Спектакль: «Ромео и Джульетта»

      — Это конец, — произносит Изуку куда-то в пустоту, пока в зале играет мелодия, предвещающее начало пьесы.       Мидория аккуратно выглядывает в зал, чтобы расчитать масштаб трагедии в случае провала. К большому сожалению, зал полон и среди гостей он видит свою маму, родителей Бакуго, родителей других своих одноклассников, учителей, учеников академии, начиная с первого курса, профессиональных героев, которые нашли время посетить выступление и даже друзья Бакуго со средней школы пришли, а также было ещё много лиц, которые Мидория видел впервые. Класс А вырос в популярности после победы над Лигой злодеев и это пугает Изуку. Мидория главный герой и если он все испортит, то пиши пропало!       На сцене появляются первые действующие лица и паника Изуку только растет. К тому же милую девушку будет играть мускулистый парень. И Мидория признаётся себе, что готов смириться с мускулистым парнем вместо Джульетты, но не когда это Бакуго, мать его, Кацуки! Мидории страшно сказать ему о своих чувствах один на один, а тут придётся играть признание в любви на сцене у всех на глазах и это ещё увидит мама!!!       — Почему именно Каччан? — Ноет Изуку возле Очако.       — Тоже задаюсь этим вопросом, но главное, чтобы все прошло как надо и красиво, — записывая что-то в блокнот Урарака цокнула и, подняв взгляд на сцену, обомлела. — Блять.       — Что? — Изуку сначала не поверил, что действительно услышал как Очако ругается.       Мидория проследил за направлением взгляда девушки и лицезрел как на сцене Киришима и Серо, которые на репетиции скучали больше всех, сейчас самые счастливые люди на планете, старающиеся сдержать свой истеричный смех. У них это очень плохо получается. Они должны играть стычку двух враждующих семей, но на сцене стычка двух шутов. Из рук Эйджиро выпадает муляж меча и Серо уже не может сдержать хохот.       — Нет-нет-нет, — Очако мотает головой. — Я им потом устрою! Месяц смеяться не смогут! Я бы на их месте выступила намного лучше. Вот если бы я выбирала всем роли, то все было по-другому!       — Урарака? — Мидория заботливо дотронулся до плеча, наклоняя голову чтобы убедиться, что она не плачет.       — Это кошмар, — Урарака закрыла лицо руками, но почти сразу резко убрала ладони, сжимая их в кулаки и вздохнула. — Ну ничего страшного, я просто с ними поговорю.       Мидория разглядел в подруге все стадии принятия за две минуты. К счастью Очако, на сцене появляется газ команды: Шинсо в роли Капулетти и вместе с ним другие действующие лица.       — Ответь мне, — шепчет Шинсо персонально для Серо.       — Что? — Ханта в миг успокоился после того как Хитоши использовал на нём свою причуду и та же судьба настигла Киришиму.       — Что здесь за шум? Подать мой длинный меч! — Величественно произнёс Хитоши, протягивая ладонь.       — Костыль, костыль! К чему тебе твой меч? — Момо в наряде жены Капулетти выглядела шикарно.       — Ты, подлый Капулетти! — Оджиро вырывался из захвата рук Хагакуре, которая играла его жену, синьору Монтекки, — не держи!       — Не дам тебе приблизиться к врагу!— Выкрикнула Тоору.       Почему-то после выступления Серо и Киришимы, Мидория стал чувствовать себя увереннее. Он уж точно выступит лучше этих двоих. Киришима возвращается со сцены уже не под влиянием причуды Шинсо и Очако сразу же ловит его.       — Пожалуйста, держи себя в руках, — Урарака давит улыбку как может. Она не хочет грубо высказываться и кого-то обижать. Она ведь не такая.       — Прости, это было не по-мужски, — Эйджиро виновато отводит взгляд.       — Возможно, — Очако неловко усмехнулась. — Серо это тоже касается, передай ему пожалуйста.       Дальше должен выйти Мидория и он готов. Все слова в голове, отполированные до блеска. Он должен рассказать, что влюблён в Розалину. Изуку выходит на середину сцены, где стоит Ханта.       — Вели больному сделать завещанье — как будет больно это пожеланье! Серьезно, брат, я в женщину влюблен, — с каждой репликой Мидория становился увереннее и он видит как Очако поддерживающе показывает большие пальцы вверх.       — Я так и думал: в цель попал я верно, — Серо снова выглядит скучающим как на репетициях.       — Стрелок ты славный, — на секунду взор Изуку сместился вправо и он увидел как за Очако стоял Бакуго и не сводил глаз. — И он прекрасен... — Уверенность Мидории испарилась, будто её и не было, — она! Точнее, она прекрасна!       Урарака с хлопком приложила ладонь ко лбу. Это только первая сцена первого акта. Выступление будет длинным.       Несмотря на то, что Изуку только что немного ошибся, Бакуго считает, что он выступает хорошо, а самое главное увлечённо. Возможно он даже сможет почувствовать себя его парнем на фоне игры персонажей. Хотя бы на пару часов почувствовать себя в отношениях с ним. Очевидно, что добровольно Мидория никогда не примет его чувства. У них там вроде что-то с Ураракой, поэтому Бакуго считает себя вообще лишним и только сегодня он дал волю эгоизму, захватив роль Джульетты. Да, все на столько плохо, что даже сам Кацуки считает Очако более подходящей на роль Джульетты. Это очень злило самого Бакуго. И даже когда Изуку вернулся со сцены, он снова прилип к ней и Кацуки даже понимает почему. Урарака добрая, целеустремлённая, внешность у неё миловидная, она сильная и одновременно мягкая, словно неньютоновская жидкость. Бакуго не любит неньютоновскую жидкость.       Сейчас на сцене Кацуки наблюдает за Шинсо, который обещает выдать свою дочь Джульетту замуж за Тодороки, играющий того самого богатого дядьку, которого отшивают без причины как в любой драме. Капулетти объявляет о празднике у себя дома и отдает список гостей слуге, который попросит Ромео и Бенволио прочесть написанное на бумаге. Кстати будет упомянуть, что Минете очень подходит роль слуги, который не умеет читать. После этой сцены, будет первое появление Бакуго.       Кацуки должен быть идеален на сцене, поэтому даже сейчас повторяет слова, пока натягивает платье поверх майки и шорт. Внезапно к нему приблизилась Урарака.       — Бакуго, давай серьёзно-серьëзно с тобой поговорим.       — Отвали. Серьёзно-серьëзно, — фыркает Кацуки, но Очако знала, что он так ответит.       — Я не знаю зачем тебе понадобилась эта роль. Я начинаю думать, что тебе просто нравится кроссдрессинг, — Урарака скрестила руки на груди.       — Думай как хочешь. Не твоего ума дело что и кто мне нравится. Ты же всë сама прекрасно знаешь, — Кацуки сдерживает собственный гнев, понимая, что не должен срываться перед выходом на сцену.       — Где дочь моя? Пошли ее ко мне, — изящный голос Яойорозу со сцены был самым приятным из всех, к тому же она будто была создана для роли матери Джульетты. — Кормилица!       — Невинностью моей в двенадцать лет — клянусь, уж я давно звала ее. — Тсую старалась как можно меньше квакать или делать это тихо. — Ягненочек мой, птичка! Куда ж она девалась? А? Джульетта!       На сцену выходит Бакуго и из зала можно услышать тихие смешки, а Масару от удивления вздохнул и начал кашлять, подавившись слюной.       — Это наш сын и ему досталась главная роль, — Мицуки слегка пнула ногу мужа. — Гордись сыном, Масару! — Масару лишь испуганно кивнул.       — Что там? Кто звал меня? — Грубый хриплый голос Кацуки рассеялся в зале, который сразу же взорвался смехом.       На данный момент к Урараке никто не осмеливался подойти. Казалось, что она сможет убить взглядом. Так долго и много стараться чтобы по итогам все смеялись над постановкой? Она точно не спустит ему это с рук, даже если он и выступит хорошо, а слова на самом деле знает от и до. Очако ждала конца сцены, но Кацуки молнией ушёл со сцены, игнорируя все вокруг.       — Бакуго! Твой голос слишком грубый, — девушка шла за Бакуго, который стремительно пытался отдалиться. — Пожалуйста говори немного мягче и...       — Свали, — после публичного унижения, Кацуки просто хочется побыть одному и прийти в себя. Напомнить себе, что все это он терпит ради третьей сцены пятого акта, а тут ещё эта Урарака со своим голосом. Бакуго знал на что идёт и какая реакция зала будет, однако все равно ощущал себя неприятно.       — Я отстраню тебя и сама буду Джульеттой, если не станешь меня слушать, — у Очако на самом деле не было возможности так сделать просто потому что зрители уже видели Джульетту, но напугать она вполне себе могла. В конце концов все идёт наперекосяк с момента вмешательства Бакуго в её постановку.       — Хорошо, я постараюсь выдавить девчачий голос, — бросает в ответ Бакуго, окончательно отрываясь от преследования Очако.       Пока недовольный Кацуки сидит в платье в гримёрке и ему только длинных волос не хватает чтобы жалеть себя как принцесса, кто-то на сцене уже держаться не может от рвущегося веселья. Ромео, Бенволио и Меркуцио пробираются на праздник в масках, но репетировали они без них. Момо только что их сделала и по скромному мнению Каминари и Серо – они верх комедии. Ребята за кулисами буквально ржали со слова "маска", а теперь они ещё в них. Урарака переживает из-за этой сцены сильнее, чем из-за сражения против Шигараки. И как же ей хочется их отлупить лопатой за такое несерьезное отношение.       — Ну что ж, мы скажем в извиненье речь иль так войдем, без всяких объяснений? — Изуку угрожающе смотрит на Серо, намекая, что смех его неуместен, но ему от этого только смешнее становится.       — Нет, нынче уж не в моде многословье, — Ханта начинает с запинками, глотая смешинки, но продолжает хорошо. — У нас с собой не будет Купидона с повязкой на глазах, с татарским луком, похожего на пугало воронье и ужас наводящего на женщин, ни устного Пролога, что с запинкой сопровождает вход наш под суфлера. Пусть думают о нас, что им угодно, — мы только протанцуем и уйдем.       — Мне факел дайте: для веселой пляски я слишком грустен; я светить вам буду, — Мидория действительно старается и изображает подавленность, но вся вдумчивость сцены просто берет, складывается в самолётик и летит прямиком в форточку, когда Каминари открывает рот.       — Серо, — шепчет Денки, не подозревая, что со сцены все хорошо слышно. — Мидория в маске похож на рыбу.       Первое о чем думает Изуку, что Урарака им шею свернёт. У Ханты, который только-только успокоился, надулись щеки, в попытке укротить себя.       — Нет, милый друг, ты должен танцевать, — Денки, в отличие от Серо, вообще даже не собирается себя сдерживать.       Изуку смотрит прямо на Очако и читает по губам "нет, этого не может быть". Она ходит из стороны в сторону, переминая в ладонях сценарий. Мидория как главный эмпат всего этого мира, тоже начинает беспокоиться.       — О нет, вы в танцевальных башмаках на легоньких подошвах; у меня же свинец на сердце: тянет он к земле и двигаться легко не позволяет, — руки Мидории начинают дрожать, что впрочем сочетается с персонажем, но это он не специально.       — Но ты влюблен. Займи же пару крыльев у Купидона и порхай на них-х-хи-хи-хи, — Каминари закрывает рот рукой, отворачиваясь от зала.       Мидория мог бы и дальше игнорировать это, но не может, смотря на бедную Очако, поэтому он щипает Каминари за бок, но тот он неожиданности подпрыгивает и пищит, выпуская заряд электричества. Теперь Денки овощ. Тут уже не выдерживает Ханта, но вместо привычного гогота со сцены доносятся хрюканье. Изуку боится посмотреть в сторону Урараки. Ещё страшнее становится, когда он всё же решает туда посмотреть, но не находит её там.       — Стрелой его я ранен слишком сильно, чтоб на крылах парить, и связан так, что мне моей тоски не перепрыгнуть, — Изуку делает вид, что так и должно быть, продолжая представление в окружении идиотов. Может быть зрители подумают, что Меркуцио по сюжету овощной. — Любовь, как груз, гнетет меня к земле...       Когда сцена закончилась, если конечно это можно так назвать, учитывая, что Каминари половину слов не смог произнести, возвращаться не хотелось. Изуку ищет Урараку, чтобы поговорить и успокоить, если это потребуется, но её нигде нет.       Следующая сцена встретила свое начало без Очако. Мидория чувствовал вину на себе, ведь если бы он не вмешался, то можно было бы избежать этого зоопарка, поэтому он взял последнюю сцену первого акта на себя. Киришима, Каминари и Серо тоже были соучастниками балагана и потому отнеслись к следующей сцене намного ответственнее под давлением совести.       Все в действительности было лучше: Денки пришёл в себя, выступая как примерный актёр, не отставал и Ханта, Шинсо был также харизматичен, как и в предыдущих сценах, слуги, музыканты и другая массовка очень гармонично смотрелись вместе с декорациями. На сцене Эйджиро, играющий племянника Капулетти, должен узнать Ромео по голосу, когда тот встретил Джульетту, а Капулетти защитит Ромео от него. В этой сцене было идеально всë. Жаль, что Урарака не видит как все стараются ради неё. Мидория даже расстроен, что больше не пересекается её наблюдениями за шторкой.       