Дерзкий король

***

Ар-Фаразон, названный Золотым, стоял на палубе флагманского корабля, озаряемый закатным солнцем. Его золотые доспехи и корона ловили последние лучи, превращая короля в живое подобие пламени. Кругом его воины праздновали победу — величайшую из всех побед Нуменора. У ног короля, закованный в цепи, стоял плененный владыка Мордора. Саурон, Владыка Тьмы, лишенный своего Единого Кольца и большей части силы, казался теперь лишь прекрасным мужем с глазами цвета расплавленного золота. Но в этих глазах не было поражения — в них таилось нечто иное, что король предпочитал не замечать. — Ты проиграл, — произнес Ар-Фаразон, глядя на своего пленника. — Владыка Мордора на коленях перед Нуменором. Что скажешь на это? Саурон поднял взгляд, и на его губах заиграла легкая улыбка. — Я скажу, что победитель имеет право на всё. На славу, на богатство, на... знание. Ар-Фаразон нахмурился. — Знание? О чем ты говоришь? — О том, что король Нуменора обладает могуществом, достойным богов, — голос Саурона был тих, но каждое слово, казалось, проникало в самую душу. — Но боги держат вас на коротком поводке, не так ли? Дарят долгую жизнь, но не бессмертие. Дают могущество, но не свободу. Король замер, пораженный тем, как точно пленник нащупал его самую болезненную мысль. За спиной шумели празднующие воины, готовившиеся к возвращению в Нуменор с величайшим трофеем — самим Сауроном, взятым в плен. — Продолжай, — тихо сказал Ар-Фаразон. Саурон улыбнулся чуть шире.

***

Прошел год с того дня, как Саурон ступил на землю Нуменора в цепях. Теперь же он шел рядом с королем по мраморным коридорам дворца в Арменелосе, облаченный в одежды королевского советника. Цепи давно были сняты — никто уже не помнил, когда именно это произошло. — Ты ведь понимаешь свое положение, Тар-Майрон, — сказал король, используя новое имя Саурона в Нуменоре. — Ты все еще мой пленник, просто с более... комфортными условиями. — Разумеется, Ваше Величество, — Саурон склонил голову. — И я безмерно благодарен за вашу мудрость. Не многие правители способны увидеть пользу там, где другие видят лишь трофей. Они вошли в королевскую библиотеку. Саурон провел рукой по древним манускриптам, его пальцы задержались на одном из свитков. — Знаете, что содержится в этом тексте? История основания Нуменора. История о том, как валар даровали людям этот остров. Даровали, — он выделил это слово. — Не поделились по праву, не признали равными... даровали, как подачку. Ар-Фаразон скрестил руки на груди, его взгляд потемнел. — Мы заслужили Нуменор своей верностью. — Верностью? — Саурон обернулся, его глаза блеснули. — Или покорностью? Скажите, король Нуменора, почему эльфы живут вечно, а величайшие из людей — лишь триста-четыреста лет? Король не ответил, но его лицо исказилось гневом и страхом — страхом перед неизбежным. Тем страхом, что преследовал его с тех пор, как первый седой волос появился в его золотой короне. — Я могу сделать тебя самым долгоживущим королем в истории, — прошептал Саурон, подойдя ближе. — Но для этого нам нужно... обойти запреты валар. — Как? — голос короля дрогнул. — Есть более древние силы, чем валар, — Саурон улыбнулся. — И я знаю, как их призвать. Спустя три года Арменелос изменился до неузнаваемости. В центре города, на месте, где раньше стоял храм Эру Илуватара, теперь возвышался черный храм с огромным куполом. Под этим куполом день и ночь горело пламя. Саурон, уже не скрывающий своей истинной сущности, стоял у алтаря. Вокруг него расположились высшие сановники Нуменора во главе с королем. Ар-Фаразон, постаревший за эти годы, с жадностью смотрел на ритуал. — Великий Мелькор, первый из айнур, истинный властелин Арды, — голос Саурона разносился по храму. — Прими нашу жертву! На алтаре извивался пленный эльф, захваченный в последнем рейде нуменорских кораблей к берегам Средиземья. Саурон поднял обсидиановый нож, и крики жертвы потонули в восторженном реве нуменорцев. Кровь стекала по желобам алтаря, питая вечное