Спектакль: «Ромео и Джульетта»

      Это последние минуты до конца представления. Зал уже наполовину опустел и остались только самые преданные фанаты этого парада безумия.              Очако вдохнула свежий прохладный воздух из открытого окна. Умиротворение ее настигло после взрыва эмоций, рассеиваясь по всему телу. С улыбкой, украсившей её розовые щеки, она лёгкими шагами вернулась к одноклассникам.       Изуку, цитируя Ромео из первой сцены пятого акта, думает, что иногда действовать в лоб – не такая уж плохая идея. На этот раз он не промолчит и не пройдёт мимо. Если быть совсем честным, то он просто понимает, что после второй сцены возможности признаться не будет, потому что до конца представления один из них будет мёртв и поговорить даже на сцене не получится, поэтому либо сейчас, либо никогда! Вариант признаться после выступления конечно же не рассматривается, потому что, по мнению Изуку, он и так затянул с применением.       — Вот золото, возьми. Для душ людских в нем яд похуже. В этом жалком мире оно убийств куда свершает больше, чем эта смесь несчастная твоя, которую ты продавать боишься. Не ты мне, а я тебе сейчас дал яду, — Мидория забирает у аптекаря бутылочку с жидкостью. — Прощай! Купи еды и потолстей! Не яд с собой, а лекарство я возьму к Джульетте в склеп. Прибегну там к нему!       Последние слова были произнесены в спешке, перед тем как устремиться за кулисы в поисках Кацуки. Ноги путались в резвом темпе бега. Изуку знал, что каждая секунда на счету, нельзя терять времени впустую! Яркое платье должно выделяться среди других его одноклассников и пробираясь мимо них, Мидория повторял слова, которые успел приготовить. В середине толпы неожиданно за запястье его схватила чья-то рука.       — Урарака? — Изуку мгновенно запаниковал, — слушай, я должен...       — Молчать! — Грозно приказала Очако и резким движением потянула в сторону выхода, подтолкнув в сторону, где стоял Бакуго, — ты должен ему сказать.       Изуку кивнул в благодарность. Сердце вдруг начало стучать так быстро и громко, что он своих мыслей не слышал.       — Каччан... — Слова снова застряли в горле.       — Я люблю тебя, — закончил Кацуки.       — Да, я тоже, — с заиканием проговорил Мидория. — Мы...       — Мы теперь встречаемся и у нас в четверг свидание! — Бакуго выпалил все на одном дыхании — Ты тормоз, Изуку!       — Сам ты тормоз!       — Какие же вы оба тормознутые, — Очако внезапно вмешалась в разговор. — Бегом на сцену!       Оба поняли, что задержали выступление. Бакуго протянул руку Изуку, а его слегка закоротило. Потупив пару секунд, он принял предложение Кацуки и пальцы Мидории плавно обвили его ладонь. Они шли и все мысли были заняты его Каччаном. Каждое мгновение насыщало Мидорию радостью с долей страха. Страх того, что в любой момент контакт рук может разорваться. Бакуго что-то говорил, но в памяти не осталось ни слова. Только сейчас Изуку осознал как ему не хватало этой тактильности, сжимая слегка его кожу, когда чувствовал, что его пальцы ослабевают хватку. Перед выходом на сцену, Кацуки убрал руку, а Мидория схватил её обратно и потянул парня на себя, оставляя новый мимолётный поцелуй на его губах.       — Какое же ты животное, Изуку! Это было обязательно? — Теперь первый поцелуй Бакуго будет пятым по счету из-за этого придурка.       — Мне уже нельзя парня своего поцеловать? — Мидория обижено сложил руки.       — Нельзя без согласия! — Кацуки поднялся на коробку.       — Это даже нормальным поцелуем назвать сложно, — несмотря на спор, Мидория помог Бакуго забраться на конструкцию чем-то похожую на кровать.       — Давайте потом как-нибудь разберётесь! — Урарака обеими руками схватилась за коробку и, не без помощи причуды, с лёгкостью перенесла её в зал.

