Под звёздами Шира

***

      Перегрин Тук, которого все друзья и родные называли просто Пиппином, сидел на берегу Брендидуима и нервно вертел в руках маленький цветок. Он уже в третий раз за этот день проверял, на месте ли маленькая шкатулка в его кармане. О да, шкатулка была на месте, как и кольцо внутри неё — простое серебряное колечко с маленьким зелёным камешком, напоминавшим цвет глаз Бриллианты Норт. Бриллианта. Даже мысленное произнесение её имени заставляло сердце Пиппина биться быстрее. Он вернулся из своего великого путешествия больше двух лет назад, изменившийся, повзрослевший, выросший (благодаря энтской воде) на целых три с половиной дюйма. Он был теперь знаменитостью в Шире, одним из четырёх путешественников, спасших весь мир от тьмы. И всё же, стоило ему увидеть Бриллианту на весеннем празднике в Хоббитоне, как все его храбрость и доблесть испарились, словно утренний туман. Он превратился в неуклюжего и застенчивого юнца, проливающего свой эль и спотыкающегося о собственные ноги. — Ты же сражался с чудовищами, Пип! — сказал ему Мерри, заметив его смущение. — Что может быть страшнее тролля? — Красивая девушка, — ответил тогда Пиппин, и они оба рассмеялись. Но это была правда. Бриллианта Норт была не просто красива — она была умна, остроумна и имела чудесный смех, от которого даже цветы, казалось, поворачивались в её сторону. Её семья жила недалеко от Баклэнда, и она была немного знакома с Мерри, что позволило Пиппину «случайно» встречаться с ней на различных торжествах и чаепитиях. С каждой встречей Пиппин находил в себе больше храбрости. Сначала он просто подносил ей напитки и сладости, затем стал рассказывать забавные истории, от которых она смеялась, прикрывая рот ладошкой. Потом предложил прогуляться до озера, потом — покатать её на лодке. Так, шаг за шагом, он завоёвывал её сердце. А она, в свою очередь, завоёвывала его снова и снова, хотя на самом деле оно принадлежало ей с первого взгляда. В один особенно звёздный вечер, когда они сидели на холме и смотрели на далёкие огни Хоббитона, Пиппин наконец набрался смелости и взял её за руку. — Знаешь, — сказал он, — во время нашего путешествия я видел великие города людей и эльфов, видел удивительные леса и страшные пустыни. Но ни разу я не видел ничего прекраснее, чем ты под звёздами Шира. Бриллианта покраснела, но руки не отняла. — Ты говоришь так, словно слагаешь стихи, Перегрин Тук. — Возможно, я научился чему-то у Бильбо, — улыбнулся он. — Но я говорю чистую правду. С того вечера они стали официально считаться парой, и если раньше по Ширу ходили лишь осторожные слухи об их отношениях, то теперь они превратились в уверенные предсказания скорой свадьбы.

***

Наконец, спустя полгода ухаживаний, Пиппин решил, что пришло время. Он долго советовался с Мерри, пытаясь придумать идеальный способ сделать предложение. — Может, во время фейерверка? — предложил Мерри. — Гэндальф обещал приехать на праздник урожая. — Нет, слишком шумно и публично, — покачал головой Пиппин. — Знаешь, я хочу, чтобы это было что-то более… личное. И он нашёл идеальное решение. В маленькой роще недалеко от дома Бриллианты рос старый дуб с широкими ветвями. Под этим дубом они часто встречались, и именно там Пиппин однажды впервые поцеловал её. В теплый летний вечер он пригласил Бриллианту на пикник под этим деревом. Он принёс корзину с её любимыми фруктами, свежеиспечённый хлеб, сыр и немного сладкого вина. Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в оттенки розового и золотого, он понял, что момент настал. Но как часто бывает в важные моменты жизни, всё его тщательно подготовленное красноречие испарилось. Он открыл рот и закрыл его снова, словно рыба на берегу. — Перегрин? — обеспокоенно спросила Бриллианта. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я… — начал он и снова замолчал. Затем сделал глубокий вдох и решил, что простые слова будут лучшим выбором. — Бриллианта Норт, я люблю тебя. Люблю твой смех, твой ум, твою доброту. Даже когда мы смотрим на одни и те же звёзды, мне кажется, ты видишь в них больше красоты, чем я. И я хочу… я надеюсь… Он неловко опустился на одно колено, достал из кармана маленькую шкатулку и открыл её, показывая кольцо. — Я надеюсь, ты сделаешь мне честь стать моей женой? Глаза Бриллианты наполнились слезами. На мгновение Пиппин испугался, что сказал что-то не то, но затем она широко улыбнулась и бросилась ему на шею, от чего они оба упали на траву. — Да! — воскликнула она. — Да, конечно, да! Когда они наконец поднялись и Пиппин надел кольцо на её палец, она лукаво посмотрела на него: — Знаешь, я уже начала беспокоиться, что ты никогда не спросишь. — Я просто ждал подходящего момента, — ответил Пиппин с облегчением и счастьем. — И, видимо, правильно сделал, потому что ты сказала «да».

