Уроки физики

Обычно наступление пятницы означало только хорошее настроение, предчувствие облегчения после школьной каторги и долгожданный отдых. Но на календаре был именно пятый день недели, а на душе будто кошки скреблись. И вчера, и сегодня я ходил вялым и необщительным, безуспешно пытаясь выбраться из этого состояния – сегодня даже пригласил Ризли вместе посидеть перед нашим походом к Кларе. Надеюсь только на то, что я успею развеяться и наконец вернуть себе душевное равновесие. Будто… неосознанно разум пытался меня как-то развеселить, придумывая новые идеи, но раз за разом терпел неудачу. Мы с ним сидели в гостиной после нехитрого перекуса бутербродами с сыром и думали о своём… Мама занималась готовкой, отец был на какой-то деловой встрече. Не знаю, может быть, оно и так, а может, и нет. В последнее время мы и так стали редко общаться, отчасти из-за случившегося между нами, и отчасти из-за тайны, которую мы храним от матери. Было какое-то чувство ощущения бытия последней мрази, что до сих пор не открылась маме о случившемся неделю назад, – и это, ужасно признаться, было далеко не первой, а скорее сто пятисотой проблемой, мешающей мне прийти в себя… Раньше что-то поддерживало меня на поверхности и не давало сойти с ума, но недавно я утратил эту способность. Единственное, что осталось – умение притворяться человеком, у которого всё в порядке. Но, несмотря ни на что, попытки абстрагироваться от происходящей жопы имели какой-то успех. Ведь сегодня мы с Ризли морально готовились к важному выступлению для его музы сердца, а бряцать и помогать человеку, которому ты очень и очень должен, с кислым лицом – не дело. Старался отпустить ситуацию, и в компании с зоркими глазами Ризли смотрел по телевизору "Санта-Барбару", с негодованием ждал окончания внезапного рекламного блока. В последний год они стали заметно дольше и показывали всякое: новые открытые ларьки в Химках, конфеты M&M's "которые тают во рту, а не в руках", "Хопёр-инвест"… В который раз, кстати, я вижу пример с Милки веем и молоком – жалко незачем его показывать на эксперименте. Плотность веществ не будет в билетах на выпускных экзаменах… Вот твою же мать… Это снова навело меня на мысль о прошедшем дне с Навией, о том, как она с неким стыдом решила меня научить жизни. Под конец очередной рекламки с вечно улыбающимися детьми на ламповом телевизоре, от меня последовал тихий выдох – вся эта ерунда с тревожностью снова вернулась в мою тупую голову, сдавливая чувство собственного достоинства до уровня новых русских кинорежиссёров. – Как же меня бесит этот смазливый… – заметил Ризли, протяжно выдохнув. – Джейд реально дура, раз думает, что она ему нужна как актриса. – Ты реально следишь за сюжетом? – слегка приподнял я брови. – А то я просто жду, когда будут Денди показывать. – Да я так, местами… – махнул он рукой, будто застеснявшись своей же погружённости в мыльную оперу. – Делать людям в Калифорнии больше нечего. Сиди, загорай, радуйся жизни… Не смаковали они вкус бытия у нас, конечно. – Ага… – вяло поддержал я позицию друга, немного опустив глаза. – Человеку всегда нужно какую-то проблему придумать, чтобы ему скучно не было, – продолжил он. – Вот бы мне такие же дилеммы по жизни, а? Я покивал, после чего на несколько секунд выпал из этого мира. Всё никак не давал мне покоя тот случай с бандитами, мне… как воздух нужно было какое-то решение проблемы. Нет, не получится всё же до конца продержать всю эту ситуацию в себе. Я притронулся к пульту и под слегка недоумевающий взгляд Ризли понизил громкость на несколько полосок. – Слушай, Ризли… – начал я непростой диалог, с трудом сглотнув тяжелый ком. – Ты у какого тренера обучался кикбоксингу? – Чего? – явно не ожидал он подобного, почесав макушку. – Валерий Павлович, на Маяковскую езжу. А тебе зачем? – Валерий Павлович, да? Теперь уже и сам Ризли начал хмуриться, разделяя мою задумчивость. Почувствовав, что я чего-то явно недоговариваю, парень выхватил из моей руки пульт и погасил экран телевизора. Между нами повисло такое напряжение, будто бы Ризли был готов сам мне набить моську. – Чего стряслось? – задал он вопрос раздражённым тоном. – Да не бери в голову, просто подумал, что… – Я запнулся, подбирая слова. – Что надо бы попробовать, вдруг смогу записаться и… – Записаться? Так сразу? – В его голосе будто бы прозвучала усмешка. – В семнадцать уже поздновато будет, но… Погоди, я вообще потерялся, что на тебя нашло? – Я у тебя просто спросил, с чего так взъелся? – Да потому что такое чувство, что тебе пиз… – Он осёкся, вовремя повернув голову в сторону кухни, где была моя мама. – Люлей накидали, и ты сейчас думаешь, как бы отомстить. – Могли бы и накидать! Едва не вспыхнувший спор между нами рисковал перерасти в нечто большее, но Ризли в итоге мне уступил. С шумом выпустив воздух, он обвалился на спинку дивана, беспокойно осматриваясь и подбирая новые аргументы к своим подозрениям. Очередное ощущение гадства, от того, как парень искренне хотел мне помочь справиться с моими внутренними демонами, а я всё