Архивы Главы Тихого Пика и прочий компромат

Иные любят книги, но не любят авторов — и не удивительно: кто любит мёд, не всегда любит пчёл. Пётр Андреевич Вяземский Человек обретает себя только через Другого, лишь в единстве индивидуального и коллективного, Автора и Читателя, самости и инаковости осуществляется творчество. И посредником между этими двумя диалектическими составляющими является Слово. Евгения Бильченко. «Поэт и слово»

В любом случае, припомненное сейчас Шэнь Цинцю случилось куда позже, а в то время для Шэнь Юаня работа над трактатом, помимо собеседований с мастерами Юй и Ши, началась с обустройства закутка в библиотеке, выделенного ему для этого шицзунем. Ши Куань, конечно, немного дулся на него за то, что он посмел быть более правым и порушил любимую теорию шисюна о том, что гуань Пикового Лорда У носят сразу двое, брат и сестра. Но предложенным справочником всё равно заинтересовался — и предложил свою помощь как иллюстратора и библиотекаря. Они вдвоём рылись в каталоге, а потом шисюн пропадал в закромах книжных фондов, возвращаясь оттуда с очередной порцией книг. Некоторые из них, содержащие больше нужной информации, вроде бестиариев авторства вышеупомянутого У-шишу (ну, или шигу, в зависимости от фазы луны), заняли места на полках, протянувшихся вдоль стены слева от входа. Другие выстраивались стопками на большом рабочем столе в центре рядом с его записями, чтобы через несколько дней снова исчезнуть в библиотечных подвалах. Сам шисюн Ши облюбовал для рисования место справа, поближе к широким зачарованным окнам, пропускающим в комнату много света — и больше ничего, ни ветерка, ни жары, ни мороза. Поставил там мольберт и столик с ящиками для кистей, красок, палитр и прочих вытребенек. А Шэнь Юаню больше всего нравился диванчик у дальней стены, на котором было удобно валяться, просматривая очередную книгу и примечая нужные отрывки, чтобы потом сесть за стол и разом записать и информацию, и её источник. Именно в таком положении — он сам задницей кверху на диванчике, листая книгу, шисюн Ши за мольбертом с угольным карандашом — их тогда и застала Ци Цинци, по возвращении на Цанцюн расспросившая на очередном собрании других наследующих и главных учеников и решившая сначала познакомиться с инициатором создания справочника, а потом уже назначать ответственную среди своих шимэй. С собой она закономерно прихватила и главного ученика звероводов Ли Юя, который в силу занятости тоже до этого не успел озаботиться. …И с ходу зацепился за физиономию шисюна, вдохновенно калякавшего на листе бумаги. Так что первым признаком появившихся гостей для Шэнь Юаня стал звонкий юношеский голос: — Хэй, книжник, это ты шисюн Шэнь? А что, шибо не донёс до своих учеников степень важности проекта, что шисюн вместо работы развлекается рисованием? Приподнявшись и зыркнув над краем стола, кто это там такой невежливый, Шэнь Юань увидел двоих. Слегка растрёпанного и упёршего руки в бёдра молодого заклинателя в униформе коричневых и песочных цветов Линъю, с жетоном главного ученика, и прислонившуюся к косяку двери с позабавленной усмешкой девушку, крепкая фигура которой была обрамлена лиловым нарядом Сяньшу в самом выгодном свете, подчёркивая высокую грудь. Впрочем, официального вида гуань в её причёске с острой даже на первый взгляд шпилькой-фениксом не хуже крупной резной подвески на поясе подсказывал, что это наследница девичьего пика. Ауры же… у обоих гостей они выдавали довольно высокий уровень совершенствования. Шэнь Юань знал, что Ци Цинци в самолётной новелле сформировала золотое ядро одной из первых по срокам обучения среди поколения Цин, и не удивился, что зрелость её духовной энергии уже сейчас выдавала возраст вдвое от внешности юной девушки. А вот главный ученик звероводов… как там его, Ли Юй? Да, так вот он был послабее, кажется, ещё не став бессмертным мастером. Но и у него ци показывала что-то… трудноуловимое, но напоминающее Юаню о главе того же пика. Ладно. С