***

Свадьба Перегрина Тука и Бриллианты Норт стала событием года в Шире. Конечно, женитьба сына и наследника Тана Паладина II сама по себе была значительным происшествием. Но тот факт, что женился один из знаменитых путешественников, сделал эту свадьбу легендарной ещё до того, как она состоялась. Церемония проходила на большом лугу недалеко от Великосмурда, родового имения Туков. Казалось, что весь Шир собрался там в тот день. Зелёный холм был украшен цветами и лентами, а длинные столы, установленные по периметру, ломились от еды и напитков. Фродо, всё ещё не до конца оправившийся от своих ран, но улыбающийся и отчаянно счастливый за своего друга, был шафером. Мерри, как лучший друг Пиппина, стоял рядом с ним, когда тот ждал свою невесту. Сэм и Рози, уже поженившиеся к тому времени, сидели в первом ряду. Но особенно заметными гостями были, разумеется, «высокие господа», как их называли местные хоббиты. Арагорн, теперь король Гондора, прибыл вместе с королевой Арвен. Леголас и Гимли приехали вместе, продолжая свою дружбу, начавшуюся в Братстве. Гэндальф, конечно же, тоже был там, ответственный за фейерверки, которые обещали быть самыми впечатляющими из всех, что когда-либо видел Шир. Когда Бриллианта появилась в сопровождении своего отца, по толпе пронёсся восхищённый вздох. Её платье, простое, но элегантное, было украшено мелкими жемчужинами, а в волосах были вплетены полевые цветы. Пиппин, увидев её, почувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. Обмен клятвами был коротким, как это принято у хоббитов. Но когда Старый Тобиас, проводивший церемонию, объявил их мужем и женой, Пиппин не смог сдержаться и, вместо традиционного целомудренного поцелуя, подхватил Бриллианту на руки и закружил её, вызвав аплодисменты и одобрительные возгласы. Праздник, последовавший за церемонией, был именно таким, каким и должно быть хоббитское торжество: шумным, весёлым, с обилием еды, напитков, музыки и танцев. Даже Арагорн, несмотря на свой королевский статус, был втянут в хоровод, а Гимли удивил всех, выиграв состязание по выпивке элем (хотя, как он сам признал позже, хоббитское пиво было куда крепче, чем он ожидал). Ближе к вечеру, когда первые звёзды начали появляться на небе, настало время для фейерверка Гэндальфа. И маг не разочаровал. В небе расцвели огненные цветы, запрыгали серебряные зайцы, взмыли золотые драконы. Но венцом представления стали две фигуры: маленький хоббит и прекрасная хоббитянка, танцующие среди звёзд. Когда они соединили руки, их силуэты превратились в сияющее сердце, которое на мгновение осветило весь луг ярче, чем дневной свет. В этот момент Пиппин, держа за руку свою жену, подумал, что никогда в жизни не был счастливее.