пламя. Дым поднимался к куполу, и в его клубах, казалось, формировались страшные лица. После ритуала Ар-Фаразон и Саурон уединились в королевских покоях. Король, бледный и дрожащий от возбуждения, упал в кресло. — Я чувствую... нечто, — прошептал он. — Словно сила течет в моих венах. — Это благословение Мелькора, — Саурон сел напротив, разливая вино по кубкам. — С каждой жертвой вы будете становиться сильнее. С каждым ритуалом — ближе к бессмертию. — Но почему я все еще вижу новые морщины в зеркале? — в голосе короля звучало отчаяние. — Почему моя борода становится седее? Саурон наклонился вперед, его глаза сверкнули в полумраке. — Потому что истинное бессмертие требует большего, мой король. Требует дерзости, на которую еще ни один смертный не решался. — Чего именно? — Ар-Фаразон подался вперед, его глаза лихорадочно блестели. — Запретные земли, — прошептал Саурон. — Аман. Валинор. Земля богов должна принадлежать достойнейшим. А кто достойнее Золотого Короля Нуменора? В ту ночь семена безумия, посеянные Сауроном, проросли в душе Ар-Фаразона окончательно. Прошло семь лет с прибытия Саурона в Нуменор. Теперь уже никто не помнил его как пленника. Он стал Тар-Майроном, Верховным Жрецом Мелькора и фактическим правителем острова. Ар-Фаразон все еще носил корону, но все приказы исходили от его советника. Они стояли на вершине башни храма, глядя на город внизу. Повсюду горели огни — не праздничные факелы, а жертвенные костры. Нуменор погрузился во тьму, и лишь Верные — малочисленные последователи древних традиций — еще пытались сопротивляться. — Они убегают, — произнес Ар-Фаразон, глядя на порт, где несколько кораблей готовились к отплытию. — Верные бегут в Средиземье. — Пусть бегут, — Саурон положил руку на плечо короля. — Они слабы. Недостойны великого будущего Нуменора. Король повернулся к своему советнику. За эти годы между ними возникла странная связь — не дружба, но нечто более глубокое и темное. Ар-Фаразон стал зависим от Саурона, от его советов, от его одобрения. Он уже не мог представить свою жизнь без этого существа рядом. — Я старею, Майрон, — прошептал король. — Все эти жертвы, все ритуалы... а смерть все ближе. Саурон смотрел на короля с выражением, напоминающим нежность, но в глубине его глаз таилось что-то иное — холодный расчет хищника. — Я обещал вам решение, и оно уже близко, — он указал на запад. — Там, за морем, находятся Бессмертные Земли. Земли, где валар хранят секрет вечной жизни. Они не поделились им с людьми, потому что боятся вас, боятся вашего потенциала. — Ты говоришь, что мы должны... напасть на Валинор? — Ар-Фаразон побледнел. — Я говорю, что вы должны забрать то, что принадлежит вам по праву, — Саурон наклонился ближе. — Вы сильнейший король в истории Нуменора. При вас построен величайший флот, каким не обладали даже валар. Ваши воины не знают равных. Пришло время показать этим самозваным богам, что смертные более не согласны на подачки. В эту ночь Ар-Фаразон не спал. Он стоял перед зеркалом, изучая свое стареющее лицо, и в его глазах горело пламя безумной решимости. Рядом с его отражением, словно тень, стоял Саурон, шепчущий обещания славы и бессмертия. В самом сердце храма Мелькора, под его огромным куполом, проходил величайший из всех ритуалов. На этот раз жертвами стали не отдельные пленники, а сотни мужчин, женщин и детей из числа Верных, отказавшихся поклоняться Темному Властелину. Саурон, облаченный в черные с золотом одежды, воздел руки к дымному куполу. Его голос гремел под сводами храма: — Мелькор, владыка тьмы, первый из айнур, истинный правитель Арды! Мы приносим тебе жертву крови и пламени! Даруй нам силу сокрушить твоих врагов! Крики жертв сливались с песнопениями жрецов. Ар-Фаразон, стоявший рядом с алтарем, чувствовал, как по его телу проходят волны странной энергии. Кровь жертв, проливаемая на черный алтарь, словно вливала в него новые силы. Когда последний крик затих, Саурон повернулся к королю. Его глаза сияли нечеловеческим