Силенцио (Silencio)

Драко мчался по коридору, его желудок сжимался, ладони и лоб покрылись холодным потом. Нет, этого не могло быть! Но это случилось. Он вздрогнул и отвернулся к стене. Его вырвало, на глазах выступили слезы. Это немного успокоило желудок, но во рту остался неприятный привкус, а язык стал сухим и шершавым, похожим на пергамент. Он осторожно огляделся, принюхиваясь, чтобы убедиться, что его никто не видел. Вокруг никого не было. В этот час на улице не было ни души. Драко устало взмахнул палочкой, убирая следы своей слабости. — Экскуро! — произнес он, надеясь, что это поможет. Но чувство вины, стыда и отвращения никуда не делись. Если бы кто-нибудь узнал об этом, ему пришлось бы плохо. Особенно если бы об этом узнал его отец. Люциус Малфой не отличался терпимостью к магглам. Драко пожалел, что не смог скрыть случившееся. Он понимал, что ему предстоит пережить непростые времена. Встречаться с грязнокровкой Гермионой Грейнджер, подругой Поттера, было недопустимо. Это могло поставить под сомнение его верность и преданность делу. А отец и так находился в опале. Драко вытер лоб. Он не собирался этого делать, хотел напугать Гермиону, возможно, даже довести ее до слез. Он хотел отомстить ей за роль, которую она сыграла в заключении его отца. Он хотел наказать ее за то, что она и ее друзья сделали. Но последствия оказались неприятными. Он не ожидал, что она будет такой мягкой и притягательной под ним, что её изгибы будут обнимать ткань мантии. Он не предполагал, что она будет столь яростно сопротивляться после его угрозы, и уж точно не думал, что возбудится от её движений. Он представлял её умоляющей о пощаде, но всё закончилось иначе. Глупая грязнокровка, которая всерьёз считала, что он пойдёт на это. Он бы не рискнул быть исключённым из Хогвартса. Он никогда этого не делал. Он просто хотел показать ей своё превосходство. Однако его отец был прав: в критический момент он проявлял постыдную слабость. Его губы сжались в мрачную линию, и он снова направился вперёд. Когда она заёрзала, он быстро возбудился. Он не отпускал её, потому что не хотел, чтобы она его касалась, это было бы болезненно. Он был готов на всё, чтобы защитить себя. Тогда он не хотел её отпускать, поэтому и не сделал этого. Он не привык делать то, чего не хотел, и не сразу понял, почему сделал это впервые. А потом… он совершил самую глупую и непоправимую ошибку в своей жизни. Он переспал с грязнокровкой. И это был её первый раз, как он и предполагал. Кто ещё мог прикоснуться к ней? Он был уверен, что Поттер слишком самоуверен, чтобы воспользоваться ситуацией, а у Грейнджер хватило ума не связываться с таким тупым придурком, как Уизли. Хотя, ей стоило бы. Уизел был бы достаточно глуп, чтобы заполучить её, и, возможно, её правнуки считались бы чистокровными. Конечно, сам Уизел значительно ослабил бы гены, но это была бы жертва, на которую она должна была пойти ради общего блага. Мерлин знал, что Уизли не помешало бы немного ума, независимо от источника. Он отвлёкся. Его снова охватил приступ отвращения к себе, смешанный с воспоминаниями о вожделении. Больше всего его беспокоило то, что он забыл, кто она такая. Он был с ней таким же нежным, как и с Пэнси в первый раз. Даже больше, потому что теперь он знал, как это делать. Он пытался отвлечь её от боли. Он громко застонал, осознав, что, вероятно, оставил след. Укус был не слишком нежным. Она, казалось, не оценила его усилия. В конце концов, он решил, что это не имеет значения, хотя мысль о том, чтобы оставить свой след на этой девушке, казалась неправильной. Хуже, чем неправильной — тошнотворной. Если ему нужно было переспать с Грейнджер, почему он просто не овладел ею, вместо того чтобы удовлетворять её потребности, как какой-то дурак, которому действительно не всё равно? Он знал ответ на этот вопрос. Она соблазнила его, приставала к нему, несмотря