этим он ещё разберётся. Все эти мысли и наблюдения промелькнули в один вдох, пока шисюн Ши откладывал рисовальные принадлежности и поворачивался к гостям, чтобы слегка склониться: — Этот ученик приветствует Ци-шицзе и шиди. Этого зовут Ши Куань, и ему было предложено внести свой вклад как архивисту и иллюстратору. Так его, невежу, шисюн! За грубость и пренебрежение надо тыкать носом сразу, пока не зазнались. — Ой, хе-хе, этот не подумал, — неловко почесал в затылке шиди Ли. Потом махнул рукой, — а шисюн Шэнь тогда где? — Этот Шэнь приветствует шицзе и лао шиди, — отозвался он, сев на своём диванчике на пятки и отложив растрёпанный томик. Ци-шицзе приветственно кивнула обоим и хмыкнула в кулак, весело блестя глазами. Ну да, уж она-то, похоже, знала Ши Куаня лично, но позволила Ли-шиди лопухнуться. Укротитель зверей сморщил нос в недоумении и наклонил голову: — Этот спросил бы, что совсем мелкий мальчишка делает, болтаясь там, где старшие делом заняты, но после отповеди от шисюна Ши уже как-то опасается. — Сяо шиди читает путевые рассказы одного купца из наших постоянных поставщиков, выпускника Аньдина. Нам они достались от покойного по завещанию, и в этом томе как раз упоминается существо, подходящее для иллюстрации, — пояснил шисюн Ши. — Верно, этот шиди делает свои заметки и заодно зачитывает вслух для шисюна отрывки, где описывается внешность и повадки распутного питона-перевёртыша. Причём зверь был ручным, фамилиаром какого-то путешественника из Пограничья, так что автор мемуаров имел возможность разглядеть его не спеша и в деталях. Шэнь Юань был, пожалуй, даже благодарен на этот раз братцу Самолёту, благодаря писанине которого он знал, куда смотреть, чтобы найти свидетельства истинной двуполости этого экзотического змея-оборотня. — А сяо шисюн не привык писать, сидя за столом, а не на мягком диване? Какой избалованный молодой мастер! — главный ученик Линъю произнёс это шутливым тоном и со слегка натянутой улыбкой, но кося глазами вбок. Кажется, он пытался сохранить лицо перед Ци-шицзе. — …Кхм, — Шэнь Юань сцедил смешок в рукав, — этот Шэнь даже не знает, сколько лет прошло с тех пор, как он мог бы назвать себя молодым мастером. Шисюн Ши бросил извиняющийся взгляд на Шэнь Юаня. Ах да, верно, Ши Куань был очень мирным человеком, всеми силами избегающим не то что ночных охот, но вообще любых конфликтов, и в этот момент на его лице был написан дискомфорт и желание оказаться где-нибудь подальше. Впрочем, он не зря был учеником пика в том числе и стратегии, даже при отступлении подбросив боеприпасов своему шиди: — Пожалуй, этот Ши не будет мешать обсуждению того, в чём разбирается мало, и удалится, а пока перечитает источник, — шицзе достался ещё один вежливый полупоклон, потом шисюн повернулся к нему. — Этот хотел бы попросить перечислить страницы книги, на которых можно найти наиболее детальные описания. Надеюсь, я не слишком побеспокою сяо шиди? — Конечно, шисюн, — Шэнь Юаню было не сложно без запинки отбарабанить несколько чисел, которые шисюн демонстративно записал на клочке бумаги, склонившись над столом. — Примерно в середине тома, на странице 53, купец наткнулся на лагерь путешественника и увидел этого зверя, греющегося у костра. На пятьдесят седьмой и восьмой страницах змей-оборотень красочно трансформировался, а на шестьдесят пятой его хозяин хвалился отдельными деталями анатомии своего фамилиара. Он надеялся, что такой намёк на отсутствие для него необходимости немедленно записывать каждую маленькую деталь не пролетит над головой лао шиди со свистом. Впрочем, Ци Цинци могла счесть забавным ткнуть его в упущенную деталь, это было бы вполне в её характере. Сунув шпаргалку в рукав, шисюн поспешил проскользнуть между гостями, но Шэнь Юань окликнул его, помахав томиком: — Шисюн не возьмёт книгу с собой? — Шисюн оценил её слог достаточно высоко, чтобы выписать собственный экземпляр, не торопясь прочитать его дома и не беспокоить шиди ещё больше, отбирая