светом, а на лице застыла странная улыбка. — Ты чувствуешь это, мой король? — прошептал он. — Чувствуешь, как сила Мелькора наполняет тебя? Ар-Фаразон кивнул, не в силах произнести ни слова. Он действительно ощущал нечто — словно тьма внутри него стала материальной, обволакивая каждую клетку его тела. — Это лишь малая часть того, что ты получишь, когда мы завоюем Валинор, — Саурон приблизился вплотную. — Когда ты сядешь на трон Манвэ, когда отберешь у Варды ее звезды, когда Ауле передаст тебе секреты творения... Он взял короля за руку, и их пальцы переплелись. Ар-Фаразон смотрел в золотые глаза своего советника и видел в них отражение собственного величия — искаженное, преувеличенное, но такое соблазнительное. — Я готов, — прошептал король. — Готов бросить вызов богам. В эту ночь был отдан приказ о сборе Армады — величайшего флота в истории Арды. Корабли, числом более тысячи, должны были отправиться к берегам Валинора. Гавань Роменны никогда не видела такого зрелища. Корабли, украшенные золотом и черными знаменами с символом Мелькора, заполнили всю видимую часть моря. На флагманском судне, огромном корабле с золотыми парусами, стояли Ар-Фаразон и Саурон. Король, облаченный в полное боевое облачение, с короной на голове, выглядел величественно. Но рядом с ним Саурон казался еще более внушительным — высокий, облаченный в черное и золотое, с глазами, горящими нечеловеческим огнем. Теперь он редко скрывал свою истинную сущность — большинство нуменорцев знали, что их Верховный Жрец не человек, и это лишь усиливало их веру в его могущество. — Сегодня начинается новая эра, — Ар-Фаразон обратился к капитанам, собравшимся на палубе флагмана. — Мы больше не позволим валар определять нашу судьбу. Мы заберем бессмертие, которое они так эгоистично хранят для себя! Воины ударили мечами о щиты, и этот грохот разнесся над всей гаванью. Саурон улыбался, наблюдая за своим величайшим триумфом — королевство людей, некогда самое благословенное и близкое к валар, теперь готовилось атаковать самих богов. Когда капитаны разошлись, Саурон и Ар-Фаразон остались наедине на носу корабля. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, когда мы войдем в Валинор, — произнес король. — Ты привел меня к этому моменту. Справедливо, чтобы мы разделили триумф. Саурон положил руку на плечо короля, и от этого прикосновения по телу Ар-Фаразона прошла дрожь — смесь страха и странного удовольствия. — Я всегда буду рядом с тобой, мой король, — голос Саурона был подобен шелесту темных вод. — До самого конца. В ту ночь, накануне отплытия, Ар-Фаразон пригласил Саурона в свои личные покои на корабле. Они пили вино, смешанное с кровью жертв, и обсуждали будущее устройство мира. — Когда мы победим валар, я хочу, чтобы ты остался моим советником, — сказал король, его глаза блестели от вина и возбуждения. — Нет, больше чем советником. Соправителем. Нуменор и Средиземье будут нашими совместно. Саурон улыбнулся, поднимая кубок. — Ваше величие не знает границ, мой король. Я буду служить вам вечно, как вы того желаете. Ар-Фаразон смотрел на своего "пленника", ставшего его ближайшим доверенным лицом, и в его сердце смешивались противоречивые чувства. Он знал, что многие считают Саурона манипулятором, демоном, овладевшим его разумом. Но король видел иное — союзника, понимающего его истинные желания, того, кто открыл ему глаза на неравенство мироустройства. — Ты единственный, кто действительно понимает меня, Майрон, — прошептал король. — Единственный, кто видит мое истинное величие. — Потому что я сам велик, — ответил Саурон, его глаза сверкнули. — Великие узнают друг друга через тысячелетия и преграды. Мы были предназначены для этого союза, мой король. На рассвете Армада подняла паруса. Тысячи кораблей двинулись на запад, к запретным землям. На главном корабле, бок о бок, стояли человек и майа — смертный король и бессмертный дух, объединенные безумной целью и темной связью, которая стала глубже любого родства. Путешествие