Второе Дыхание

Мой шестой день рождения выдался солнечным. В этот день меня подняли в дикую рань, умыли, причесали и одели в парадный костюм. После всех процедур я, всё ещё сонный, залез в карету, а рядом со мной села Элихейра. Я немного растерялся, когда увидел, что Роза тоже сидит тут, но довольно быстро до меня дошло, что у неё сегодня тоже день рождения. С возгласом конюха: «Но!» — карета тронулась с места. Как мне вчера вечером объясняла Элихейра, мы направлялись в город Фластин, столицу нашего графства. Кажется, наше поместье было часах в трёх езды от города, так что дорога будет долгой. Посмотрев на Розу, я заметил, что она, облокотившись на стену кареты, уже видит десятый сон. Вот это скорость засыпания, а мы ведь только выехали! От её безмятежно спящего вида мой организм вспомнил, что тоже хочет спать, так что я решил последовать её примеру. Чуть больше двух часов спустя я проснулся. Роза, проснувшаяся до меня, со скучающим видом смотрела в окно, не обращая внимания ни на что вокруг. Потерев глаза, я вопросительно посмотрел на Элихейру, как бы интересуясь, сколько нам ещё осталось ехать. — Мы уже подъезжаем к городу, юный господин. Его можно увидеть из окна, — сказала старшая горничная спокойным голосом, в котором, однако, слышалась лёгкая нотка раздражения. Похоже, Роза прилично поднадоела Элихейре с такими вопросами, пока я спал. Я отодвинул окно кареты в сторону и высунул голову наружу. Сначала по глазам ударил яркий свет, но спустя мгновение я увидел его. Фластин. Город окружали высокие крепостные стены, усыпанные маленькими окошками — бойницами. На редких углах стен возвышались большие и величественные башни с конусообразными крышами, сделанными из чёрной плитки. На высоких шпилях развевались два флага: первый — жёлто-чёрный с белым орлом посередине, второй, висевший чуть ниже, — красный с большим золотым львом. Золотого льва я уже видел: он был вышит у солдат, охранявших поместье Крейноров, так что, должно быть, это герб моей семьи. А вот второй флаг я никогда до этого не видел, но, должно быть, это был флаг Астории. Фластин был разделён на две части рекой. Насколько я понимал, на «элитную» половину и «простую» половину. Большая часть города относилась к «простой» половине. Там виднелись простые дома, в которых живут люди, магазины, базары и много всяких мест, где кипела жизнь. Но самым заметным зданием на этой части была большая белая церковь. На второй же половине возвышался огромный замок, построенный из чёрного камня. Этот замок был до того величествен и огромен, что, казалось, бросал тень на весь остальной город. Спустя пару десятков минут мы подъехали к городским воротам, и карета остановилась. Тут в дверь кареты постучались, и Элихейра открыла её. Нас остановил усталого вида солдат, одетый так же, как и стража в поместье Крейноров, но у него на рукаве, ближе к манжетам, была нашита золотая линия — что-то вроде знака отличия. Похоже, нас остановил офицер. — Добрый день, я сержант Малрик, отвечаю за Западные Ворота Фластина. Куда держите путь? — Солдат выглядел так, будто вопрос, который он задал, уже порядком ему поднадоел. Оно и понятно: если каждого въезжающего в город так допрашивать, недалеко и до заикания. — Меня зовут Элихейра. Я сопровождаю юных господина и госпожу Крейноров в церковь для обряда на их шестой день рождения, — спокойным тоном произнесла горничная. Однако солдат, услышав, кого он остановил, поперхнулся. — В-вот оно как. Что же, в таком случае можете ехать. Я распоряжусь приставить сопровождение. — Он уже было хотел крикнуть своим подчинённым собирать манатки и сопроводить нас до церкви, но Элихейра его остановила: — Это лишнее. Я с ними, а значит, никакой