на то, что он ясно дал понять, что хочет, чтобы она ушла. Она затуманила его разум похотью, оставив во власти гормонов. Он популярен на своём факультете, но не каждый день девушки раздеваются перед ним, приглашая делать всё, что ему заблагорассудится, и так самозабвенно отвечают на его ухаживания. Пэнси, похоже, он нравился, и они несколько раз занимались сексом, но, кажется, она делала это потому, что этого хотел он, а не она. Она просто хотела быть его девушкой. С другой стороны, Грейнджер ничего от него не нужно было. И всё же она не скрывала свою потребность. Она отреагировала так несдержанно, что ему просто нужно было посмотреть, как далеко он может зайти, прикасаясь к ней, наблюдая, как она мечется, умоляя его взять её… Вскоре было уже поздно поворачивать назад. У него не хватило бы силы воли, как и у неё, казалось. Он думал, что девушки должны быть разумными, говорить «нет» и так далее. Она даже поцарапала его когтями, оставив на спине глубокие царапины, которые до сих пор болели. Пара из них прилипла к одежде. Он сомневался, что она осознавала, что делает, и у него было сильное чувство, что он ни при каких обстоятельствах не должен показывать Пэнси свои отметины. Но в то время он не возражал. Он обнаружил, что в боли есть удовольствие, и наслаждался этим чувством. Когда он кончил, это было одно из самых мощных переживаний в его жизни. Это опустошило его и почти повергло в благоговейный трепет. Так было до тех пор, пока он не осознал, что сделал и с кем. Однако это осознание пришло гораздо позже, чем следовало бы. К горлу снова подступила желчь. Он проглотил ее, чувствуя, что до этого момента все было как обычно. Она выглядела как ведьма, ни особенно хорошенькая, ни уродливая. Будь она чистокровной или хотя бы полукровкой, он не стал бы возражать. Возможно, даже пригласил бы на свидание. Хотя, нет, это вряд ли. Он бы не упустил шанс повторить выступление. Но теперь сожалел, что это больше не повторится. Он не понимал ее реакции. Она ненавидела его, но не так сильно, как он ее. Должно быть, что-то в нем привлекало ее. Девушки не спят с кем попало. Мерлин, он надеялся, что ошибается. Но почему она смотрела на него так, словно у него выросли две головы? Это он поступил недостойно, а не она. Он Малфой. Один из самых уважаемых и могущественных родов волшебного мира. С его точки зрения, она должна была быть польщена его вниманием. Даже если оно было незапланированным. Добравшись до гостиной Слизерина, он немного успокоился. Ему нужно было забыть об этом. Он надеялся, что она промолчит, иначе заставит пожалеть. На следующий день он начал раздражаться. Куда пропала Грейнджер? Он весь день наблюдал за ней, пытаясь поймать взгляд, но она делала вид, что его не существует. Его самолюбие было задето. Нужно было на ком-то выместить злость. В перерыве между занятиями он заметил эту троицу в коридоре и решил, что пришло время немного повеселиться. В сопровождении двух своих надежных, или, скорее, слишком тупых, чтобы быть настоящими, но очень полезных в работе телохранителей, он направился к «Поттер и Компания». — Привет, Поттер, Уизли… Грейнджер, — сказал он с раздражением. Она даже не посмотрела на него. — Отличное представление, Уизли. Приятно осознавать, что ты продолжаешь свою гордую семейную традицию бесконечного безделья, что в конечном итоге приводит к твоей постоянной нехватке денежных средств. Не всегда легко соответствовать фамилии Уизли, — Твоя семья гордится тобой? — он ожидал реакции, но Уизли просто посмотрел на него. Тогда он снизошел до объяснений: — Я сказал, что ты был шутом как в классе, так и в жизни. Правда, Уизли, чтобы быть таким бездарным, как ты, нужен талант. Он ухмыльнулся и отступил назад, когда Уизли, как и следовало ожидать, бросился на него, лишь немного разочаровавшись в том, что Грейнджер, похоже, смогла сдержать его, прежде чем Крэбб и Гойл