Изуку пробирается через всю сцену к Кацуки и фокус повествования смещается на них. Прожектора освещают их с краю сцены.       — Когда рукою недостойной грубо я осквернил святой алтарь — прости, — Мидория аккуратно провёл ладонью по щеке Бакуго и сразу же мягко дотронулся до его талии. — Как два смиренных пилигрима, губы лобзаньем смогут след греха смести.       А у Кацуки земля ушла из-под ног. Ноги из ваты, а колени вообще не чувствуются. То же самое ли чувствует Урарака при пользовании своей причудой? Бабочки не просто поселились в его животе, они распространились по всему телу и казалось, что если он откроет рот, то порхающие создания вылетят и заполнят все пространство. Бакуго даже забыл, что он на сцене, пока Изуку не прокашлялся.       — Любезный пилигрим, ты строг чрезмерно к своей руке: лишь благочестье в ней, — Кацуки не меняет голос, но в таком состоянии, как сейчас, он звучит ласковее. — Есть руки у святых: их может, верно, коснуться пилигрим рукой своей, — Бакуго согласен в целом со словами Джульетты, так как он буквально всем телом ощущает эту святую руку, которая ещё слегка поглаживает его.       — Даны ль уста святым и пилигримам? — Изуку смотрит решительно прямо в глаза напротив, что между ними не просто искры, а целые шаровые молнии.       Кацуки немного двигается и Мидория понимает его, делая полтора круга в маленькой пародии на танец. Бакуго немного выше, но это не сильно мешает.       — Да, — на выдохе произносит Кацуки. — Для молитвы, добрый пилигрим.       Теперь уже сердце Мидории замирает, а губы поджимаются, не торопясь со следующей репликой. Так хочется растянуть этот момент. Как же они сейчас близко.       — Святая! Так позволь устам моим прильнуть к твоим — не будь неумолима, — Мидория сокращает расстояние ещё сильнее.       — Не двигаясь, святые внемлют нам, — у Бакуго даже ладони немеют и потеют. Все таки нужно было снять хотя бы майку. Кацуки знает, что сейчас по сценарию Ромео должен поцеловать Джульетту и как же было бы здорово, если Изуку сам сейчас его поцеловал. В таком случае Бакуго бы после первого акта отдал свою роль Очако, ссылаясь на насмешки из зала и был бы доволен, получив свой заветный поцелуй, но даже при репетиции с Миной использовали хитрости, чтобы только визуально казалось, что что-то было.       — Недвижно дай ответ моим мольбам, — Изуку слегка сильнее сжимает пальцы, а Кацуки это чувствует.       Мидория мешкается, но глаз не сводит. Перед ним не просто Бакуго Кацуки в платье. Перед ним Каччан, который не выходит у него из головы ещё с детства. Кацуки помнит, что у Изуку должна быть ещё одна произнесённая строчка, поэтому он думает, что Мидория запнулся, но вместо продолжения строчки он выдыхает, словно собрался выпить водку залпом и не одну рюмку, а целых пять. Изуку притягивает Кацуки той самой святой рукой. Мидория вспоминает, что Урараки нет, она в любом случае не узнает, если он по-настоящему поцелует Бакуго, поэтому Изуку берет все в свои руки! Он тянется навстречу к приоткрытому рту Бакуго. Глаза впитывают чужой взгляд и кажется, что они вот-вот сольются, пока Мидория не отлетает на пару метров за кулисы от мощного взрыва. В зале сразу поднялся шум. Некоторые воскликнули от громкого звука. Часть декораций была испорчена, кусок картона упал откуда-то сверху и все уставились на испуганного Бакуго, который сам не ожидал такого сильного взрыва и реального действия Изуку. Он, конечно, хотел бы этого, но сейчас он совершенно не готов! Возможно это произошло из-за лишнего пота, а возможно из-за испуга, возможно все дело в Изуку, а возможно все дело в Бакуго, но кое-кому было уже без разницы в чем или ком была проблема. Кацуки смотрит куда конкретно влетел Изуку, который так истошно просит у кого-то прощения.       Урарака валяется на холодном полу под спиной Изуку. Она чувствует как её кофе, за которым она отлучилась, выливается ей на юбку и стекает по ноге.       У кого-то день не удался...