***

      — Я презираю все твои мольбы. Злодей! Тебя на бой я вызываю, — Тодороки направляет оружие на Мидорию.       — Ты хочешь драться? — Изуку отходит от Джульетты подальше, — берегись же, мальчик!       Изуку напал первым, но Тодороки помнит все движения с репетиции, уклоняясь так, словно от этого на самом деле зависит его жизнь.       — Мой бог, дерутся! Побегу за стражей, — Сато убегает со сцены, оставляя троих на сцене.       После нескольких атак, Ромео побеждает и соперник лежит у его ног.       — О, я убит! Когда ты милосерден вскрой склеп и положи меня с Джульеттой.       Бакуго уже ждал слишком долго. Пять актов унижений. К всему прочему, какой-нибудь Денки и другие дружки, ещё пару добрых месяцев будут поддразнивать его.       Стоит ли все это одного идеального первого поцелуя с Изуку?       Если Бакуго на данный момент лежит на мятой коробке, одетый в платье, и улыбается как одержимый, то это определённо стоит того.       — ...Любовь моя, пью за тебя! — Мидория преподносит ко рту бутылек, демонстрируя крупный глоток жидкости, — о честный аптекарь! Быстро действует твой яд. Вот так я умираю с поцелуем.       Изуку аккуратно падает на спину, когда Кацуки подглядывает, чтобы разглядеть как аппетитно выглядит его приоткрытый рот с языком, который так мило выглядывает наружу. Некоторые пряди волос так беспорядочно накрыли лоб, что Бакуго хотелось их расчесать и поправить. Неспешно вздымалась грудь, напоминая большую мягкую подушку, на которую так хочется положить свою голову и слушать как бьётся его сердце, чувствовать как его лёгкие наполняются воздухом, наслаждаться тем, что он просто есть. Он лежит и существует. И это просто волшебно. Щеки наполнились румянцем, когда Бакуго стало неловко от собственных мыслей, которые он расценил как "розовые сопли".       — Ромео! — Шоджи подбежал к Мидории, — бледный как мертвец! Парис! — Он подходит к, лежащему неподалёку, Тодороки, — и весь в крови! Какой недобрый час виною этих роковых событий? — Кацуки поднимается с места, свесив ноги. Обувь мало подходила к образу, но в зале все уже привыкли, что Джульетта гоняет в конверсах, — она пошевелилась.       — Ах, отец мой! Мой утешитель! Где же мой супруг? Я помню все, и где я быть должна. И вот я здесь, — Кацуки неосознанно облизывается, поднимаясь на ноги. — Но где же мой Ромео?       — Шум слышу я. Уйдем же из гнезда заразы, смерти, тягостного сна. Противиться нельзя нам высшей воле: надежды все разрушены. Идем! У ног твоих лежит супруг твой, мертвый; и с ним Парис. Идем, идем, я скрою тебя в обители святых монахинь. Не спрашивай, бежим, уж близко стража, — Шоджи за руку ведёт Бакуго в сторону выхода. — Бежим, Джульетта, медлить мне нельзя.       — Иди, иди же. Здесь останусь я, — парень кивает Кацуки, уходя со сцены. — Что вижу я! — Бакуго бросается на колени рядом с Изуку, дотрагиваясь до ладони, — в руке Ромео склянка! Так яд принес безвременную смерть, — Кацуки выбрасывает склянку в сторону зала, игнорируя факт того, что он должен был попробовать выпить из неё. — О жадный! Выпил все и не оставил ни капли милосердной мне на помощь! Тебя я прямо в губы поцелую, — торопится он, проглатывая половину слов, однако перед последней фразой сдержал паузу. — Быть может, яд на них еще остался, — Кацуки наклонился максимально близко к Изуку, лицо которого ровно противоположное бледному, как должно было быть по сценарию. — Он мне поможет умереть блаженно.       — Каччан? — Зажмуренные глаза открылись, когда Изуку почувствовал чужое дыхание слишком близко, но даже не сразу понял, что Кацуки воспользовался его фразой, чтобы врезаться в него настойчивым поцелуем.       Изуку догадывался, что сейчас скорее всего его поцелуют, но не ждал, что у Кацуки хватит смелости залезть к нему глубоким поцелуем прямо на сцене. Мидория может и был удивлен, но ответил почти сразу, полностью отдаваясь моменту. Рука плавно касается бедра Бакуго, подталкивая его ближе, когда последнему кажется, что его сердце от бешенного ритма либо выпрыгнет через глотку, либо в край остановится. Кончики пальцев холодеют и мелко дрожат, демонстрируя волнение Бакуго, который кажется таким уверенным в себе. Может поцелуй и не самый идеальный и со вкусом сока, который Изуку только что выпил из склянки, но долгий, как Бакуго и планировал.       Тодороки, лежавший неподалёку мысленно молится, чтобы это поскорее закончилось, иначе он на самом деле умрет от ужаса и звуков причмокиваний, которых ему слышать точно не хочется.       — Дорогая, мне кажется...       — Тебе ничего не кажется, Масару, — Мицуки взяла мужа за запястье. — Нет, мы досмотрим это до конца.       Изуку ещё через время решает игнорировать выступление, переходя в сидячее положение и заставляя Очако почти окаменеть. Не столько от шока, сколько от наглости парней.       — Инко, открой глаза! — Приказала Мицуки.       — Я не могу, Мицуки, — сквозь слезы ноет Мидория. — Я не помню, чтобы в пьесе была такого рода порнография.       Урарака тронулась с места, улыбаясь от того, на сколько был очевиден этот исход событий, но нужно было что-то делать с вдруг ожившим Мидорией, поэтому она врывается к Джиро, вырывая микрофон с подставки.       — Это история о великой любви! — С отдышкой рвано кричит девушка, — она может... убить! Но великая любовь способна воскресить. Э-э... — Урарака знала, что она должна что-то сделать. Многое уже не исправить и можно долго отрицать, злиться, пытаться все исправить, плакать, но необратимый пиздец лучше принять с улыбкой и смехом мгновенно, — Джульетта не знала, что у неё есть причуда воскрешения, которая активируется через поцелуй! До того как жители ворвались в склеп, они успели выбежать и жили долго и счастливо!       Парни прервались, оглядываясь на зал. По какой-то причине захотелось скоростью света удалиться со сцены. Так они и поступили.       — Каччан! Что это было? — Изуку остановился, ожидая того же от Кацуки.       — Мне уже парня своего поцеловать нельзя?       — Сам же сказал, что нельзя без согласия!       — Заткнись! — Бакуго закатил глаза, — я ради этого пережил идиотский спектакль. Мне после него второе ПТСР диагностируют.       — ПТСР вообще могут диагностировать дважды?