смогли это сделать. Он прищурился, увидев, как она всем телом прижимается к Уизли и что-то яростно шепчет ему на ухо. Поттер тоже пытался успокоить Уизли, но тот ограничился тем, что положил руку ему на плечо и пронзил Драко взглядом. — Все в порядке, Грейнджер? — Драко усмехнулся. — Он достаточно мужественный для тебя, или тебе не помешало бы немного… внеклассного удовольствия? — он позволил своему взгляду лениво блуждать по ее телу, хотя и не мог ничего разглядеть сквозь ее свободную одежду. Крэбб и Гойл захихикали, им действительно удалось понять, что он имел в виду. Гермиона покраснела, ее глаза потемнели от гнева, и, наконец, она посмотрела на него. — Дай знать, если найдешь подходящего мужчину, — сказала она с вызовом. Он был впечатлен. Его головорезы смеялись. Затем она с большим трудом оттащила от него друзей, возмущенных его поведением. Если бы они только знали… Ему хотелось бы использовать это, чтобы поиздеваться над ними, но, к сожалению, об этом не могло быть и речи. Когда она откинула назад свои вьющиеся волосы, он заметил отметину у нее на шее. Он ухмыльнулся. Крэбб воспринял это как сигнал к бурному смеху, Гойл последовал его примеру. Грейнджер быстро повернула голову и бросила на него презрительный взгляд.

***

Жизнь шла своим чередом, однообразные дни сменяли друг друга. Драко скучал. Пэнси по-прежнему обожала его, и он позволял ей это. Кому бы не понравилось? Но иногда её восторги раздражали, и он старался избегать её. Если бы ему нужно было, чтобы его постоянно контролировали, он бы поселил у себя мать. Несколько дней Драко не спал с Пэнси. Царапины на его спине ещё не зажили, и он убеждал себя, что именно поэтому. Но на самом деле он чувствовал себя грязным, и никакие душ и мыло не помогали. Это было не совсем правдой, но он не хотел признаваться: закрывая глаза, он снова переживал тот момент. Когда Пэнси снова пришла к нему, предлагая всё, что он хотел, он заметил разницу между её «отказом» и настойчивостью Грейнджер. Эта мысль возбуждала его всё чаще. Эрекция и неприятный привкус во рту стали его постоянными спутниками. Драко перестал стремиться командовать людьми. Это мешало его привычному образу жизни. Он ждал, когда заживут царапины, и он сможет притвориться, что ничего не было. Он был уверен, что без доказательств всё забудется. Тогда он сможет быть с Пэнси и поймёт, что Грейнджер не так уж плоха. Однажды после занятий он шёл по коридору в библиотеку, задумавшись, и столкнулся с третьекурсницей. Кто-то крикнул: — Эй, Малфой! Драко остановился как вкопанный, увидев, кто к нему обратился, и изобразил на лице ухмылку. — Привет, Поттер. Тебе одиноко без друзей? Им, наконец, надоел твой толстый череп со шрамом, и они бросили тебя? — Я просто подумал, — сказал Поттер, подходя к нему, — о том, что Волан-де-Морт заставлял твою мать делать в последнее время. Драко вздрогнул при упоминании этого имени и неискренне улыбнулся. — Ты думаешь, мама под проклятием Империуса? Я могу обещать тебе, это не так. Поттер покачал головой. — Нет, она решила стать орудием Волан-де-Морта. Делая за него грязную работу, убирая за твоим отцом, предлагая ему тебя. Скажи, Малфой… — он подошёл ещё ближе. — Каково это — знать, что твоя мать любит свою шкуру больше, чем тебя? — Ты ничего не знаешь, — зарычал Драко. — По крайней мере, моя мать заботилась о себе, вместо того чтобы вести безнадёжную битву. Скажи, Поттер, каково тебе знать, что твоя мама скорее умрёт, чем ещё раз посмотрит на твое уродливое лицо? Выражение лица Поттера было бесценным. Драко продолжал настаивать. — В любом случае, такая мерзкая тварь, как она, долго не протянула бы. Я полагаю, именно поэтому тебе нравится окружать себя грязнокровками и предателями крови, чтобы они напоминали тебе о родителях, верно? Достаточно ли они грязные для тебя? — Давай разберемся, Малфой, — выпалил Поттер. — Прямо здесь и