шёл в отказ, как упрямый баран. Что я вообще делаю… Мне же и правда нужна помощь, почему я так себя веду? В моменте этой нервной паузы я собрался с мыслями, чтобы всё-таки открыться… – Я его знаю? – спросил он, успокаиваясь. – Нет, это один из типов, который к нам домой приходил, – я мотнул головой в сторону порога, отделяющего комнату от коридора. – Вон тут стоял и ждал, "дядя Стёпа" зовут. – Который из братков? Ты бы всё равно не вывез. – со скепсисом протянул парень, громко выдыхая. – Таких в сплетение бей, и беги со всех ног. – Я понимаю, но… – согласился я, после чего взялся за своё горло, будто пытаясь унять спазм. – Ты знаешь, это чувство ничтожности меня так комкает. Он скрестил руки, задумавшись, и смотрел на меня уже внимательным взглядом. – Меня учили, что самое важное в жизни — это знания. В детстве я второй разряд получал по шахматам, а ты вот спортом занимался. А сейчас… – активно жестикулировал я, после чего сжал ладони в кулаки от злости. – Вот подойдет ко мне какой-нибудь второй Дядя Стёпа, что я делать буду? Уравнения ему решать? Ходы по эндшпилю показывать? Я покачал головой, чувствуя, как выдыхаю последние остатки уверенности. Звучало банально, но это была чистая правда. Мать всегда учила меня не отвечать насилием на насилие, искать компромиссы, решать проблемы мирным путем. Говорила мне, что с кулаками далеко никуда не смогу пойти… И до этого момента я как-то выкручивался, изворачивался ужом, избегая и унижений, и драк со сверстниками. Но этот случай с громилой "дядей Стёпой" и внезапное спасение от Навии… оно заставило меня взглянуть на мир другими глазами. Даже если после этого ничего не выйдет, если увидит во мне лишь хиляка… я должен стать увереннее. И если существуют ключи к этой уверенности, я готов купить их по любой цене: – Короче, меня эта вся ситуация сильно гложет, и я хотел бы научиться защищаться. Себя и моих близких. Он покивал, после чего затаился в ожидании своего же ответа. Будто мудрец из дальних стран, он прикрыл глаза и пропитывался жизненным опытом, чтобы поделиться со мной маленькой частичкой вселенского успеха. – Во-первых, хорошие и правильные мысли. – начал он с приятного. – А во-вторых, я спрошу у тренера потом, что по тебе придумать можно. Только смотри, не скисни раньше времени. – Класс, просто большое спасибо, брат… – Погоди ты, – осадил он меня, мотая головой. – С большой долей вероятности не возьмут тебя. Старенький уже для секции, а к взрослым… Даже не знаю, и возьмут с тебя больше, и церемониться не будут. – Всё равно спасибо, – последовал мой тихий выдох, полный тем не менее благодарности. – Буду знать. – Да я к тому, что, может, отложишь пока? – предложил он, легко улыбнувшись. – Выходи завтра рано утром на пробежку, подкачаемся, и через недельки две посмотрим. Тебе ж кик не нужен – мне-то он для академии понадобится, а тебе просто защищаться. Я немного задумался, тихо выдохнул и покивал головой. Я был рад в принципе любому прогрессу в этой области, и если уж эксперт мне говорил о таких шагах… Хотя бы один из грузиков на моих плечах был сброшен, и я был этому очень рад. – Не, ещё раз говорю – классно, что заняться таким хочешь, желание везде в почёте. Только эти… – пощёлкал он пальцами, подбирая слова. – Цели соблюдай, для чего тебе это всё надо. – Цели особенно важны… – согласился я, вспоминая наш прошлый опыт. – Чтобы не было так же, как и с шахматами, да? – Ну да, а то я тебе реально прописать хотел, – покивал он, начав дразниться. – Ты ещё сидел такой у доски, глаза закатывал и: “Ну, Ризли, это же элементарно, да? Ты же защиту Макаревича играешь…” – Защита Нимцовича. – Хуйцовича! – резко прикрыл рот рукой Ризли, тихо прошептав. – Ой, твою же… Я ударил его кулаком в плечо, и тут же, бок о бок, мы обернулись к коридору. Скромной рамки, из которой могло пойти наше страшное наказание. Затаили дыхание, словно ждали, что сейчас разразится яростный топот матери с криками, вызванный матершиной… Один из самых больших страхов – я при ней и слово «какашка» боялся вымолвить, а тут такое… Но, видно, сама судьба была на нашей стороне. С кухни доносился умиротворяющий плеск воды, льющейся из крана, нежно ласкающей керамическую раковину. Святая Аш-Два-О спасла нас от неминуемой кары. Божье провидение, не иначе. Мы синхронно выдохнули с облегчением, я даже невольно схватился за сердце. – Мне кажется, нам с тобой пора выходить, – прошептал я тихо, навострив на парня свои злобные глаза. – Воспользуемся удачей, которую нам даровали всевозможные Божества. Взглянув на часы в зале, я убедился, что был уже почти час дня. К черту эту «Денди-новую реальность», если бы мать услышала мат в комнате, мне бы точно пришлось копать себе могилу. В лёгкой панике я торопливо схватил уже готовый чехол с гитарой. – Ты извини, я не знаю, что на меня нашло… – тихо пробормотал Ризли. – Не бери в голову… Мы подошли вместе к входной двери. Я поправил лямки чехла для гитары, после чего осмотрел свой внешний вид в зеркале. Красавец… Эдакий солист Depeche Mode. Чёрная кожанка, конечно, вызывала