заняло семь недель. Семь недель, во время которых небо над Армадой оставалось безоблачным, а море — спокойным. Словно сама природа замерла в ожидании немыслимого святотатства, которое готовились совершить нуменорцы. На борту флагмана Саурон проводил ежедневные ритуалы, принося в жертву пленников и тех из экипажа, кто выказывал сомнения. С каждым днем его влияние на Ар-Фаразона становилось все сильнее, их связь — все глубже. Король уже не принимал ни одного решения без совета своего жреца, они спали в соседних каютах и часто проводили ночи в долгих беседах о будущем мироустройстве. — Расскажи мне о Валиноре, — просил Ар-Фаразон, лежа на шелковых подушках в своей каюте. — Расскажи, как выглядят дворцы валар. И Саурон рассказывал — о хрустальных башнях Тириона, о серебряных фонтанах Валмара, о садах Йаванны и кузницах Ауле. Он описывал их с точностью очевидца, и король забывал, что его советник когда-то был одним из майар, служивших валар, прежде чем выбрать путь тьмы. — Всё это будет твоим, — шептал Саурон, склоняясь к уху короля. — Всё это богатство, вся эта красота, всё бессмертие мира. В последнюю ночь перед прибытием Саурон провел особый ритуал. На палубе флагмана был установлен временный алтарь, и на нем были принесены в жертву двенадцать молодых мужчин и женщин — по числу валар. Кровь лилась по палубе, смешиваясь с морской водой, и Саурон нараспев произносил древние заклинания на языке Черной Речи. Ар-Фаразон стоял рядом, его лицо было бледным от экстаза и ужаса. Когда последняя жертва испустила дух, Саурон взял короля за руку, и их ладони соединились в луже еще теплой крови. — Завтра ты станешь бессмертным, мой король, — прошептал Саурон. — Завтра ты станешь богом. На рассвете впереди показались берега Запретных Земель — белоснежные пляжи Амана, сияющие в лучах восходящего солнца. А за ними вдалеке возвышались величественные горы Пелори, за которыми лежал Валинор. Ар-Фаразон стоял на носу корабля, впившись взглядом в приближающийся берег. Рядом с ним, как всегда, была его тень — Саурон, с улыбкой на устах и странным огнем в глазах. Армада приблизилась к берегам Амана. Первые корабли уже спускали лодки, и авангард нуменорской армии ступил на белый песок запретного берега. Ар-Фаразон и Саурон наблюдали с палубы флагмана, готовясь возглавить основные силы. — Смотри, — прошептал Саурон, указывая на горы Пелори. — Они уже знают о нашем прибытии. И действительно, над горами собирались странные облака, не похожие на обычные. Они закручивались в спирали и принимали формы огромных фигур. — Это иллюзия, — успокаивал Саурон короля. — Попытка напугать нас. Валар всегда полагались на страх, чтобы контролировать смертных. Ар-Фаразон кивнул, но его рука, сжимающая рукоять меча, предательски дрожала. Они сошли на берег во главе тысячной гвардии. Золотые доспехи короля сияли в лучах солнца, а черные одежды Саурона, казалось, поглощали свет вокруг. Они двинулись к подножию гор, где должен был находиться проход в Валинор. И тут земля содрогнулась. Сначала это было легкое дрожание, но с каждой секундой оно усиливалось. Море за их спинами внезапно отступило, обнажая морское дно на сотни метров. А затем раздался голос — не человеческий голос, но словно сам мир заговорил с ними. — ОТСТУПИТЕ. Воины задрожали, многие упали на колени. Ар-Фаразон побледнел, но остался стоять, хотя его ноги подкашивались. — Это Манвэ, — прошипел Саурон с ненавистью. — Верховный среди валар. Он пытается остановить нас страхом. — Мы не отступим! — закричал Ар-Фаразон, подняв меч. — Мы пришли за тем, что принадлежит нам по праву! В ответ раздался ужасающий грохот. Горы Пелори расступились, и в образовавшемся проходе возникла фигура столь огромная и сияющая, что на нее невозможно было смотреть прямо. Это был Эонвэ, герольд Манвэ, в своем истинном облике. — ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, — прогремел голос. — УХОДИТЕ ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ. Ар-Фаразон