Спектакль: «Ромео и Джульетта»

      — Каччан, просыпайся! — Мидория нависает над спящим Бакуго, соприкасаясь носами.       — Что такого случилось, что ты разбудил меня посреди ночи? — Мычит Кацуки еле разборчиво.       — Я рылся на чердаке и нашёл кое-что! — Изуку тыкает в парня ноутбуком на котором было смазанное лицо Масару на весь экран.       — Там был мой отец? Классно, — Кацуки отворачивается на бок, планируя продолжить свой сон.       — Нет, это запись нашего спектакля, который ставила Урарака.       Сон как рукой сняло. Бакуго почувствовал необыкновенный прилив сил, побудивший его сесть и проверить экран ноутбука. Да, это определенно тот самый спектакль. Его самый лучший и одновременно худший день в жизни.       — Давай посмотрим это.       Изуку кивнул, усаживаясь рядом на общей кровати, укрываясь одеялом. Бакуго двигает ноутбук на середину и включает маленькую лампу возле своей кровати. Столько лет прошло с этого спектакля. На этой записи получилось заснять первые минуты их отношений. И первый поцелуй, который и не первым вовсе был. Да, Бакуго до сих пор злится. На экране на несколько секунд появляется загрузка, после чего лицо Масару начинает двигаться от тряски камеры. Слышатся тихие разговоры родителей, пытающиеся разобраться с камерой.       — Изуку, — Кацуки рукой укладывает голову к себе на плечо. — Так странно чувствовать пустоту на плече, когда ты рядом сидишь, поэтому оставайся в таком положении.       Мидория тихо хихикнул и прижался сильнее. Парни заметили, что из-за неполадок с камерой самое начало спектакля не попало в кадр, поэтому лицо Масару, а иногда и недовольную Мицуки они наблюдали первые пять минут, пока Кацуки не перемотал вперед. Да так удачно перемотал, что даже пожалел. Камера была перенаправлена с Момо и Тсую, называющих Джульетту ягненочком и птенчиком, на выходящего на сцену Кацуки в ярко-красном платье в роли милейшего создания этой пьесы. Камера чуть-чуть трясется от кашля Масару, а после резко дергается со словами "Это наш сын и ему досталась главная роль. Гордись сыном, Масару!"       Теперь дергается Изуку от ленивого смеха.       — Я убью тебя, Изуку.       Изуку дергается от смеха сильнее.       — А ты проделал такой путь в платье, чтобы просто меня поцеловать, а теперь грозишься меня убить.       — Я до спектакля ночами не спал, чтобы выучить роль Джульетты. Во время репетиций Мина учила свои реплики, а я после репетиции у себя в комнате заставлял её репетировать со мной.       — Каччан такой романтичный, — тихо говорит Мидория.       — Заткнись, — смущенно отвечает Кацуки, вновь чувствуя вибрацию тела Изуку от смеха.       На экране мелькают Серо с Денки и Изуку в масках, где Каминари через невероятную радость сообщает всем о стопроцентной схожести между рыбой и Мидорией в маске.       — Со сцены была такая хорошая слышимость. Даже камера записала, — подмечает Изуку.       — Ага, все знали, что слышно хорошо и никто не сказал нам об этом!       — Тихо, Каччан, моя любимая сцена начинается. Я здесь тебя почти поцеловал, — Мидория накрыл руку Бакуго своей.       — Я тоже помню эту сцену, — Кацуки в ответ вцепился в руку Изуку. — Когда ты положил мне руку на талию, я почти кончил.       — Каччан!       — Это правда, — Бакуго направил руку Мидории к своей талии. — У меня все реплики Джульетты на языке сдохли как только твои руки меня коснулись.       — Ой, я помню, что вот здесь я специально говорил медленно, чтобы подольше вот так постоять и...       — И из-за этого я вспотел как ненормальный.       Камера снова трясется от испуга Масару перед взрывом и слышно как Изуку приземляется за кулисами, просит прощения раз 30 подряд и обещает все исправить.       — Урарака в тот день была на нервах, — Изуку вспоминает как в панике пытался ладошкой собрать кофе с пола обратно в бумажный стаканчик.       — Ещё бы, — Бакуго немного перемотал, потому что хор не хотелось смотреть и запись продолжилась со сцены у балкона. — Она заслужила больше обычной похвалы и торта. Она смогла поставить спектакль, где одних из основных героев играют Серо, Киришима и Каминари.       — Каччан, ты тоже нервировал её.       — Неправда.       — Ты помнишь, что в этой сцене сломал балкон? Урарака хотела тебе взамен шею сломать.       — Ты врешь, — слишком страшно осознавать, что Мидория говорит правду.       — А я во время разговора через балкон добавлял от себя комплименты для тебя, — Изуку вжимается, приобнимая рукой. — Потому что я заметил, что ты так делаешь.       Кацуки резко хватает одеяло, укрывается с головой и кричит в подушку. Мидория подглядывает под одеяло, рассматривая порозовевшее ухо.       — Нет! Не было такого!!! — Можно услышать истерику сквозь подушку.       — Каччан, — Мидория пытается оторвать Бакуго от подушки. — Может для тебя это будет новостью, но мы на самом деле в отношениях и у нас общая квартира и спим мы на одной кровати.       — Ты не понимаешь, Изуку, — Бакуго поднялся обратно, но нахмурился и надулся как ребенок. — Это просто так по-своему ощущалось. Это в разы интимнее. Понимал мои слова только ты и только я понимал твои.       — А ещё понимала Урара...       — Не смей портить этот момент! А ещё верни свою голову мне на плечо.       Как только появляется Шоджи в костюме, воспоминания всплывают сильнее. В Изуку ударяет ностальгия. Как же было волнительно стоять так близко к Кацуки.       — Нас, кстати, помолвили до того как мы стали парой, — с улыбкой говорит Изуку.       — Это не значит, что теперь предложение делать не надо, придурок, — в ответку шутит Бакуго.       — Ну так ты выйдешь за меня? — Внезапно серьезно спросил Мидория, у Кацуки даже в горле пересохло.       — Хорошо, я согласен. А когда ты хочешь примерно?       — Завтра к 9 утра с Тодороки на патруль в северную часть города, — все также серьезно продолжал Изуку, поглядывая на свою сумку.       — Я задушу тебя этой ночью, — угрожает Бакуго, рассматривая икающего Денки. — Почему мои друзья такие тупые?       — На сцене в момент, когда они шли в сторону Урараки, я думал, что вижу их в последний раз, но сейчас на это забавно смотреть.       Поставив на паузу, парни ещё несколько минут смеялись с икающеумирающего Денки, вспоминая, что после спектакля над ним ещё какое-то время подшучивали.       — Кстати, Изуку, помнишь как мы несколько минут сидели в тишине, хотя вроде бы собрались поговорить? Ты же хотел мне признаться? — Самодовольно улыбнулся Кацуки.       — Думаю да. Я не помню, — Мидория снял видео с паузы. — Я помню, что мы оба хотели что-то сказать друг другу, но никто никому ничего так и не сказал. Урарака была права, мы оба тормоза.       — Я признаться хотел, но как оказалось, дубасить Все За Одного намного проще, чем признаться, — Кацуки глубоко вздохнул. — Я не люблю это говорить, но Урарака действительно права насчет тормозов.       До конца третьего акта парни вспоминали забавные моменты и хихикали над одноклассниками или над Масару, которому каждые 15 минут делали замечание. Иногда Инко тоже попадала под обстрел. Жилось так замечательно ровно до их диалога вне ролей.       «— А поцелуй нужен?       — В сценарии его нет, как сам думаешь?       — Ромео же сказал про поцелуй.       — Вы же не репетировали его.       — Ну это странно просто. Мы же только что считай переспали.       — Чего? Не было такого!       — Ну хорошо. Чем по-твоему занимались всю ночь два пубертатных влюблённых подростка в личной комнате одного из них?       — Ракету запускали. Свали уже через окно!»       — Каччан... — Первым проснулся Изуку, — я такого не помню.       — Я тоже помню только то, как ты меня поцеловал.       — Я тебя поцеловал? Я не помню, — Изуку перемотал, чтобы рассмотреть этот момент.       — Ты не помнишь наш второй поцелуй?! — Возмутился Бакуго, сжимая в ладонях одеяло.       — У нас до этого был первый?!       — Изуку!!! Почему я вообще сейчас с тобой в одной кровати? — Кацуки агрессивно выбирается из полуобъятий Мидории, пытаясь встать с кровати и сразу падает на пол под смех Мидории, — ай... Ты меня не любишь!!!       — Каччан, ты знаешь, что это не так, — Изуку тянет руку, чтобы Бакуго поднялся обратно на кровать и он принимает эту помощь. — Зато я помню самый важный поцелуй в этой пьесе. Он был волшебным.       — Конечно, потому что я не балуюсь как ты, а сразу действую наверняка! — Кацуки тоже запомнил его как самый восхитительный.       Видео оборвалось на начале четвёртого акта и вернулся их самый любимый акт, где Масару плавает перед камерой с возмущениями Мицуки на фоне.       — А ты знаешь, из-за меня там плакала Урарака и девочки исключили меня из чата на целых два часа. — Мидория наклонился, чтобы дотянуться до ноутбука и перемотать.       — А вот это ты, разумеется, помнишь, — Бакуго хмурится и смотрит в глаза Изуку, который сразу все понял и через мгновение улыбается, заставляя Кацуки отвести взгляд.       — Каччан, перестань, — Мидория притягивает его слегка, касаясь губами сначала щеки, а потом виска. — За это время ты так и не научился разговаривать.       Кацуки немного смущается, но зато он получил то, за чем охотился и доволен собой. Теперь можно продолжать смотреть, вот только...       — Стой, ты куда перемотал? Весь четвёртый акт пропустил.       — Нет там четвёртого акта, — со вздохом сказал Мидория, возвращая голову на своё привычное место. — Там Масару вместо четвёртого акта.       — Это не смешно, почему мой отец в кадре появляется чаще меня?       Кацуки смирился с отсутствием четвёртого акта, потому что главное, что на камеру попал их поцелуй. Тодороки уже валяется на полу рядом с ними и даже не подозревает, что через считанные секунды будет в первых рядах.       Когда поцелуй случается, то в зале стоит оглушительная тишина, как и в комнате с маленькой лампой и только иногда мокрый звук неумелого поцелуя ухудшает ситуацию. Изуку и Кацуки запомнили это не так неловко, как оно выглядит. Все же это целующиеся подростки, которые делают это впервые. Если вспомнить, что на спектакль всех звали по максимуму, то можно выделить отдельную благодарность Серо, Каминари и Киришиме, которые своими выходками разогнали и распугали толпу и случайно помогли парням не опозорится на большее количество людей. В этой самой тишине Мидория и Бакуго прониклись этой ситуацией и ничего не остается кроме как смириться и впитать это в себя. В голове это запомнилось определенно не так...       «— Дорогая, мне кажется...       — Тебе ничего не кажется, Масару. Нет, мы досмотрим это до конца.       — Инко, открой глаза!       — Я не могу, Мицуки. Я не помню, чтобы в пьесе была такого рода порногра... »       — Каччан, — Изуку резко захлопывает ноутбук. — Уже поздно, так что пора спать я думаю. Спокойной ночи.       — Хорошая идея. Спокойной ночи.