вопросы в начале мая, когда термометр уже переваливал за двадцать, но плевать – сегодня нужно выглядеть безупречно. А мама же продолжала быть на кухне, явно не обращая на нас внимания, надо бы хоть знак подать… – Мам, мы пошли! Секундное ожидание, и она всё же вышла к нам после такого сигнала, с поднятой бровью осмотрев меня с большим чёрным чехлом. Даже не отпустила из рук кухонное полотенце, до сих пор крепко держа в руках морковку. – Это куда это? – кивнула она на мой чехол. – А гитара зачем? Попрошайничать, что ли? – Нет, Ольга Константиновна, мы идём за любовью и женскими сердцами! Ну и выдал! А ещё говорил, что стесняется. Видимо, перспектива тренировать меня и будущие олимпийские лавры вскружили ему голову. – Ох, какие романтики… – мама покачала головой, подмигнув мне. – Смотри мне, чтобы без беременных! – Да мам, ну ты чего? Ризли же усмехнулся с нашего разговора, тренер, блин. Недолго думая, я и решил сдать его матери с потрохами: – Я вообще вместе с ним, ему помогать. Он скривился, улыбка сползла с лица. Посчитал это предательством, наверное… Ну, извини, что уж тут! – Какими вы большими стали, а? Неужто и до внуков я доживу с Ленкой? – вздохнула она и, облокотившись о дверной косяк, вспомнила маму Ризли. – А то помню, узнал ты как-то один раз, что розы целых три рубля стоят. Так ножками затоптал, вопил обиженно на всю квартиру, что никогда-никогда не женишься! – Ну мам! – протянул я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. – Ты серьёзно? – А что такого? Такой миленький был, – мама тихонько рассмеялась, искорки веселья заплясали и в её глазах, не отпускавших меня. – Помню, как ты горевал, что тебе Катька из Курьера так ничего и не написала в ответ. Так старался, даже эти лепестки тюльпанов к письму приклеивал. – Ой, ну… – взвыл я, обернувшись, – Чувак, давай быстрее пойдём! Пока я тут к чёрту не сгорел от стыда! Я потолкал его в сторону двери, сильно прижав губы. Ещё несколько минут в такой теме, и я и правда мог коньки отбросить от зашкалившего уровня сконфуженности. Быстрее, пока она ещё не рассказала про всех тех, кто мне нравился. Не дав маме и слова вставить, я выпихнул Ризли за дверь, резко обернулся и быстро помахал ей рукой. – Да-да, мам, я закрою! Папе привет! – отчеканил я, пулей выматываясь из квартиры. Дверь захлопнулась за мной, ключ провернулся в замке. Долгий выдох, пропитанный стыдом за мои детские романтические порывы, казалось, прожигал меня изнутри. Пока я пытался восстановить дыхание, за спиной у меня Ризли чуть ли не задыхался в истерическом хохоте – хуже этого чувства просто не бывает! Я резко обернулся, бросив на него испепеляющий взгляд: – Успокойся! – прошипел я. – Текст лучше ещё раз повтори, а то обосрёмся мы тут с тобой. – Не, погоди, – Ризли утирал слёзы, пытаясь успокоиться. – Ты чё, правда писал ей письма? – Мне было, сука, девять лет! – топнул я ногой, эхо прокатилось по лестничной клетке. – Давай я потом к твоей матери схожу и узнаю, чем ты в девять лет занимался? – Ну, с другой стороны, мне теперь понятно, почему Клара для тебя только друг. Ты больше по блондинкам, в принципе. – Да иди ты нахер! Взвыл я, после чего подошел к лифту и с усердием нажал на кнопку вызова. Хотя я и побросался громкими словами, Ризли принял мои выражения легко. Вообще, кстати, возможность без последствий выдать Ризли мой пламенный гнев и словесную кислоту – была, есть и будет одним из составных частей бетона нашей дружбы… Всё-таки, когда нужно – он же включает в себе здравого человека и даёт мне побыть собой, даже если это в моментах озлобленная обезьянка. На том и спасибо! Эмоции стали уходить на второй план, отдавая место звукам медленно поднимающегося к нам лифта. Механические обороты и скрежет металла, предчувствие, что я скоро выйду на улицу и смогу спокойно выдохнуть. А там можно будет и до конца расслабиться, не дать место тараканам в голове и просто жить эту жизнь. Всё это скоро будет, пока мы… – Слушай, кстати, про эту… Наташу, – вдруг вспомнил Ризли, ожидая вместе со мной прибытия лифта. С чего это он? Я проморгался, сперва даже и не поняв, про кого он говорит. С лёгким оборотом головы к парню, на время ушло и успокоение души. – Ты же… там не планируешь ничего? – поинтересовался Ризли, мельком глянув на меня вполоборота. – А что? – как бы безынтересно ответил я. Только по поступившему тяжёлому выдоху собеседника я мог понять, что он хотел услышать от меня другой ответ. Молчание между нами было достаточным по длине, к моменту как Ризли закусил губу, с громким грохотом открылись двери поржавевшего лифта и отдали на наши лица лёгким жёлтым светом с лампочки кабины. Ризли просто стоял на месте, обдумывая свои дальнейшие слова: – Просто узнал недавно… рассказал мне знакомый, который за дворовой жизнью следит. Группировщик, – начал он шёпотом, сжав кулак. – Там она со шпаной какие-то темы мутит… Кто конкретно – без понятия, но… Он прервался, посмотрев мне в глаза и будто бы испугался продолжать. Посмотрел прямо в мои нахлынувшие разочарованием глаза. Да, можно