недочитанное. А, со стороны Ши Куаня это было весьма любезно. Шэнь Юань довольно кивнул, но не преминул напомнить о важном: — Этот шиди благодарен, но напоминает шисюну, чтобы он, зачитавшись, не пропустил время трапезы. Опять! Ну, не то чтобы он сам не был грешен в плане питания как и чем попало, но Шэнь Юань старательно избавлялся от вредной привычки и отъедался за все голодные уличные годы сразу, лелея мечту со временем сравняться ростом хотя бы с Чжао-лаошифу! А шисюн Ши из-за почти безвылазного сидения в библиотеке был бледным до прозрачности, и только ещё болезненной худобы к этому не хватало! Так что ему было не в лом и напомнить, и даже самому шисюна при надобности подкормить из стратегических запасов вкусняшек в цянькуне. Чтобы потом не закатывать глаза на поспешное глотание пилюль от болей в желудке и уж тем более не ловить его, свалившегося после завершения очередной картины в голодный обморок! И кстати, насчёт «подкормить вкусняшками»! Помахав на прощание шисюну, смущённо поворчавшему, но пообещавшему зайти по дороге на кухни и набрать себе на ужин пирожков, Шэнь Юань таки слез с дивана и показал гостям в сторону чайного столика за ширмой, подальше от книг и бумаг. — Если уважаемые боевые сиблинги устроятся вон там и озаботятся тем, чтобы вскипятить чайник, этот Шэнь потратит буквально пару фэней на то, чтобы завершить свои записи, присоединится и разольёт чай. Лао шиди, усаживаясь на подушку возле столика, посмотрел на него уже не раздражённо-вызывающе, как в самом начале, а задумчиво. Шэнь Юань, закончив записывать нужное в свой блокнот, аккуратно отложил и его, и книгу с вложенными в неё закладками — а повернувшись к уголку для отдыха, где уже булькал закипевший под пальцами шицзе чайничек, поймал на себе и вовсе почти одобрительный взгляд зверовода. Пф! И не поймёшь так сразу, то ли шиди Ли перед будущей главой Сяньшу перья распушить попытался, то ли просто не с той ноги встал, что сагрился на сущие мелочи, а теперь жалеет. Сама же Ци Цинци смотрела задумчиво-расчётливо, но со смутным флёром «и чем вы меня ещё сегодня развлечёте?», не спеша высказать своё мнение. Разливая чай, Шэнь Юань подумал, что наладятся у него отношения с Ли-шиди или нет — а сегодняшним гостям в любом случае будет полезно узнать, как уже организована часть проекта, касающаяся Кусина и Цяньцао. Так что он степенно подал старшим чашки, выставил из выдвижных ящиков стола мисочки с закусками и коротко, но со всеми необходимыми деталями отчитался о договорённостях с увлечённой мадам фармацевтом Юй и суровым мастером Ши. Ци Цинци, наконец, вступила в разговор — оказалось, что она лично была знакома с «сестрицей Маомао» и кое-что знала о её увлечениях на ниве алхимии. Впрочем, её вопросы были больше по делу — какие знания и доступ к какой части пиковых архивов требовались от участницы проекта с Сяньшу, как он планировал собирать в единое целое усилия всех участников, сколько времени предполагалось затратить на весь проект и так далее. С каждой его фразой на лице шиди пробегали какие-то трудноразличимые эмоции, в которых преобладало, кажется, облегчение. В конце концов, Ли Юй почесал в затылке с сокрушённым смешком и признался: — А, кажется, этот шиди сильно ошибся в оценке ситуации и зря обидел сяо шисюна. Шэнь Юань отпил глоток чая и вопросительно приподнял бровь. — Этот Шэнь не обижен, но поведение лао шиди вызвало у него некоторое, ммм, недоумение. — Ах… как бы объяснить. Этот Ли подумал, что Шэнь-шибо отнёсся слишком несерьёзно к вещам, важным для спокойствия как минимум двух из пиков Цанцюн, когда поставил руководить этим делом несмышлёного ребёнка. Этот не ожидал увидеть в столь юном ученике подобное здравомыслие и зрелость ума. Даже наследник нашего пика, сяо Дуань, не смог бы с таким знанием дела обсуждать сложности совместного создания солидного справочника и не робеть перед старшими и много более опытными заклинателями — а ведь он прикладывает все усилия, чтобы быть достойным