечатывать в воздухе угрозу, мгновенно поверг меня в смятение. Как только они приблизились к двери, по моей спине даже прошла дрожь – прямая ассоциация с четвергом. Господи, такое впечатление, что пришли эти люди за мной! – Нави, Наташ, выходи! – послышался глухой возглас мужика за дверью. – Сейчас, дядь Серёжа! – ответила Навия ему, вернув себе радостный настрой. Дядя Серёжа, Господи… Взглотнув, я попытался не выдать свой слегка дрожащий вид. Инстинктивно не хотелось показаться заикой и дрожащим кроликом перед красивой девушкой – меня спасала только наипрекраснейшая актёрская игра. Для убедительности я даже скрестил руки, облокотившись боком на школьную парту. Впрочем, это её мало впечатлило. Если вообще имело какой-то эффект в принципе – её пронзительные глаза исследовали мои слабости и страхи ещё раз, будто прекрасно понимая моё истинное положение. – Достанешь, говоришь? – её слова прозвучали больше как вызов, чем вопрос. – Обещаю, – кивнул я, всё ещё стараясь не подавать виду. – Только если это… по делу будет. – Поняла, – её голос стал немного тише, перейдя вскоре в конспиративный шёпот. – Тогда… принеси к среде газетки, журнальчики современные, американские. Я их коллекционировала, но папа все их выкинул. Она говорила так, будто какие-то журналы для Навии были настоящим сокровищем. Как-то даже неловко, особенно после того, как она смотрела мне в душу с трепетным ожиданием. – Ох… – вырвалось у меня прежде осмысленной речи. – Жалко, в Москве так и не нашла, как в клетке нахожусь… – с тихим выдохом продолжила она, после чего резко нахмурилась, будто в обиде. – Ты чего? Не сможешь? Ты же мне пообещал только что! Я сглотнул, пытаясь что-то придумать. Да что тут гадать-то, я только одного человека и знаю, где можно нужные ей вещи достать. Только неудобно будет, после того как я и в четверг к нему не зашёл, не звонил три дня, во дворе не виделись… Но куда деваться-то? Заодно и извинюсь перед другом – других идей у меня просто и быть не могло. – Да без проблем, просто… – начал я, после чего посмотрел на застывшую хмурую Навию и сдался. – Нет, без "просто". Принесу хоть стопку. После сказанных мною слов капитуляции перед ней, Навия вмиг вернула себе лёгкую улыбку и расслабила плечи. Она отдалилась от меня на один шаг, взяла кожаный беленький портфель себе на руки и грациозно кивнула на прощание. Даже спустя такое продолжительное время, я не мог выбраться из этого капкана французской сборки – такая странная, запутанная игра с высокими ставками, но такими манящими наградами… – Тогда до встречи, Дима. Не разочаруй меня! – прошептала она, напоследок похлопав меня по плечу. Она с самодовольной улыбкой отвернулась от меня и с тактом уверенной леди вышла из кабинета. Открыв дверь, я на пару секунд смог увидеть из проёма терпеливо стоявшего лысого амбала, который успел пронзить меня хмурым взглядом. Он реально стоял под дверью всё это время, мог даже в теории что-то от нас услышать… Дяденька Серёжа, называется, как мило. После прощального щелчка двери, оставшись одним в кабинете, я почувствовал вторую волну дрожи по всему моему телу. Но что же, у меня уже был план. Даже без вариантов “Б”, “В” – только “А”. В Москве наверняка можно было бы найти то место, где выбрасывают подобную продукцию, город-то большой, но если у Навии этого не получилось – то у меня-то, сука, тем более. В Химках родненьких такого места точно нет, но никто же не говорил мне, что именно нужно “купить” товар. Помнится, у Ризли есть множество всякого хлама в гараже родителей. То, что им не пригодилось во время челночества в Турцию, неликвидный товар, который не покупали, а “выкидывать жалко”. Я помню, что там было несколько стопок каких-то журналов, а если их в Турции покупали, то… Должны быть там и на английском. Вряд ли бы на турецком они что-то покупали для экспорта в СССР… Ой Господи, лишь бы прокатило…