***

Маленькая Эглантина Тук родилась в ясный весенний день, ровно через год после свадьбы своих родителей. Она была крошечной, с пушком рыжеватых волос на голове и яркими зелёными глазами, как у матери. Пиппин, который провёл большую часть родов, нервно расхаживая перед дверью спальни (традиция, которую разделяют, по-видимому, отцы всех рас и народов), был первым, кто взял её на руки после повитухи и Бриллианты. — Она такая маленькая, — прошептал он с благоговением, боясь даже дышать слишком громко рядом с этим чудом. — Все дети такие, глупый, — улыбнулась Бриллианта, уставшая, но счастливая. — Даже ты когда-то был таким маленьким. — Я? — Пиппин посмотрел на дочь с преувеличенным удивлением. — Не может быть! Я родился уже со всеми зубами и сразу попросил второй завтрак! Бриллианта рассмеялась, и Пиппин в очередной раз подумал о том, как ему повезло. Маленькая Эглантина быстро стала центром их мира. Она была живым, любопытным ребёнком, который, казалось, унаследовал любовь к приключениям от своего отца и острый ум от матери. Когда ей исполнилось два года, она уже могла рассказывать простые истории и постоянно требовала от Пиппина рассказов о его путешествиях. — Папа, расскажи про троллей! — просила она перед сном, устроившись в своей маленькой кроватке. — Опять? — притворно вздыхал Пиппин. — Ты уже сто раз слышала эту историю. — Ещё разок! — настаивала Эглантина, и, конечно, Пиппин не мог ей отказать. Он рассказывал ей о своих приключениях, немного приукрашивая и смягчая самые страшные моменты. В его историях орки становились неуклюжими и смешными, а Шелоб превращалась в большого, но не очень умного паука, которого они с Сэмом напугали фейерверками. Однажды вечером, когда Эглантина уже начала засыпать, она сонно спросила: — Папа, а зачем вы несли это кольцо в гору? Почему просто не выбросили его в озеро? — спросила Эглантина, борясь со сном. Пиппин присел на край кровати и задумчиво погладил дочь по рыжеватым кудрям. — Видишь ли, милая, это было не простое кольцо. Его нельзя было просто выбросить или спрятать. Оно было… волшебным. И очень опасным. — Как те фейерверки, что делает дядя Гэндальф, только страшные? — уточнила девочка. Пиппин улыбнулся. — Гораздо опаснее фейерверков. Это кольцо могло сделать так, что все стали бы грустными и злыми. И только в огне Ородруина, той самой горы, оно могло быть уничтожено. Эглантина кивнула с серьёзным видом, хотя её глаза уже закрывались. — А правда, что ты видел говорящие деревья? — Энты, — поправил Пиппин. — Да, и они самые удивительные создания, которых я когда-либо встречал. Представь себе дерево, которое может ходить и разговаривать, но делает всё это… очень… медленно… Он специально растягивал слова, отчего Эглантина хихикнула, но затем зевнула. — А одного из них звали Древобород, — продолжил Пиппин тихим голосом. — И он был старше самых древних гор. Он помнил времена, когда весь мир был молодым, когда эльфы только-только пробудились под звёздами… К этому моменту Эглантина уже крепко спала. Пиппин осторожно поцеловал её в лоб и на цыпочках вышел из комнаты. В гостиной его ждала Бриллианта с двумя чашками вечернего чая. — Уснула? — спросила она, передавая ему чашку. — Как только я начал рассказывать про Древоборода, — кивнул Пиппин. — У меня такое чувство, что истории о нём действуют как колыбельная. — Неудивительно, — засмеялась Бриллианта. — Ты же сам говорил, что засыпал, слушая его речи. Они устроились в удобных креслах перед камином, наслаждаясь тишиной и покоем своего дома. — Знаешь, — задумчиво произнёс Пиппин, глядя на огонь, — иногда мне кажется невероятным, что всё это было на самом деле. Братство, война, Мордор… Словно приснилось. — Но ведь было, — мягко сказала Бриллианта. — И я рада, что было. Иначе ты, возможно, так и остался бы тем беззаботным юным хоббитом, который больше думает о кладовке, чем о серьёзных вещах. — Эй! — шутливо возмутился Пиппин. — Я и сейчас много думаю о кладовке. Особенно после ужина. Они оба рассмеялись, и Бриллианта покачала головой: — Ты знаешь, о чём я. Ты изменился. Вырос. И я люблю тебя именно таким — храбрым, добрым и всё ещё немного беззаботным Перегрином Туком.