сейчас! — он вытащил свою волшебную палочку. Малфой отпрянул, тоже доставая свою. — Надеюсь, я увижу, как он убьет вас всех! — объявил он. — Неужели? — раздался тихий голос слева. Малфой вздрогнул, увидев Грейнджер с палочкой, направленной на него. Поттер выкрикнул «Экспеллиармус», обезоружив его. Дерьмо. Грейнджер видела от него достаточно слабостей, чтобы хватило на всю жизнь. — Теперь мы прячемся за спины магглов, не так ли? — съязвил Малфой, глядя на Поттера. — Ты всегда был трусом, который ждет удобного случая, чтобы проявить себя героем. Мир не будет скучать, когда ее наконец убьют, — он проигнорировал разъяренное выражение лица Поттера и посмотрел на синяк на шее Грейнджер, который уже исчезал, но все еще был виден. — Что это? — спросил он, подходя к ней на шаг ближе, словно желая рассмотреть метку, отчего она подняла палочку и вскинула подбородок. — Кто-то уже пытался? Я бы даже похвалил его, но, учитывая неудачу, это не стоило усилий. Драко проигнорировал то, что Поттер сердито извергал у него за спиной, сосредоточившись на Грейнджер. Она уже собиралась возразить, ее глаза сердито сузились, когда позади Драко и Поттера раздался холодный голос, который ни с чем нельзя спутать: — Что здесь происходит? Драко не смог сдержать широкой ухмылки и, обернувшись, увидел, что профессор Снейп, как всегда, неодобрительно смотрит на Поттера. Грейнджер поспешно спрятала палочку. — Он напал на меня, сэр, — сказал он своим самым оскорбленным голосом. — Я просто занимался своими делами, а потом он напал на меня со своей палочкой. Профессор прищурился, глядя на Поттера. — Двадцать баллов с Гриффиндора и неделя отработки, начиная с сегодняшнего дня, — Поттер попытался возразить, но Снейп приподнял бровь, и он замолчал. Драко теперь откровенно ухмылялся. — А как насчет мисс Грейнджер? — спросил профессор, имея в виду Грейнджер, которая пыталась спрятаться за Драко. — Она каким-либо образом помогала мистеру Поттеру? Драко на секунду задумался, а затем пожал плечами. — Нет, профессор. Ну, если только крикнуть ему, чтобы он не нарывался на неприятности, не считается пособничеством? — он прекрасно видел удивленное выражение лица Поттера и просто ухмыльнулся в ответ. Снейп кивнул, соглашаясь с этим. — Давай, Поттер, — сказал он, подталкивая его вперед. Проходя мимо Драко, Поттер бросил на него злобный взгляд, но послушно пошел дальше. — Молодец, — усмехнулся Малфой, достаточно громко, чтобы Поттер услышал. Тот проигнорировал его, но Малфой заметил, как его спина напряглась. Драко уже несколько дней не чувствовал себя так хорошо. Малфой наслаждался моментом, а затем вздохнул и переключился на Грейнджер. — Я полагаю, что слова, которые ты ищешь — это «спасибо», — услужливо подсказал он, когда она просто мрачно уставилась на него. Это, казалось, вывело ее из себя. Она с отвращением хмыкнула и повернулась на каблуках, чтобы уйти, но он вскинул руку, чтобы остановить ее. — Ты куда? — спросил он. — Это было не бесплатно. Она бросила на него раздраженный взгляд. — Скажи на милость, что я должна сделать, чтобы заслужить такую честь? — Для начала было бы неплохо сказать «спасибо». — Нет, — ее лицо было каменным и решительным. — Нет? — спросил он, на самом деле не особо удивленный. — Нет. Я лучше буду оставаться после уроков каждый день до конца семестра, чем хоть раз скажу тебе «спасибо»! — Ох, — небрежно произнес он. — Будь осторожна, Грейнджер, ты можешь задеть мои чувства. Она фыркнула. — Знаешь, — продолжил он так же небрежно, — эти вульгарные звуки, которые ты продолжаешь издавать, на самом деле не делают тебя более приятной. — Чего ты хочешь? — наконец взорвалась она, к его огромному удовольствию. — Ну, во-первых, я не хочу обсуждать это в коридоре, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Нужно найти более уединенное место. Она с опаской посмотрела на него и попыталась