и не продолжать. Когда мне казалось, что всё более-менее встало на свои места – в моменте быстро оборвалось на тысячи частей, оставив во мне пустоту. Это не было похоже на грусть и обиду, нет. Чувство, что мне можно было провалиться под землю прямо сейчас и не подниматься наверх – было не из этих. Глаза медленно опустились вниз – чувствуя предательство, которого и не было. Сам себе напридумывал ведь, ничего же она не обещала. Просто нам было весело, вот и всё. – Да ничего… – солгал я, будто тема эта меня реально не касалась. – Давно знаешь? Двери лифта успели закрыться снова, с тем же грохотом отрезая нас от кабины и оставив одних. Он поехал вниз на другой вызов, громко скользя и пыхтя, мчался как мог к другому жителю подъезда. – Месяц как. Наверное, давно, – покачал он плечами. – Ты там, если что, аккуратнее просто будь. Лишнего не болтай. И я на это благородно, легко покивал. Так и хотелось интерпретировать его слова как не убитые надежды, а просто дружеское предостережение. Хотелось, вот только зачем себе врать? Надо в конце концов быть сильнее, не только в физическом плане, но и в духовном. Так больно внутри, что единственным выходом было подсознательно найти себе причины сказать: «Ну и что?», пока друг продолжал сверлить меня обеспокоенным взглядом. Пусть это и будет выходом. – Да знаешь… – с лёгким выдохом отмахнулся я, изобразив улыбку. – Разберусь как-то сам. Спасибо тебе за такой ликбез. Нажав снова на кнопку вызова кабины, я осознал, что образовалась другая задача. Хотелось ещё быстрее выйти на улицу, убежать от этого места и сконцентрироваться на предстоящей помощи Ризли. Смешно даже. Он будто бы неумышленно пытается меня добить в такой ответственный момент, во время совместной миссии… – Не расстраивайся, братишка, – пробормотал Ризли, покачав головой. – У неё там свой круг общения, у тебя свой. Эти слова были способны только сильнее выбесить. Как призывы успокоиться кричащему от гнева человеку. Однако, всё-таки, несмотря на такие гнетущие ощущения крушения романтических надежд, я был определённо спокоен. Странно даже… Видимо, чувство благодарности перед ней за хорошее время и важные жизненные уроки так пересиливало собственное эго, что можно и порадоваться. Пусть просто всё идёт своим чередом, сама будет решать над тем, что ей больше по душе – главное с ней для меня, ведь, это её учёба. – Всё равно она хорошая… – прошептал я, искренне улыбнувшись в сторону лифта. – А таких людей надо правильно отпускать.

--- ---

Спустя двадцать с лишним минут мы с Ризли были уже у дома Клары. Прошедшая огонь и воду моя душа была крепкой как камень – по ощущениям, вообще ничего будоражащего не было и не планировалось. А вот мой друг сильно волновался. Как только перед нами показалась давно знакомая мне беленькая хрущёвка с рыжими линиями, он стал как-то учащённо дышать, что с одной стороны было мило, но с другой – это могло навлечь на нас большие беды… Ведь это же он главный бенефициар сегодняшних торжеств. Парень сбоку от меня должен же просто сиять от счастья, а на деле выглядело так, будто он идёт на допрос в местное РОВД. – Ты в порядке? – не выдержал всё же я, и спросил. – Я? – опомнился он, энергично кивая. – Да, да… Нормально… Даже улыбнулся, будто подтверждая свои слова. Это вот "нормально" можно было описать так, что при открытии Клариной входной двери будущий милиционер упадёт в обморок. Не успели мы и зайти внутрь здания, покинув освященную ярким солнцем улицу, как всё могло рухнуть. Никуда это не годится… – Постарайся сейчас представить, что уже всё у тебя получилось, – я развел руками, успокаивающе улыбаясь. – И ты для Клары будешь во второй раз петь. С абсолютной уверенностью, что ей зайдёт. – А если я… – Ты лучше меня знаешь, что мандраж не поможет, – после он почувствовал моё прикосновение к его плечу. – Давай, притормози. Остановившись прямо на бетонной обшарпанной лестнице, я показательно вдохнул влажный подъездный воздух в грудь и выдохнул. Других способов терапии от нервозности были просто неведомы моей душе. А затем начался и сеанс исцеления душевных тягот, Кашпировский отдыхает: – Просто покажи, как тебе она душу греет. Лети на этой тяге, а не карабкайся. … Что я только что сказал? Мне просто хотелось немного побыть как Рокки, сказать что-то умное и пафосное, способное быть высеченным золотыми буквами… Но, видимо, собственный недостаток опыта был способен подобрать что-то вроде такого смешного. Благо, хоть сам Ризли не нашёл ничего странного. Будто действительно вдумавшись в сказанное, он решительно выдохнул, открыл глаза и наполнился решимостью. – Всё нормально, я готов. – Красава. И вот, финишная прямая. Мы вместе подошли к нужной нам входной двери, после чего я зажал пимпочку звонка. Как и прежде, спокойствие и уверенность держали главенствующие позиции, но не у моего компаньона. Пока парень рядом бегло и в последний раз просматривал написанный текст выступления, я готовился разговаривать и брать на себя инициативу. Секунда ожидания, пять, десять… Так странно, что никто пока не