***

      — Этим оболтусам вообще бывает стыдно? — Джиро включила музыку, завершающее выступление.       — Никогда, — сквозь смех ответила Очако перед тем как торопливо уйти, чтобы успеть на поклон.       Выстраиваясь в ряд, Урарака разглядела как от полного зала, осталась только малая часть. После поклона половина из оставшихся тихо разошлись. Несколько человек остались, но молчали, пока с места не поднялся Айзава, хлопая. Следующими стали родители Очако, а за ними и остальные. Вдруг аплодисменты послышались со стороны Изуку, Киришимы, Каминари и Серо. Урарака не заметила как все на сцене и зале стали ей аплодировать.       — Благодаря тебе мы смогли поставить спектакль, — Бакуго глупо переминался с ноги на ногу, поднося розовый торт для Очако, за которым недавно сходил Денки. — Мы многое испоганили... Точнее, мы всë испоганили, но ты все сделала правильно. Было бы странно, если все шло так, как мы планируем, поэтому что это было бы за выступление А класса, если б всë не пошло через задницу? Я думаю тебе идеально подходит твоя роль.       — Ребята, — у девушки навернулись слезы от слов, в искренности которых она не сомневалась. — Спасибо вам.       — Урарака, ты хорошо постаралась, — Айзава поднялся на сцену. — Я горжусь такой сильной ученицей. Твой спектакль был самым интересным из всех, что я видел.       Очако больше не сдерживала слез радости.