угрозы нет. Солдат с недоумением посмотрел на горничную, пожал плечами и сказал: — Что ж, тогда приятной дороги! Поздравляю вас, юные лорд и леди Крейнор! — Последнюю фразу он сказал нам с Розой, попытавшись улыбнуться. Однако его улыбка выглядела странно на усталом лице. Заехав в город, мы оставили карету и лошадей на специальной стоянке и дальше пошли пешком. Я был безмерно рад возможности пройтись, не только потому что три часа просидел в карете, но и потому что мне было интересно посмотреть на город. Архитектура Фластина напоминала большинство среднестатистических городов Европы семнадцатого века. На главных улицах красовались величественные каменные или кирпичные дома, отделанные по высшему разряду. Старая же деревянная застройка постепенно вытеснялась на окраины. В городе кипела жизнь. Тут и там ходили люди, стояли заваленные свежими овощами и фруктами лавки фермеров, за порядком следила стража. Я с жадным интересом рассматривал каждый уголок улицы, пока мы шли к церкви. Пару кварталов спустя перед нами показалось высокое белое здание. Большие витражные окна изображали пять магических стихий. «Странно, кажется, Илберт говорил, что их больше», — подумал я, рассматривая узоры. Элихейра постучала в массивную дубовую дверь, и спустя пару мгновений из церкви вышел лысый низенький человек в чёрной рясе. Взглянув на нас, он сказал: — Ох, должно быть, вы — юные Крейноры. Нас предупреждали о вашем визите. Прошу, следуйте за мной. — Мужчина открыл дверь пошире, пропуская нас. Мы попали в просторный зал, уставленный скамейками. Ближе к концу этого зала, возле чего-то наподобие сцены, стояла толпа ребят нашего с Розой возраста. Некоторые из них были с родителями. Мы поспешили к ним присоединиться. На этой «сцене» стоял ещё один священник. Похоже, мы пришли прямо посреди его речи. — Сегодня знаковый день для всех нас! Ведь именно в этот день, много веков назад, боги низвергли демонов и их слуг — драконов — из этого мира. Они даровали всем расам спасение! — Священник вещал величественно. Его твёрдый, уверенный в своих словах голос мгновенно подействовал на всех присутствующих детей. Они смотрели на настоятеля заворожёнными глазами, а особо впечатлительные, вроде Розы, даже пооткрывали рты. Мне было не особенно интересно его слушать. Я и в своём мире в Бога никогда не верил. Оно и понятно: что это за Бог такой, по воле которого я так жалко жил все свои двадцать лет. Моё внимание привлекли статуи, стоящие на сцене у самой её стены. Они были до того высокими, что казалось, подпирали своими макушками потолок. Пятеро человек выглядели одинаково безлико и в то же время величественно. Своим ничего не выражающим взглядом статуи смотрели на людей в церковном зале, словно оценивая их. Мне сразу же не понравился их взгляд — пристальный и расчётливый. Они словно выбирали, какой сорт яблок лучше положить себе в корзину. Погружённый в свои мысли, я совсем перестал слушать священника, как вдруг он, гораздо громче, чем говорил до этого, объявил: — Выстройтесь в очередь и по одному подходите ко мне! — Тут же все встрепенулись, словно очнувшись от долгого сна, и стали поспешно выстраиваться в очередь. Началась толкотня: каждый хотел встать первым, чтобы поскорее узнать свой дар. Элихейра благоразумно отвела нас подальше, и мы оказались в конце небольшой толпы. Священник начал подзывать детей по одному, спрашивал имя и вручал им в руки гладкую сферу молочно-белого цвета. Когда сфера оказывалась в руках очередного ребёнка, настоятель приказывал ему закрыть глаза. Посидев так мгновение, иной ребёнок вскакивал и с ошарашенным видом рассказывал, что у него в голове раздался голос. Кто-то утверждал, что слышал мелодичный женский