ответил. Не помнится, чтобы Клара собиралась уезжать на дачу или по другим делам. Во время долгого ожидания даже промелькнула мысль, что мы зря готовились и там никого нет… Но! – Кто это там? – послышался глухой вопрос старушки за дверью. Эх ты, какая неожиданность! – Баб Галь, это я, Дима, – радостно ответил я, улыбнувшись в глазок. Ризли же с нервным дыханием перечитывал последние строчки, после чего резко скомкал бумажку и поместил её в карман. Если бы он был поувереннее сейчас, Боже… – Ой, Димочка! – воодушевленно сказала за дверью бабушка, начав крутить механизм замка. – Сейчас… Дверь со скрипом открылась, и я увидел бабушку Клары. Знакомая ещё с позапрошлого дня рождения Её Святейшества, сухонькая, будто кто-то недавно сделал из неё изюм, Баба Галя осмотрела меня очками с толстой бежевой оправой. На самом деле довольно позитивная и дружелюбная, явно выделялась в лучшую сторону по сравнению с вечно ворчливыми сверстницами. Но сейчас она явно стала недовольной, как только её блеклые карие глаза встретились с моими… – А где это у тебя очки? Потерял что ли? – сразу же последовала критика баб Гали. – Нет, – помотал я головой, немного замявшись. – Мне… одна знакомая предложила их не носить какое-то время. Ограничусь такой характеристикой. Навия – самый милый создатель моих комплексов. – А ты её не слушай, ишь, какие у тебя знакомые! – поворчала она. – А то баб Галю бы с Кларочкой перепутал! И нам обоим стало с этого немного смешно. Двое близоруких людей точно могли понять друг друга лучше, чем счастливые обладатели зорких глаз… И если говорить о них, то я прямо чувствовал, как готов был лопнуть от волнения стоявший по правую сторону Ризли, не решавшийся сейчас показаться бабушке. Ждал своего звёздного часа. Тогда начнём, раз публика просит. Облокотившись на косяк дверного проёма, я заглянул в коридор квартиры одноклассницы в поисках нужного человека: – Баб Галь, я, кстати, к Кларе пришел. Она дома? – Господи… – донёсся до меня из зала тяжелый вздох одноклассницы. Ох, ну она хотя бы на месте. – Кларуш, ну как ты так? – обернулась в сторону комнаты с внучкой баба Галя. – Дима же обидеться может! – Ба, не впускай его, пожалуйста! Я занята! – настаивала раздражённым голосом Её Величество. Ризли громко взглотнул, сомкнув глаза. Ей-Богу, его беспокойный вид был готов и меня поломать – чувака, который сейчас всю работу и делает. Сбоку от меня стоял… Ох, спокойнее. Ситуация и так сейчас висит на волоске от полного провала, агрессия не поможет. Просто настало время блистательного меня. Когда, если не сейчас, мне придётся брать на себя ещё больше ответственности – пригодится потом, когда сам предложение руки и сердца делать буду. – Клар! – не выходя из образа, я обратился к знакомой на другом конце квартиры. – Выйди, пожалуйста, на пять минут сюда! Сюрприз будет! О том, что меня услышали, я мог понять по громкому выдоху и звуку отскочившего карандаша о деревянную столешницу, последовали неторопливые шлепки тапок об пол. А баба Галя, расценив обстановку, уже к этому времени пошла неторопливо на кухню, тихо бормоча что-то себе под нос и скрылась из виду. Не хотела участвовать в наших своеобразных разговорах, которые иногда походили на соревнования по саркастичности и иронии. – Идёт, – тихо прошептал я, не сводя глаз с коридора. Компаньон же на мой шёпот выдохнул, взяв остатки своих нервов в кулак и приготовившись. Хотя бы сейчас не возникало мыслей, что он пойдёт на попятную – и то хорошо. А подошедшая Клара, показавшись из коридора, выглядела не столь впечатлённой – точно ожидала от меня чего угодно, только не приготовленного подарка. Слегка угрюмое лицо гармонично сочеталось с её растрёпанными волосами, широкой и обмазанной красками футболкой, в целом уставшим видом. Сегодня она будто никуда и не выходила из дома, будучи погружённой в свои дела и отдых. – Я вся во внимании, – пробормотала она, предварительно цокнув. И тут, сразу же после её слов, дверь распахнулась настежь. Клара осмотрела сначала Ризли с немного округлившимися глазами, а потом и меня, вооруженного теперь и гитарой. Кажется, её это и вправду удивило, такой её я не видел уже давно – хорошо, значит, дело пошло! Всё было по моему плану, который я позаимствовал из телепередачи с советами «для мальчиков». И хоть я бы сильно обиделся, если бы меня назвали не пацаном, парнем, мужиком – а мальчиком, чувство живого интереса преобладало надо мной. Вначале нужно удивить, приковать к себе внимание – а только потом начать проявлять себя во всей красе. Время воплощать наработки в жизнь: – Привет, привет, радость моих дней! Большой пучок сиреневых огней! Голос друга был, слава Богу, поставленным и достаточно ярким. Ему отводилось само исполнение, а на мою ответственность бросалась гитара и музыкальное сопровождение с ней. В целом, чтобы избежать неловкостей и дрожи в коленках, мы договорились действовать по плану и не импровизировать… Не зря, кстати, в последнее время я попрактиковался с гитарой. Звуки в подъезде звучат, как бы сказать, аутентично – но плавно, с