***

С годами семья Туков росла. После Эглантины родился сын Фарамир (названный в честь доблестного воина Гондора, с которым Пиппин подружился во время пребывания в Минас Тирите), а затем ещё две дочери — Примула и Перл. Все дети Пиппина обожали его истории о приключениях. Каждый вечер, если он не был занят официальными делами (всё же, после смерти отца он унаследовал титул Тана), Пиппин собирал детей в гостиной и рассказывал им о далёких странах, удивительных созданиях и храбрых героях, которых ему довелось встретить. В один зимний вечер, когда снег мягко падал за окнами, а в камине потрескивал огонь, вся семья собралась в гостиной. Дети устроились на ковре перед камином, Бриллианта сидела в кресле с вышиванием, а Пиппин стоял перед ними, готовясь начать очередную историю. — Сегодня, — торжественно объявил он, — я расскажу вам о Братстве Кольца и о том, как четыре хоббита, два человека, один эльф, один гном и один волшебник отправились в самое опасное путешествие в истории Средиземья. — Папа, а правда, что ты и дядя Мерри украли фейерверк у Гэндальфа? — спросил маленький Фарамир, которому было всего шесть лет. Пиппин замялся, бросив быстрый взгляд на Бриллианту, которая скрыла улыбку. — Мы не украли, а… позаимствовали, — наконец ответил он. — И, честно говоря, это было не самое умное решение. Фейерверк чуть не спалил весь шатёр! — А что было потом? — заинтересовалась Примула. — Потом Гэндальф заставил нас мыть посуду, — вздохнул Пиппин. — Все тарелки, все чашки, все вилки и ложки со всего праздника! А их было, наверное, тысяча! — Две тысячи! — поправил его Фарамир, который явно слышал эту историю раньше. — Не меньше трёх! — подхватил Пиппин игру. — И каждая грязнее предыдущей! Дети засмеялись, а Бриллианта покачала головой, но глаза её светились любовью и нежностью. — А потом, — продолжил Пиппин уже серьёзнее, — мы узнали о Кольце. О том самом Кольце, которое Бильбо нашёл много лет назад в пещерах под Мглистыми горами. Кольце, которое принадлежало Тёмному Властелину. Атмосфера в комнате изменилась. Дети подались вперёд, полностью захваченные рассказом. — Фродо должен был отнести его в Ривенделл, но мы с Мерри и Сэмом не могли позволить ему отправиться одному. Друзья не для того, чтобы бросать их в трудную минуту! — Как в истории про тебя и дядю Мерри в Фангорне? — спросила Эглантина, уже подросток, но всё ещё любившая отцовские истории. — Именно! — кивнул Пиппин. — Или как в истории про Сэма и Фродо в Мордоре. Друзья остаются вместе, даже когда становится действительно страшно. Он продолжил рассказ, описывая формирование Братства, путешествие через горы, пещеры Мории (хотя некоторые детали, особенно о Балроге, он предпочитал смягчать для младших детей). Когда он дошёл до момента, когда Братство разделилось, а они с Мерри были схвачены орками, в комнате стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивают поленья в камине. — Знаете, что самое странное? — сказал он вдруг, отклоняясь от привычного повествования. — Когда мы оказались в плену, я был напуган, конечно. Но я также чувствовал… гордость. Потому что мы помогли Фродо уйти. Потому что, несмотря на наш рост и на то, что многие считали нас бесполезными, мы сделали что-то важное. Он посмотрел на своих детей, на их внимательные лица, освещённые пламенем камина. — Запомните это, мои дорогие. Неважно, большой ты или маленький. Важно, что у тебя в сердце. И маленькое сердце может быть полно такой храбрости и доброты, что изменит весь мир. После этих слов наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня. Затем Бриллианта отложила вышивание и подошла к мужу, взяв его за руку. — И именно поэтому, — сказала она детям, — ваш отец — один из самых храбрых хоббитов в истории Шира. Не потому, что он сражался с троллями или разговаривал с королями, а потому, что у него большое и доброе сердце. Пиппин смущённо улыбнулся и обнял жену за плечи. В такие моменты, окружённый любовью своей семьи, он чувствовал, что все их приключения, все опасности и тяготы пути стоили того, чтобы привести его именно сюда, в этот тёплый дом, к этому спокойному счастью. — А теперь, — сказал он, заметив, что младшие дети начинают зевать, — думаю, пришло время для сна. Завтра продолжим с момента, когда мы с Мерри встретили Древоборода. — Но, папа! — запротестовал Фарамир. — Ты всегда останавливаешься на самом интересном месте! — Это называется «сохранять интригу», мой юный друг, — подмигнул ему Пиппин. — Хороший рассказчик всегда знает, когда сделать паузу. Под недовольное бормотание младших детей, но с помощью Эглантины, которая всегда была самой ответственной из всех, Бриллианта увела их укладываться спать. Оставшись один в гостиной, Пиппин подошёл к окну и посмотрел на заснеженный сад. Где-то там, за холмами и лесами, за горами и реками, лежал большой мир, полный опасностей и чудес. Мир, который он помог спасти. Но здесь, в этом маленьком уютном доме в Шире, был его собственный мир. И в этот момент, слушая приглушённые голоса жены и детей из спален, Перегрин Тук знал, что не променял бы его ни на что на свете.