отойти. — О, перестань, Грейнджер, — раздраженно сказал он. — Ты мне не для этого нужна, — он проигнорировал тот факт, что его собственный пульс участился при этом намеке, а в голове промелькнули слишком знакомые образы. — А что потом? — парировала она, слегка покраснев. — Сюда, — сказал он, затаскивая ее в ближайший класс и отпуская, когда она вырвала у него руку. Это была еще одна классная комната. Забавно, что здесь было полно таких. На мгновение он подумал, не запереть ли дверь, но передумал, поскольку любой, кто попытался бы ее открыть, несомненно, подумал бы, что он делает что-то, чего делать не следует. Но это было не так. — Сейчас, — сказал он. — Зачем ты это сделала? Она озадаченно посмотрела на него. — Что сделала? — Почему ты набросилась на меня в своем невинном обличье грязнокровки? — терпеливо спросил он, до сих пор не осознавая, насколько сильно его беспокоил этот вопрос. — Ой. Это, — она смотрела куда угодно, только не на него. — Я не знаю. — Ага! — она признала, что это была ее вина. — Это потому, что ты влюблена в меня? Поверь, я пойму, — саркастически сказал он. Это снова привлекло ее внимание к нему. — Нет, — четко заявила она. — Если бы это было так, я бы покончила с собой, а не… — она снова отвела взгляд и покраснела. — Что ж, я думаю, можно с уверенностью сказать, что нам всем жаль, что это не так, — холодно ответил он. И снова ему удалось разозлить ее настолько, что она посмотрела на него. — А как насчет тебя? — самодовольно спросила она. — Меня? — он нахмурился, не до конца понимая, к чему она ведет. — Да, ты тоже там был, насколько я помню. Внезапно он ощутил, как его память стирает события. Ему придется обдумать это. — Я не несу ответственности за свои действия, когда девушка раздевается передо мной! — О, значит, я могу нести ответственность? Она наконец поняла, о чем идет речь, и он обрадовался. — Вот именно! — Ты избалованный придурок, — сердито выпалила она в ответ. — Ты так же виноват в произошедшем, как и я! — Я? — переспросил он, повышая голос. — Что я сделал? — Во-первых, ты затащил меня в темную, уединенную комнату… — Это не обязательно ведет к… — А потом, — перебила она, — ты лег на меня сверху! Он сделал это. Он покраснел. Но она все неправильно поняла, черт возьми, все было совсем не так! — Я просто хотел тебя напугать. Тебе следовало просто оттолкнуть меня. — Я пыталась! — теперь она была в ярости. — Я даже просила тебя отпустить меня, помнишь? — Хорошо, — нетерпеливо ответил он. — Я это сделал. Но потом я оторвался от тебя и велел тебе уйти. Как ты это объяснишь? — он знал, что теперь она в его руках. — Почему ты не ушел? — ее голос был обманчиво спокоен. У него даже был готов ответ на этот вопрос. — Я был не в состоянии. Кто-нибудь мог меня увидеть. Она снова издала звук отвращения. — Пожалуйста, твою мантию было легко починить. Драко наклонился ближе и театральным шепотом произнес: — Я не хотел, чтобы они видели мою мантию. — Тогда что… — осознание отразилось на ее лице, и губы сложились в беззвучную букву — О, — затем она покачала головой. — Тебя бы все равно никто не увидел, — усмехнулась она. — Было уже слишком поздно, и ты это знаешь! — Ты действительно думаешь, что я стал бы рисковать, узнав, что маггловская девушка сделала это со мной, какой бы ничтожной ни была вероятность? Грейнджер изумленно уставилась на него. — Ты невероятен! — Ну, поверь мне! — сказал он. — Значит, ты думаешь, что только то, что у тебя была эрекция, — сказала она, и Драко поморщился от наглядного напоминания о его состоянии, — снимает с тебя всякую вину? — В значительной степени, — подтвердил он. — Ну, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Это не так. Было множество других способов, которыми ты мог бы справиться с ситуацией, ты мог бы… — Подрочить у тебя на глазах? — предположил он. — Да, я всегда думал, что мое достоинство умрет такой медленной и