правильно подобранным для эха лестничной площадки искрящимся тоном. – Я душу изливал и прямо му-учился, На кон судьбы поставил бы все фьючерсы. Маленькая пауза перед припевом, в которую Клоринда уже успела слегка улыбнуться и облокотиться на косяк входной двери. Господи, мы с ним шикарные, аж гордость за самих себя берёт! – О-о-ой, Клоринда! Му-уза журналиста! Будешь навсегда моим номером один. Такая опьяняющая, словно никотин. – Граждане, Минздрав России предупреждает: потребление никотина вредит вашему здоровью, – заявил я внезапно официальным тоном, продолжая перебирать струны. Да, такое было тоже запланировано. Юмор был способен разрушить последние башни сопротивления, что привело бы нас обоих к долгожданной победе. Однако внезапно дверь открыли и другие соседи. Точнее, справа от нас – резко защёлкал стальной механизм замка, будучи шумнее даже гитары, высунулся почти пожилой мужик и нахмурился в наш адрес. – Что вы тут разорались? – резко гавкнул он в наш адрес. – Что вы тут ноете, не стыдно вам? На полсекунды сердце ушло под пятки. Хилый мужик в выцветшей зелёной майке с олимпийским мишкой, словно выжатый лимон от алкоголя и табака, с ненавистью прожигал нас взглядом и грозился похоронить наш вечер. Ризли, казалось, совсем растерялся, даже отступил на шаг, будто этот злобный карлик своим присутствием вытеснял нас физически с площадки. – Мы вам помешали? – с напускным интересом спросил я, перехватывая инициативу. – Спать не даёте, я всю ночную смену отпахал! – не переставал гавкать на нас неизвестный мужчина, буквально брызгая слюной на пол. – А вы тут воете на весь подъезд! Тихо, спокойнее… Как бы мне и не хотелось послать этого нахуй – мне нужно было держать лицо и спасти шоу. И было множество путей решения – например, разбить гитару о его седую голову. Идея, безусловно, заманчивая, но чреватая последствиями и полным уничтожением атмосферы. Спокойствие и притворная вежливость – вот что требовалось от меня в данный момент. – Я вас понял, – преодолев себя, я неглубоко кивнул и положил одну руку на сердце. – Мы будем играть заметно тише. – Ещё один звук, бля, и я вам… Будто только и ждал повода, мужик сжал кулак и грозно нахмурил брови. Но это было… всё. Внезапно его словно осенило, и в тускло-серых глазах соседа Клары мелькнуло подобие стыда. Перед двумя молодыми парнями и девушкой он, кажется, осознал всю нелепость своего поведения и живой пример возрастного быдла. Вздохнув, он захлопнул дверь, признав поражение перед моей ослепительной вежливостью. Это называется торжество вежливости и манипуляции людьми. Порой мне становится самому от себя страшно, правда, однако сейчас эти усилия были направлены в доброе русло. Итак, маленькая пауза начала подходить к концу, на протяжении которой Ризли нервно бегал глазами. Однако кризис закончился, и я был готов продолжить выступление – конечно же, строго по плану, и только ждал его сигнала. Вот только судя по его наконец нашедшим место глазам во взгляде Клары, у моего друга были совершенно другие мысли. – Сосед расшумелся, но всё равно, – продолжил он, вернув мягкую улыбку. – Брянь, – тихо прошептал я, держа гитару в руках. Клоринда тихо рассмеялась с этого, прикрыв рот рукой. Хорошо, что она восприняла это как шутку, ведь я действительно уже не мог играть на инструменте – компромисс с соседями буквально лишил меня функционала, всё на себя взял Ризли. Однако, это было не всё… – До конца мне пропеть для тебя суждено… То, что сейчас он начал исполнять – чистой воды импровизация. Яркое желание, чтобы Ризли смог дотянуть до какой-то приемлемой концовки, пока меня сместили на роль комедианта: – Брянь-брянь. Тем не менее, внутри я стал чувствовать приблизительно то же самое, что и до недавнего времени Ризли. Пока у нас всё шло по плану, в душе царили спокойствие и уверенность в своих действиях. Но когда инициатива и контроль уходят из твоих рук, то в твоей груди нагло заселяется тревога… И лучшее, что я мог сделать сейчас – держать на лице улыбку и не портить игру: – Про те бриллианты в твоей синеве, Про многие желания в моей голове, То, что мы видим, засыпая в траве… Он затаился, будто вынашивая очередной сюрприз. Выкручивая артистизм на предельную мощность, Ризли схватился за грудь, словно сраженный стрелой амура, и протянул к Кларе свободную руку. Внезапная, ослепительная волна обаяния окатила девушку: – Клара, мы пойдём с тобой в кафе! Вот это капец… Наша слушательница на такое тихо выдохнула, подумав и вместе со мной, что представление подошло к концу. Я просто тоже уже не был в курсе, когда оно подойдёт к своему завершению, ведь мы планировали пропеть вообще три куплета, но… Да и хрен с ним. Главное, что Клара улыбается и даже смеётся. А как говорили одни умные люди: если девушка смеется с твоих шуток, а не над тобой – то дело в шляпе. – Давно не виделись, Риз… – как-то двусмысленно прокомментировала итог выступления Клара. – А? Ну да-да… – слегка засмущался он, добавив под конец, – Неделю как. – Неделю? – удивился уже этому я, обернувшись к другу