повернулся к Саурону, ища поддержки, но лицо его советника исказилось от ужаса — впервые за все время их знакомства. В глазах Верховного Жреца читался неприкрытый страх. — Что нам делать? — прошептал король. Саурон не ответил. Он смотрел на проход в горах, и в его глазах отражалось понимание — понимание того, что он просчитался. Что гнев валар превзошел даже его самые мрачные ожидания. А затем мир вокруг них начал рушиться. Сначала земля под их ногами раскололась. Огромные трещины разошлись по пляжу, поглощая десятки воинов. Затем с гор хлынула вода — не обычные потоки, а целые реки, несущиеся с невероятной скоростью. Ар-Фаразон и его гвардия бросились обратно к кораблям, но было уже поздно. Море, отступившее ранее, теперь возвращалось — но не обычным приливом, а гигантской волной, высотой с самые высокие башни Арменелоса. — Что происходит?! — кричал Ар-Фаразон, хватая Саурона за одежды. — Ты говорил, что мы победим! Что они не смогут нам сопротивляться! Саурон смотрел на приближающуюся волну, и на его лице читалось странное выражение — смесь ужаса и... удовлетворения? — Я недооценил их гнев, — прошептал он. — Они не просто уничтожают нас. Они меняют сам мир. И это была правда. Валар, разгневанные неслыханным святотатством людей, призвали самого Илуватара. И Создатель изменил форму мира — Аман был удален из смертных земель, а Нуменор, колыбель величайшей из человеческих цивилизаций, был обречен на гибель. Гигантская волна обрушилась на флот Ар-Фаразона, уничтожая корабли сотнями. Тех, кто успел высадиться на берег, поглотили расселины в земле. Сам король и его ближайшее окружение, включая Саурона, оказались в ловушке на узкой полосе пляжа между разверзшейся землей и наступающим морем. — Ты обманул меня, — Ар-Фаразон повернулся к Саурону, в его глазах горела смертельная ненависть. — Ты привел меня к гибели. Саурон улыбнулся — странной, почти нежной улыбкой. — Я привел тебя к величию, мой король. Ты войдешь в историю как человек, бросивший вызов богам. Разве не этого ты хотел? Вторая волна, еще выше первой, поднималась над ними. Ар-Фаразон схватил Саурона за горло, его пальцы впились в плоть майа. — Я хотел жить вечно! — прохрипел король. — А я хотел отомстить, — выдохнул Саурон. — И мы оба получили, что хотели. В этот момент волна накрыла их. Последнее, что видел Ар-Фаразон, были золотые глаза Саурона, сияющие даже под толщей воды, и его улыбка — улыбка победителя. Нуменор был стерт с лица Арды. Остров, бывший прежде звездой в океане, погрузился на дно, унося с собой великую цивилизацию. Лишь немногие — те, кого называли Верными, сохранившие верность валар, — спаслись на нескольких кораблях, уплывших в Средиземье. Волны улеглись. Мир изменился. Аман был удален из кругов мира, и только эльфы теперь могли найти Прямой Путь к берегам Благословенного Края. Нуменор, великий остров, исчез под водами океана, став лишь легендой и предостережением для будущих поколений. Но не все истории закончились в тот день. В глубинах океана, среди руин затонувшего Арменелоса, в затопленном храме Мелькора, произошло странное явление. Тело Ар-Фаразона, Золотого Короля, замерло в пузыре времени, созданном гневом самого Илуватара. Король не умер — но и не жил; он был заключен в вечность как напоминание о грехе гордыни. Легенды говорят, что Ар-Фаразон и его ближайшие воины останутся пленниками подводных пещер до Дагор Дагорат, Последней Битвы, когда все счета будут закрыты. А что же Саурон? Майа, Враг Свободных Народов, погиб под волнами? Нет. Плоть его была уничтожена, но дух сохранился — бесплотный, ослабленный, но все еще существующий. Медленно, через тьму и боль, он пробирался обратно в Средиземье, к своему прежнему оплоту — Мордору, где его ждало Единое Кольцо и шанс начать всё заново. В сумрачных залах Барад-Дура, восстановив часть своей силы, Саурон иногда вспоминал Нуменор и Ар-Фаразона. В эти редкие моменты на его обожженном лице появлялось подобие улыбки. "Мой величайший триумф," — думал