продолжателем дела шицзуня. Ах, вот оно что! Ну да, Шэнь Юань вовсю пользовался тем, что на Цинцзине не были знакомы с ним до получения памяти о прошлой жизни — и хвала Небесам, уличный крысёнок их вряд ли впечатлил бы. Он уже сумел выстроить себе репутацию ответственного, талантливого и эрудированного юного заклинателя, немного острого на язык, но готового помочь при нужде. А как было устоять, когда многие его соученики были беспомощны, как котята, и случись что, смотрели большими жалобными глазами и хлопали ресницами не притворно, как хорошо умел он сам, а с искренним непониманием, что делать с проблемой. Домашние дети, что уж. Так что ему приходилось утирать сопливые носы, гладить по головам и разжёвывать, как и что делать, чтобы свести к минимуму недовольство наставников испорченным домашним заданием, заслужить похвалу шисюна или помириться с шимэй. Ну, будущему (он был почти уверен!) наследующему ученику роль «старшего брата» шла только на пользу. Впрочем, он отвлёкся — а лао шиди уже сложил руки перед собой и склонил голову, проговаривая формулу извинения. Шэнь Юань торопливо подхватил его под локти — Ли Юй и так выказал немалую способность признавать свои ошибки, извинившись перед младшим по возрасту и силе, а потому заслужил ответное уважение. — Лао шиди не нужно извиняться, ситуация действительно выглядела несколько двусмысленно. Тем более, что этот Шэнь в уединении комнаты, куда без надобности не заходят, позволил себе достаточно неформальное поведение. Этот Шэнь не в обиде и надеется, что неловкое начало знакомства не помешает сотрудничеству с лао шиди по осуществлению моей идеи. Ци-шицзе прикрыла рот широким рукавом, прищурив глаза в улыбчивые полумесяцы. — Так вот почему сяо шиди взялся за составление такого трактата. Удивительно, не каждый мог бы усмотреть дыру в нашей защите. — Этот шиди понимает, как ценно иметь личное пространство, куда не нагрянут возмутители спокойствия, — Шэнь Юань пожал плечами. Его маленькая, но личная квартирка, куда даже родители и братья не ходили в гости без приглашения, была тому свидетелем, — а припомнив пару средств, пусть редких, но способных преодолеть барьеры Сяньшу и Кусина, этот начал уже направленно рыться вокруг такой дыры в безопасности. — Как и ожидалось от гения с пика стратегии, — согласилась Ци Цинци, — Что ж, эта шицзе побеспокоит сяо Шэня… или же правильнее будет сказать лао Шэня, мм? — Что шицзе имеет в виду? — захлопал он глазами. — Что Шэнь-шиди имеет знания и в какой-то мере манеры, подобающие скорее много путешествовавшему бессмертному мастеру, чем мальчику лет одиннадцати. Возможно, он пострадал от искажения ци? Эта Цинци слышала о возможности подобного отката. Шэнь Юань чуть не поперхнулся печеньем. Нет, он был заинтригован и доволен высоким мнением о себе — но не настолько же? Оправившись от удивления, он замотал головой: — Нет-нет, тело и совершенствование этого Шэня до сих пор развивались, как подобает, с течением времени! — Ооо? Тогда, может быть… — ученица Сяньшу задумалась, потом прищёлкнула пальцами, — как насчёт скрытого царства? Эта как-то попадала в одно со странным временем, смертные люди там старели прямо на глазах. Нам пришлось очень быстро выпихнуть из него тех из учеников, кто ещё не сформировал золотое ядро. А из попавших в него ранее смертных вывести успели только двоих — и то они из младенцев стали выглядеть седыми старцами. Кто знает, может, и противоположный эффект возможен, когда возраст почти замирает? Так что скажет шиди Шэнь? Ли Юй попытался спрятать свою заинтересованную физиономию за чашкой, но не особо преуспел. Шэнь Юань же снова покачал головой. Впрочем, про себя он похвалил уровень скилла «додумать» шицзе. Вот так и появляются самые диковинные сплетни! — Ни в каких скрытых царствах этот Шэнь не бывал, тем более в фейских — потому как именно феи способны поиграть со временем в своём домене подобным образом. И этому телу, — он погладил себя по груди, — честные