целиком, – Ничего себе, а я думал, что вы… Не успел я и договорить, как он и Клара посмотрели на меня одновременно, но по-разному. Парень нахмурился, невербально предлагая мне заткнуться, а у Клары был только лёгкий интерес. Мне почему-то казалось, что они не виделись уже года… два как, и поэтому считал, что всё это было нужно только для того, чтобы наконец получить отказ… Но, видимо, это я просто плохо разбираюсь в жизни моих друзей. – Что вы… видитесь каждый день, – пробормотал я, быстро выкручиваясь из ситуации, – А то ты… стал очень занятым в последнее время. К этому веду. Не сильно правдоподобно выглядело. Будто всем и так было очевидно, о чём я думал и какие сомнения присутствовали в моей голове, и тем не менее, Кларе было достаточно хотя бы каких-то от меня оправданий. Будучи до этого обезоруженной, девушка начала возвращать себе привычную черту её особенного характера, не иначе как королевской. И довольно скоро от очарованной девочки не осталось и следа, на моё сожаление. Предчувствие, что сейчас между Ризли и Кларой будет своеобразный диалог, где моё присутствие будет нежелательным – было громадным. – Я так и не поняла, последнее, про кафе – это вопрос или утверждение? – начала дразниться Клара, скрестив руки. – Это приглашение! – мгновенно ответил парень, скопировав её позу с ухмылкой. Ризли крепко стоял на ногах, не отступая от своих позиций. От него и так стало веять таким ослепительным шармом, будто парня незаметно подменили. А я уже успел накрутить себе мыслей о том, какой он дрожащий котёнок, боявшийся и пискнуть… Благо, Клара видела только такую, уверенную версию парня, и ей это нравилось. Она тихо выдохнула и посмотрела на меня с теплой улыбкой: – Он тебе хоть оплатил услуги «брянь-брянь»? – Мужская солидарность бесценна, – переняв манеру Ризли, я с гордостью отмахнулся от меркантильных соображений. – Особенно если без резюме брали. Не на что рассчитывать. – Волонтёром пошёл, это почитаемо в последнее время! – поддержал меня друг. Мы кивнули друг другу, поймав общую волну. Мужское братство, не иначе, и другим эпичным выражением это не охарактеризовать – потому что я действительно был горд за него. Как я его сначала недооценивал и как я рад, что долгожданно ошибся. Однако, последнее слово было не за нами. Клоринда, осматривавшая его с нечитаемым отношением, немного задумалась, опустив взгляд на бетонный серый пол лестничной клетки. Последовал опечаленный выдох: – Я сегодня никак не смогу, другие планы. – Как показалось, сухо поделилась она и кивнула в сторону квартиры. – По дому много чего поделать нужно, да и с подружками пообещала встретиться. – Вот оно что… Ризли убрал улыбку, с трудом держа лицо. По нему я мог сказать, что это его опечалило – и это было понятно. Я и так предполагал, что она отмажется, ведь… – Ты мне тогда завтра позвони, вечером. Ничего? … Я аж обомлел от такого, будто это мне девушка сказала «да». С широко раскрытыми глазами, не способными скрыть шок от только что сошедшего земного чуда, я остолбенел и замер. Даже реакция Ризли была куда спокойнее – он вернул себе радостный вид побеждённого льва. Пока я всё ещё находился в трансе и непонимании происходящего. Это вообще что только что произошло, неужели… – Ничего, завтра тоже хороший день будет, если синоптикам поверить! Скажешь тогда номерок домашний? – У Димы с девятого класса мой номер был, не передал тебе? – Да ты что, какой в этом тогда смысл? – посмеялся Ризли. – Гораздо лучше, если ты мне сама его передашь, а не через третье лицо. Даже если это Дима. Он подтолкнул меня в плечо, пока я ещё был мысленно где-то между Марсом и Сатурном. Было тяжело прийти в чувство, по правде говоря – ведь если всё так у моего друга классно получилось… – Да, совершенно верно, – понемногу выходя из транса, я еле открывал губы. – Такая… своеобразная награда. – Вот оно как всё у вас сложно… – протяжно выдохнула Клара, после чего бросила Ризли очередной вызов. – 95-60-11, запомнишь так? Записывать не буду. – 95-60-11, – в точности повторил парень, кивнув. – Я эти цифры запомню так же, как дату рождения. Не переживай. В ответ на такой выпад Клоринда только цокнула, до этого ожидая подобных слов, но в тайне надеясь на что-то другое. И скорее была не разочарована, а только доказала самой себе, какой она может быть провидицей. Нисколько не изменяла себе сия Святейшество, что и было ожидаемо. И под конец этой долгой, эмоциональной сцены с кучей острых поворотов, она взялась за ручку двери и готовилась уже прощаться с нами. Помахав нам, она уже мысленно готовилась продолжить свои прерванные дела по дому – хоть по мягкой улыбке и можно было подумать, что этот пятиминутный перерыв для неё был тем, что нужно: – Давайте тогда, серенадчики. Не раздражайте больше моих соседей. – До завтра! – так же весело помахал ей Ризли. – Пока… – всё ещё тихо и шокировано мямлил я. И деревянная дверь медленно захлопнулась перед нашими с другом лицами. Еле слышимым оборотом стального замка оканчивалось главное событие нашего общего дня, оставив волнующее послевкусие