он. "Величайшая из цивилизаций людей, уничтоженная изнутри. Не мечом и огнем, а словами и обещаниями." Но была ли в этих воспоминаниях только гордость за совершенное разрушение? Или, возможно, что-то еще? Нечто, напоминающее... привязанность? Саурон никогда не признался бы в этом даже самому себе, но Ар-Фаразон был особенным среди его многочисленных пешек. Человек, осмелившийся бросить вызов богам, заслуживал определенного уважения даже от такого существа, как Саурон. В Средиземье же потомки Верных, спасшихся от гибели, основали королевства Арнор и Гондор. Элендил, Исилдур и Анарион несли с собой память о падении Нуменора и предательстве Саурона. Они хранили знание о том, как легко великие могут пасть, если поддадутся искушению гордыни и бессмертия. Прошли тысячелетия. Саурон вновь обрел силу, был повержен в Войне Последнего Союза, вернулся как Некромант, и наконец был уничтожен с разрушением Единого Кольца. Но легенда о Нуменоре и его падении жила в сердцах людей Средиземья. В залах Минас Тирита, столицы Гондора, хранились древние свитки, рассказывающие о последних днях Нуменора. Один из них, написанный рукой очевидца, содержал странное описание: "...И видел я, как Король Золотой и Черный Жрец стояли на берегу, когда волны гнева богов поднимались над ними. И не было страха в их глазах, но было нечто иное — словно признание двух игроков, завершивших великую партию. И когда воды поглотили их, они держались за руки, как братья или возлюбленные, связанные судьбой даже в час гибели..." Эти строки вызывали смущение у историков Гондора, и многие считали их вымыслом или искажением истины. Но некоторые мудрецы видели в них более глубокий смысл — предостережение о том, как тесно связаны могут быть создание и разрушение, любовь и ненависть, особенно когда речь идет о существах великой силы. В четвертую эпоху Средиземья, когда память о Сауроне стала туманной легендой, в некоторых портовых городах западного побережья появился странный культ. Его последователи поклонялись не Мелькору или Саурону, а паре божеств — Золотому Королю и его Темному Советнику, которые, согласно их верованиям, не погибли, но превратились в морских духов, управляющих штормами и защищающих моряков, осмелившихся бросить вызов запретам и границам. Эльфы, услышав об этом культе, лишь печально качали головами, видя в нем еще одно доказательство того, как быстро люди забывают уроки прошлого и как легко искажают историю, превращая трагедию в романтический миф. Но, возможно, в этом мифе была доля истины? Возможно, связь между Ар-Фаразоном и Сауроном действительно вышла за рамки простых отношений манипулятора и жертвы? Возможно, в своем безумном стремлении к власти и бессмертию они нашли в друг друге нечто близкое к пониманию и признанию? Этого уже никто не узнает. Их история закончилась под волнами Белегаэра, в день величайшей катастрофы Второй Эпохи. История короля, который хотел быть богом, и бога, который использовал короля для мести. История о том, как величайшая цивилизация людей была разрушена не внешним врагом, а собственной гордыней, страхом смерти и манипуляциями того, кто когда-то был взят в плен как трофей.

***

В самых глубоких водах Западного моря, там, где некогда возвышались башни Арменелоса, на дне океана иногда можно наблюдать странное свечение. Редкие моряки, отважившиеся заплыть так далеко на запад, рассказывают о призрачном видении — золотом силуэте, движущемся среди руин затонувшего города. Некоторые утверждают, что это душа Ар-Фаразона, обреченная вечно скитаться по месту своего величайшего поражения и триумфа. Другие считают это просто игрой света в водных глубинах или сказками пьяных матросов. Правда, как всегда, остается скрытой в глубинах времени, подобно самому Нуменору, погребенному под толщей вод — величественному напоминанию о том, как высоко может подняться человеческая цивилизация и как низко она может пасть, если позволит гордыне и страху смерти затмить мудрость и сострадание.