голос, кто-то уверял, что это говорил величественный старец. Кто-то даже слышал голос ребёнка. Это не могло не заинтриговать меня. Я заворожённо смотрел, как очередной юный маг поднимается на сцену к священнику, называет своё имя, берёт в руки сферу и закрывает глаза. И как, спустя короткое мгновение, открывает их, называя свой магический элемент. Каждый ребёнок, открывая глаза, выкрикивал свой элемент. Каждый без исключения. Словно это какое-то обязательное правило. Надо будет не забыть тоже так сделать. Пока я был погружён в свои мысли, очередь становилась всё меньше и меньше. Я даже опомниться не успел, как остались только мы с Розой. Священник посмотрел на нас и жестом подозвал девочку к себе. Она выглядела так, будто сейчас расплачется. Её била мелкая дрожь, на лбу выступили капли пота, а лицо побледнело. — Всё будет хорошо, — положив руку на плечо сестры, сказал я. Она кивнула, неуверенно улыбнувшись в ответ, и направилась к сцене. Оказавшись рядом со священником, Роза попыталась принять уверенное выражение лица, что, впрочем, не сильно у неё получилось. — Меня зовут Роза Крейнор, я — дочь Киллиана Крейнора, лорда этих земель! — сказала она едва подрагивающим голосом. Все вокруг зашептались. Особенно взрослые. Кажется, именно имя отца вызвало такую реакцию. Неужели он какая-то знаменитость? Впрочем, священник был одним из тех, кто не поддался всеобщему изумлению. — Отлично, закрой глаза и протяни руки, — велел он. Роза так и поступила. Тут же на её ладонях оказалась белая сфера, и все сразу смолкли. В храме стало настолько тихо, что каждый шорох ощущался пушечным выстрелом. Она закрыла глаза. Сестра стояла посреди зала, а все присутствующие смотрели на неё, затаив дыхание. Прошла минута, за ней другая, а Роза всё молчала. Выражение её лица не менялось, оставаясь каменно-спокойным. Казалось, что ожидание длилось вечно. Люди вокруг шептались, но о чём — слышно не было. Но вдруг она резко распахнула глаза. Вид у неё был до того ошарашенный, что казалось, будто она не понимает, где оказалась. Священник что-то шепнул ей на ухо, и Роза, вздрогнув, шагнула вперёд. — Я... — её голос дрогнул, — я владею созидательной магией. Услышав это, спокойное выражение лица священника преобразилось. Глаза от изумления выкатились наружу, а рот превратился в идеально ровную букву «О». Реакция присутствующих в зале взрослых была ничуть не лучше. После слов Розы зал тут же взорвался изумлённым шёпотом. Все переглядывались, обсуждая что-то. — Юный господин, из всех видов магии магия Созидания считается самой редкой. Насколько я помню, магов Созидания сейчас в мире только четверо, — сказала Элихейра, увидев моё недоумение. Это многое объяснило. Если у Розы такой редкий тип магии, то она, должно быть, очень одарённая. Пока я думал об этом, священник, оправившись от шока, отправил Розу обратно к нам. Она неловко пробежалась по залу и спряталась за спиной старшей горничной. Я улыбнулся: мне вдруг захотелось подойти и потрепать её по голове, но священник уже подзывал меня к себе нетерпеливым жестом, поэтому я зашагал по направлению к нему. — Назови своё имя, — потребовал священник. При этом его лицо сделалось странно хмурым. Толпа, до этого шумевшая, разом стихла и устремила свои глаза на меня. Теперь я понял Розу: ведь мне стало очень неловко от того, что все эти люди жадно сверлили меня взглядами. — Эрик Крейнор! — попытался произнести я как можно более уверенно. — Отлично, протяни руки вперёд, — кажется, справившись с эмоциями, священник скорчил безразличную гримасу. Я протянул ладони, и он положил на них белую сферу. «Вот бы выпало что-нибудь покруче», — мельком пронеслось в моей голове, прежде чем я закрыл глаза.