неполные тринадцать! — Дааа? — разгоревшимся азартом во взгляде Ци-шицзе можно было плавить руду. — А вот душа явно старше… Так, может, лао Шэня каким-нибудь артефактом, коварством сильного демона или волей Небес поменяло телами с невинным ребёнком? Или даже не поменяло, а просто засунуло в чужое тело? — Не-не-не, вот ещё, пользоваться чьими-то объедками мне бы гордость не позволила! — он демонстративно задрал нос, проникаясь атмосферой. Шиди Ли смешливо зафыркал: — Пффф! Нет, так талантливо изображать мальчишку взрослому человеку было бы трудно. Ммм, может, сяо шисюн с раннего детства имеет в качестве наставника призрака какого-нибудь выдающегося практика? И делится с ним телом по необходимости?.. — на поднятую бровь Ци-шицзе он пояснил. — Что, я в одной пьесе такое читал. — Ничего подобного, Хунцзин в моём присутствии даже лезвием не повёл. Так что никакой одержимости. И вообще, лао шиди, постучи по дереву, чтоб не сглазить! А то при его преобладании иньской ци нежить и так даже к мелкому сяо Цзю лезла, как к мёдом намазанному. Хорошо ещё, что в мелком городишке её было раз-два и обчёлся, и та слабенькая, из разряда «успокоить сжиганием бумажной купюры или отпугнуть щепоткой соли». — Тогда… о, может, сяо шисюн из тех практиков, кто не имел изначально человеческого тела вообще, вроде духа местности, одушевлённого артефакта или духовного зверя, а потом обменял совершенствование на людской облик? — Не сходится, Ли-шиди, — отмела рукавом эту гипотезу Ци Цинци ещё до того, как он смог придумать подходящее отрицание, — сяо шиди сказал, что его телу скоро будет тринадцать лет, а воплотиться в облике младенца никакому духу дурости не хватило бы. Даже ты выглядел лет на семь… ой. Шэнь Юань медленно поднял брови, потом прищурился и вслушался в ощущение от ауры лао шиди. Ах, вот оно что! За уверенным ощущением практика на пороге формирования ядра тянулся призрачный шлейф существования, растянутого во времени, но не особо осознанного. А поскольку Ли Юй был учеником звериного пика, то… — …А! Не ожидал встретить кого-то, столь явно идущего по стопам У-шигу. — Что имеет в виду шиди Шэнь? — любопытно блеснула глазами и подалась вперёд Ци-шицзе. — А шицзе ещё не успела услышать новости о происхождении бессмертного мастера У Аньминь? — Ммм… А, был вроде новый слух, что шишу — дух какого-то дерева… — Не слух, а чистая правда, шигу сама подтвердила нашу догадку, что она выросла из семечка лисохвостого луноцвета, посаженного ещё пару поколений лордов Цанцюна назад на вершине Цяньцао. И даже хвосты показала, белые с зелёными листиками, очень элегантные. Он сунул пальцы в рукав и погладил обёрнутые вокруг запястья чётки, подаренные шигу — прохладные нефритовые бусины и мягонькие хвостики на кисточке-подвеске. Лао шиди, скосив глаза на движение его рук, одобрительно кивнул и улыбнулся. Он и сам носил кисточку с парой хвостиков луноцвета вместе с жетоном главного ученика, что указывало на навыки общения со зверьми, не обладающими даром речи. — Надо же, какие новости! А почему ты используешь именование «шигу»? — Так ведь полнолуние, — буквально в один голос заявили Шэнь Юань и Ли Юй, переглянулись и обменялись усмешками, после чего зверовод продолжил объяснение, — а на полную луну у её рода женские цветки раскрываются. Вот и шицзунь тоже меняется между мужским и женским обличьем. — Вот когда их усилия с Ли-шишу завести лисёнка увенчаются успехом, шигу будет юбки носить не меньше года, — добавил Шэнь Юань дровишек. Пора было уже готовить Цанцюн к грядущему пополнению семейства, и кому ещё было доверить такой слух, как не наследнице девичьего пика и главному ученику будущей матери? — А они собираются?.. — лао шиди распахнул глаза и чуть ли не завибрировал на своей подушке. — Мгм, Хуа-гэ сам видел и слышал, как твоя наставница делала предложение его учителю. Мол, в этом случае и его предки порадуются, и с наследованием престола к отпрыску никто не сунется. — Хороший выбор, более чем