в груди. То чувство, которое первые секунды даже не позволяло нам вместе развернуться и пойти по домам. Пришлось даже снова подать пример Ризли, первым развернув свой корпус и положив гитару заново в кейс. Мы прошлись в одну линию, как некие солдаты на параде, по лестнице вниз и до сих пор пробовали переварить всё то произошедшее, в чём мы приняли участие. – Это реально сработало… – прошептал я про себя. – Подожди, я сейчас на адреналине… В полной тишине, перебиваемой почти синхронным топотом наших ботинок о бетонные ступеньки, мы покинули тусклые, серые краски подъезда, и нас с распростёртыми объятиями приняли яркие, солнечные лучи улицы. Лёгкий майский ветерок обволок лицо и в очередной раз доказал мне, каким невероятным временем является этот пятый месяц девяносто пятого года. А затем, словно слетев с катушек, Ризли пригнулся и как завопил на всю улицу протяжным криком радости, что аж заставило меня пригнуться и отойти от парня на шаг. А затем и я сам, будто скинув с себя чары магии заморозки, громко рассмеялся. – Мы сделали это! – продолжил он вопить, взяв меня крепко за плечи. – Мы! Мы! – Чувак, чувак, подожди! – продолжал я смеяться, неосознанно пытаясь сбить градус эмоций. – Она ещё может услышать… – Да к черту! Это просто лучший день в моей жизни! – резко помотал парень головой, вобрав воздух до предела в лёгкие. – Ох, я чуть не помер прям там! Ризли аж присел на корточки, расставив руки на коленях, и попытался привести своё дыхание в норму. Под недоумевающий взгляд прохожего, остановившегося посреди улицы на такой крик, парень попробовал успокоиться и больше лишний раз не нервировать местных жильцов. – Ты знаешь, я на соревнованиях в первый раз так сильно не волновался. А вот когда подошёл к двери, то просто… – встал парень на ноги, после чего резко помотал рукой от груди в имитации сердцебиения. – Дын-дын-дын-дын! – Да ладно тебе! – Я серьёзно! – резко не согласился со мной Ризли, показав пальцем на подъездную дверь. – Ещё когда этот хрен старый выскочил, я чуть не дёрнулся. Но фух, слава Богу, ты всё разрулил прям как царь. Что, царь? Не успел я даже среагировать на такое ухмылкой, как парень резко потянул меня к себе и очень крепко прижал к груди. Даже показалось, что он сдавил мой скелет, от чего из тела вышел непроизвольный глубокий выдох, испустив весь воздух из лёгких. – Ты… – сдавленным голосом прошептал я. – Подожди, тебе надо ещё к встрече подготовиться, и… – Да я этим сам займусь, не маленький уже, – продолжал он меня держать крепкой хваткой, как ребёнок мягкую игрушку. – Слушай, я тебе… вот прям обязан. Я бы в одиночку точно не смог это всё сделать. Находясь на пике своих эмоций, парень отпустил мои плечи и поставил меня ногами на асфальт. Переполненный ликующим восторгом, казалось, что само тело Ризли не может выдержать всей той благодарности и счастья, с которым он хотел поделиться. С улыбкой до ушей он махнул рукой и продолжил поток комплиментов: – Вот… Что тебе нужно, отдам! – заверил он успокаивающимся голосом. – Приходи хоть в три часа ночи в Сегу поиграть. Хоть все эти газеты из гаража Наташе отдавай. – Да ладно, всё, харош! – похлопал я парня по спине. – Не харош! Ты меня услышал? – посмотрел Ризли в мои глаза, опуская улыбку. – Я серьёзно сейчас с тобой! – Да я услышал тебя… А затем и я потянулся обниматься, выражая от себя всю ту благодарность, копившуюся ко мне во мне за столь долгое время. Крепко прижимая друг друга, каждый из нас пропитывался чем-то невероятно светлым и трогательным… Чем-то тяжело поддающимся описанию. – Я на самом деле рад, что у тебя всё получится… – тихо прошептал я, отпустив его. – Не проворонь её только. Теперь вместо меня будешь бабе Гале огурцы в банках носить. – А? – поднял парень брови. – Ты о чём, какие огурцы? – Ну, батя у Клары же занятой географ, знаешь ведь? Поэтому я до этого бабе Гале и тёте Оксане помогал по дому. Но когда у её Святейшества уже и парень будет, то… – Чего? – оторопел он, отлипнув от меня. – Ты… – Ага, – активно я покивал головой, перейдя на хихиканье и загибая пальцы, – Банки с дачи таскать, шкафы двигать… О, точно, баба Галя ещё о ремонте говорила в последнее время, а то Кларе… – Чел, ну ты и обломщик! – возмутился Ризли, фыркнув. – Э-эй, это ты так говоришь с царём, а? – сыронизировал я, скрестив руки. Невозможно было не заметить, как передо мной надувшийся шарик веселья и романтизма быстро лопнул, оставив после себя разочарованную моську. Лицо его будто вытянулось, а глаза забегали от моего лба до носа, не находя им места. После непродолжительных, но явно мучительных размышлений о бренности бытия, Ризли с досадливым фырканьем похлопал меня по плечу, всем своим видом демонстрируя, что разочарован во мне как в самом эпичном обломщике тысячелетия: – Давай, увидимся… – А? Ты это куда пошёл? И ушёл от меня, оставив одного у подъездной двери. Улыбка сползла с лица, вспоминая, что нужно будет делать дальше. Благо, хотя бы я выполнил свой дружеский долг, осталось ещё несколько дел… – Это жизнь у меня главный обломщик, Риз…