***

      Выступление закончилось, но никто ещё не собирался уходить. Кацуки с радостью снял платье, чувствуя себя таким свободным. Он наконец-то дышит. Изуку сидит неподалёку, наслаждаясь его компанией, как вдруг замечает до боли знакомые лица.       — Бакуго! Давно не виделись. Привет, Деку.       — Привет, — Изуку неловко помахал рукой ребятам.       — Не называй его так, — тяфкнул Бакуго.       — Всë в порядке, Каччан. Можно и так называть.       — Я вас убью, олухи, за ваши шутейки во время спектакля. Ваш гогот был слышен больше всех в зале. Я вообще не помню, чтобы я звал вас двоих, — Кацуки рад был увидеться со старыми школьными друзьями, но сейчас хочется взорвать им голосовые связки, чтобы они не смогли рассказать, что они видели его таким и также поступить с их руками, чтобы они не смогли об этом написать.       — Нас твоя мама позвала, — Бакуго не ответил, но стиснул зубы. — Кстати, Бакуго. Я думал, что ты убьешь Деку, когда узнал, что вы оба поступили. Мне казалось, что ты его терпеть не можешь.       — Так и было, но я был тупым перфекционистом. Теперь все изменилось.       — А мне кажется, что со школы ничего не изменилось, — подначивает второй. — Мидория тебя до сих пор так бесит, что ты его чуть не съел на сцене.       — Кто кого ещё сожрал! Я даже не думал о том, что он будет кусаться, — воскликнул Кацуки, кивая в сторону бордового Изуку.       — Простите? — Инко подошла незаметно, но уже услышала все, что ей нужно было услышать, следом за ней вошли Масару и Мицуки, — что происходит, Изуку? Здравствуй, Кацуки.       — Здравствуйте, — Кацуки вдруг стало стыдно перед женщиной.       Она знает его с детства и помнит как он и Изуку ковырялись вместе в песочнице, а теперь он у неё на глазах засосал её сына. И это еще придется объяснить?       — Мы наверное пойдем, Бакуго, — шепчет парень, чувствуя как начинается что-то жутко неловкое. — Мы тебе потом напишем. Встретимся как-нибудь, через неделю? — Бакуго соглашается и сразу же отводит взгляд куда угодно, лишь бы не на мать Изуку.       — Изуку! — Мицуки протягивает ему руку, — спасибо, что как настоящий мужчина взял быка за рога. — Мидория несмело пожал женщине руку.       — Быка за рога? — Взбесился Кацуки, — я не какое-то животное, карга!       — Но рога у тебя вполне себе настоящие, черт лишайный, — первый подзатыльник от Мицуки.       — Изуку, что у тебя с Кацуки? — Прямо спрашивает Инко.       — Ну... Мы с Каччаном встречаемся, — Мидория пересёкся взглядом с родителями Бакуго. — Простите пожалуйста, — почему-то он посчитал нужным извиниться перед ними.       — Почему ты не сказал? — Инко привыкла активно участвовать в жизни сына, поэтому женщина почувствовала небольшую обиду, — и как давно?       — Вот уже как полчаса.       — Всë ты скрываешь от матери, но я рада за вас, — Мидория мягко улыбнулась. — Кацуки, не обижай Изуку.       — А? — Бакуго надеялся, что Инко про него забыла, — хорошо.       — Да, не обижай Изуку, — подзатыльник от Мицуки номер два.       — Да завались ты, старая карга! — В одно мгновение стеснение пропало, — если ты не заметила, то этот человек запустил Шигараки прямо в стратосферу. Если он захочет, то я отправлюсь следом и сделает он это без причуды!       — Помолчи, Кацуки! — Третий подзатыльник.