достойный, — твёрдо одобрила Ци Цинци. Ну, ей виднее, как-никак, и сама кое-как от мирской власти отбоярилась, хоть и не на имперском уровне, а в одном из вассальных королевств на окраинах. На пиках поговаривали, что она отлучалась с Сяньшу на несколько лет специально для того, чтобы родить и оставить на опустевшем отцовском троне сына, назначив его воспитателем и регентом самого умного из кузенов — и пригрозив, что и с Цанцюна будет приглядывать за благополучием своей кровной линии. Ха-ха, и это она ещё не знала, какие такие лисы у Ли-шишу в кровной родне затесались! — И не слишком поздно, потому что нам смены поколений ещё ждать как минимум пока Дуань-шиди заматереет. А, может, и кое-кто ещё, мало ли кого и когда выберут оставшиеся главы пиков, — она кинула взгляд со значением на поясной жетон Шэнь Юаня, видимо, уже знала о ставках на его становление наследником Цинцзина. — Так что шигу как раз успеет вырастить дитя до вознесения. — И на пике найдётся, кому помочь, — Ли-шиди довольно жмурился, видимо, представлял себе будущего лисёнка-полукровку. — На всех пиках, — ревниво уточнил Шэнь Юань. В конце концов, для Хуа-гэ это будет буквально сиблинг, пусть и приёмный. Так что и их маленькой названой семье будущее дитя не будет чужим. — Но довольно об этом, чтобы не сглазить. Возвращаясь к нашему предыдущему разговору, если не секрет, а по какому пути совершенствования лао шиди шёл до того, как обрести людское обличье и влиться в нашу боевую семью? — Ну, раз уж шицзе всё равно проговорилась… Этот был парящим карпом тысячи пощёчин, но по глупости повредил меридиан спинного плавника и не сумел стать драконом, — Ли Юй смущённо опустил глаза и потёр затылок, — один из мастеров Линъю, чтобы спасти этой глупой рыбёшке жизнь, взял меня в фамилиары, а после обретения людского облика и вовсе усыновил. Вот я и остался на пиках. Во-от оно что! Недаром в каштановых кудрях шиди на солнечном свету мелькали золотые и серебряные отблески, а духовная энергия напоминала облако капелек чистой росы. Человеческий праведный путь совершенствования опирался на другие, неповреждённые меридианы — так что Ли Юй, хоть и потерял возможность подняться по водопаду и стать парчовым драконом, но всё равно мог и бессмертия добиться, и даже вознестись. Впрочем, можно было на досуге и подумать-повспоминать, как восстановить повреждение (ну, помимо панацеи па-па-па с небесным полукровкой). Что, им ещё один носитель драконьего наследия лишним будет? — Этот Шэнь рад иметь такого боевого брата и желает лао шиди благополучного пути совершенствования, — Он наметил поклон в сторону Ли Юя. Тот рассыпался было в благодарностях, но Ци-шицзе почти сразу заткнула его взмахом рукава. — Итак, сяо шиди, — хищно мурлыкнула она, — если все предыдущие наши с шиди Ли предположения оказались неверными, то остаётся самое очевидное и скучное объяснение. Кто-то, кажется, забыл отхлебнуть напиток тётушки Мэнпо, ммм? Шэнь Юань ответил ухмылкой на поднятую элегантную бровь и несколько раз картинно хлопнул в ладони. — Не то чтобы совсем не пил, но впрок этому Шэню супчик, увы, не пошёл. Стоило выудить из-под вуали забвения хоть одно из воспоминаний, так и остальные потянулись за ним. — …Как рыбки на удочку, — вставил шиди Ли с немалым знанием дела. — Из-за отточенной памяти, да? — Мн. Впрочем, шицзе и шиди не стоит менять своё обращение, так как, даже считая обе жизни, этот Шэнь никак не тянет на умудрённого жизнью и убелённого сединами, — он скромно развёл руками. — А полезные знания приобрёл не лично, а когда в его руки попала очень детальная и достоверная история путешествий по Трём Царствам одного выдающегося практика. …В общем, после такой игры в угадайку его отношения и с Ци-шицзе, и с Ли-шиди сложились вполне гармонично — что было весьма удачно, потому как они не стали перепоручать работу над трактатом и справочником своим шидимэй, а занялись лично. И вышел трактат на славу, надолго заставив весь цзянху гудеть в удивлении.