мучительной смертью. — Переждать, — сказала она, как будто он и не прерывал ее своим грубым вмешательством. — Хорошо, Грейнджер, — он попытался вернуть разговор в нужное русло. — Когда девушка стоит перед тобой обнаженная и прикасается к тебе… ждать больше не вариант. Румянец, заливший ее щеки, сказал ему, что теперь она, наконец, поняла его точку зрения. — И все же… — слабо произнесла она. — Неважно, Грейнджер. Ты не ответила на мой вопрос. Зачем ты это сделала? У тебя явно не было эрекции, и твоя одежда была целой, — она поморщилась от неоднократного напоминания о том, что она разорвала его одежду, в то время как он ничего подобного не делал. Хорошо. Действительно, она пытается свалить это на него. — Я, честно говоря, не знаю, — выпалила она. — Я была так зла, а потом… — она покачала головой. — Думаю, это гормоны заставили нас забыть о том, что, — последнее слово она произнесла с презрением и ненавистью, — мы делали. Гормоны. Да, почему бы и нет? На данный момент это объяснение казалось самым логичным, хотя и не до конца удовлетворительным. Но почему в ее голосе звучало такое отвращение? — Не пытайся переложить вину на меня, — предупредил он. — Я знаю, тебе очень понравилось. С новым румянцем на лице она вздернула подбородок, вызывающе глядя на него. — Тебе тоже. — Я парень. — И что? — Парни могут заниматься сексом с кем угодно и все равно получать от этого удовольствие. Даже с грязнокровками, — на самом деле, он не думал об этом раньше. Хороший аргумент. Хвала ей за то, что она навела его на эту мысль. Грейнджер закатила глаза. — О, это такая чепуха! Кто сказал, что девушка не может наслаждаться сексом с тем, с кем хочет? — возразила она. — Или не хочет? — Может, — признал он. — Если она шлюха. Ты шлюха, Грейнджер? — спросил он обманчиво нежным голосом. — Очевидно, не больше, чем любой другой мужчина, — отрезала она. — Мы закончили? У меня есть дела поважнее, например, наблюдать, как Живоглот гоняется за собственной тенью. — Это самое важное, что ты должна сделать, не так ли? — спросил он, приподняв бровь. — Полагаю, тебе следует поблагодарить меня за то, что я лишил тебя девственности. Это не обязательно было делать сейчас или в будущем, не так ли? — он заметил, как ее глаза подозрительно заблестели. — Ты же не собираешься сейчас распускать нюни, правда? — с отвращением спросил он. — Я правда не в настроении выслушивать все эти… — его прервали, когда она набросилась на него — Ты идиот! — взвизгнула она, молотя его кулаками по груди, животу и всему, до чего могла дотянуться. — Ты полный идиот! Грязная свинья! Ублюдок! Несмотря на то, что ее кулаки причиняли ему боль, Драко не мог удержаться от смеха, отражая самые сильные из ее ударов. Он делал это довольно весело, пока она не ударила его в пах, что мгновенно отрезвило его. — Ну вот, — сказал он, перехватывая ее размахивающие руки. — Никаких грязных приемов. — Почему бы и нет? — презрительно спросила она, все еще злясь, но теперь лучше контролируя себя. — Похоже, это то, в чем ты преуспел, — ее лицо раскраснелось, что неприятно напомнило ему о тех временах, когда она была ниже его. — Ну, да, — согласился он. — Но предполагается, что ты должна бороться за силу «добра» и… Магглов и… Пуффендуйцев, — он с отвращением сморщил нос. — Лучше бы ты никогда не смог иметь детей! — выпалила она. На мгновение он застыл как вкопанный, а затем взревел: — Дерьмо! Грейнджер поморщилась. — Это замечание не могло стать для тебя таким уж сюрпризом, — саркастически пробормотала она, пытаясь высвободиться, поскольку его руки теперь больно сжимали ее плечи. — Грейнджер, — сказал он с неприятным напряжением. — Ты использовала защитное заклинание? — Когда? — спросила она, пытаясь высвободиться, но на это никто не обращал внимания. — Как ты думаешь, когда? — закричал он, слегка встряхнув ее. — Ты использовала защитное заклинание? Озадаченная, она сердито посмотрела на него за то, что он обращался с ней как с тряпичной куклой и вдобавок кричал на нее. — Нет, конечно, нет. Ты не дал мне шанса. Кроме того, если бы я это сделала, тебе не кажется, что, ну, я не знаю, это, может быть, сработало бы? — Что? — он непонимающе покачал головой. — Я имею в виду защитное заклинание. Медленно до нее дошло. — Ох. Ты имеешь в виду что-то вроде противозачаточного? Нет. Может, ты отпустишь меня прямо сейчас? Он отстранился, словно обжегшись. — Что значит «нет»? Это же обязанность девушки! Гермиона вспыхнула от гнева. — Тебе нужно избавиться от своих стереотипов, — сказала она едва ли вежливым тоном. — Есть несколько причин, по которым я не могла этого сделать, помимо того очевидного факта, что ты заставил меня молчать. Во-первых, я его не знаю. — Что значит, ты его не знаешь? — спросил он, не обращая внимания на то, что он заставил ее замолчать. — Этому не учат, пока тебе не исполнится 17. — Я знаю. Но это не помешало Пэнси… — он немного запнулся, увидев угрожающий блеск в ее глазах, но затем радостно продолжил. — Это не помешало Пэнси Паркинсон узнать о нем. Она проделывала это каждый раз, когда я с ней спал, — конечно, было совершенно неуместно подчеркивать последнюю фразу, но он почувствовал, что это придает ей приятный оттенок. — Не сравнивай меня с этой слизеринской шлюхой! — прошипела она очень нехарактерно для себя. — Ну и ну, что за выражения, — сказал он. — Ну ладно, ты моя шлюха с Гриффиндора, а Пэнси — моя шлюха со Слизерина. Осталось найти шлюху с Когтеврана. О Пуффендуе, конечно, и речи быть не может. — он с удовлетворением заметил, что ее чуть ли не трясет от злости. Значит, Пэнси ей действительно не нравилась. Приятно слышать! — Итак, объясни мне еще раз, почему ты его не знаешь. — Мне не обязательно было знать. — Ну, очевидно, ты это сделала. — Почему ты этого не сделал? — Я его не знаю. — Ты же только что сказал, что Пэнси использовала это заклинание, когда спала с тобой! — Ты правда веришь, что я думаю о заклинании? Возможно, именно поэтому они доверяют это девушкам. — Большой толстый болван, — сказала она. — Но это не имеет значения. Нам это было не нужно. Облегчение не поддавалось описанию того, что он чувствовал. — О, хорошо! Значит, ты использовала что-то вроде… — он неопределенно махнул рукой. — Маггловской штучки? — Нет. — Нет? Придумай убедительное объяснение, почему ты решила обойтись без этого. Лично я не в восторге от побочного эффекта безумной стычки с грязнокровкой! — яростно прорычал он. Не говоря уже о том, что его, скорее всего, в буквальном смысле слова и безвозвратно убьют, если это произойдет. Эта мысль ударила его как камень, и он почувствовал, как тошнотворные ощущения ужаса и паники поднимаются из его желудка. — Если бы ты просто заткнулся, я бы тебе всё рассказала! — резко сказала она. — Согласно испытаниям подростков в Хогвартсе… — Что? — Заткнись! Несколько лет назад возникли проблемы. Ученикам и даже преподавателю пришлось срочно покинуть школу. Поэтому они наложили заклятие, чтобы предотвратить любые нежелательные события. Это была ее главная причина не волноваться? Застонав, он прислонился к стене. — Грейнджер, тебе никогда не приходило в голову, что если бы это было правдой, кто-нибудь узнал бы? Услышав это, она нахмурилась. — Кто-то же знает. Бьюсь об заклад, Дамблдор знает, — заметив его многозначительный взгляд, она закатила глаза. — То есть, ты хочешь сказать, что если Пэнси не знает, то это неправда? В таком случае, мир не круглый, а книги не для чтения. — А ты не думаешь, что кто-нибудь мог бы знать? — спросил он более горячо, игнорируя ее выпад в адрес Панси, который, откровенно говоря, был очень точным. — Что пойдут слухи? Сплетни по углам? — Нет, — спокойно ответила она. — Это секрет. По крайней мере, так было, пока я не нашла книгу. Мадам Пинс конфисковала её, и с тех пор я её не видела. Они не хотят, чтобы мы знали об этом, потому что это вопрос морали. — Что ж, скоро мы узнаем, не так ли? — жалобно простонал он, закрывая глаза, чтобы не видеть ее, и прислоняясь головой к стене. Его трясло. Он снова почувствовал, как к горлу подступает уже хорошо знакомая желчь, и ему пришлось несколько раз с трудом сглотнуть. Он задумался, в каком состоянии его найдут, если его страхи сбудутся. Он предположил, что это зависит от того, кто доберется до него первым: они или его отец… Но затем, немного подумав, он пришел к выводу, что в любом случае все будет примерно одинаково. — Я бы не стала беспокоиться об этом, — беззаботно сказала она. — Всегда есть варианты. — Например? — спросил он, все еще не открывая глаз. — Нам не нужно это обсуждать, потому что даже если бы не было чар, которые есть, и был риск, которого не было, тогда риск был бы чрезвычайно мал только один раз и именно в этой части моего цикла! Ее слова немного успокоили его. Он не понял, о чем она говорила, говоря о «цикле», но она была права. Нет причин для беспокойства. Пока. А если ему не повезет… что ж, он всегда может надеяться, что она упадет с лестницы. Возможно, даже поможет ей в этом. Эта мысль безмерно обрадовала его. Без предупреждения дверь открылась, впустив небольшую стайку девушек из Когтеврана. Он ухмыльнулся, подумав о том, что только что говорил о том, чтобы завести себе такую же. Хотя они казались немного молоденькими. — О, извините, — сказала одна из них, краснея. — Мы думали, тут никого нет. — Так и есть, — ответила Грейнджер, обходя девушек и выходя из комнаты. С каких это пор она может решать, когда он закончит с ней разговаривать? Он последовал за ней к выходу. — Я еще не закончил, — сообщил он, догнав ее. — О, что ты еще можешь сказать? — Никому не говори. Она закатила глаза, глядя на него. — Я серьезно, — сказал он, хватая ее за руку. — Не вздумай сейчас исповедоваться ни перед своими друзьями, ни перед каким-нибудь парнем, который в следующий раз попытается за тобой приударить и обнаружит, что вишенка на торте лопнула, — он наблюдал за ней, ожидая еще одной удовлетворительной реакции на упоминание о своей утраченной невинности, но она разочаровала его, просто приняв смиренный вид. — Какое тебе дело? — раздраженно спросила она. — Я имею в виду, что рассказать Гарри было бы… — она замолчала, широко раскрыв глаза и прикрыв рот рукой. — Ты действительно думала, что я не знаю, что могу этим воспользоваться? — спросил он, немного удивленный. — Тогда почему ты этого не делаешь? — спросила она, выглядя немного напуганной тем, что он может сделать. — Я бы с удовольствием, я правда с удовольствием. Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнает, что я трахнул его малышку! — она довольно сильно ударила его по тому же месту, по которому била ранее. — Осторожно! — Не употребляй это слово, — сказала она ледяным тоном. — И отвечай на вопрос! — Что? Трахаться? Ой! — она снова ударила его. Он всерьез подумывал о том, чтобы снова ее удержать. — Прекрати уже! — взревел он, хмурясь и потирая грудь. — Отвечай! — потребовала она. Он задумался. Хорошо, это не было неразумной просьбой. — Я могу потерять больше, чем получить, — сказал он. — Что? — спросила она. — Пэнси Паркинсон? Он ухмыльнулся, довольный тем, что мысль о Пэнси вызвала у нее раздражение. — Помимо всего прочего… — Ах, не волнуйся, — сказала она. — Ты — единственное, чего я определенно желаю ей! Он приподнял бровь. — Ты хочешь, чтобы у тебя с ней был самый лучший секс в твоей жизни? Она снова набросилась на него, но теперь он был готов. Он поймал ее, используя ее же силу, и прижал к стене. Он собирался высказать ей все, что думал о жестоких девушках, но почувствовал, как ее тело прижимается к нему. Его сердце забилось быстрее, он посмотрел на ее губы и уже наклонился, когда она прошептала что-то невнятное. — Что? — хрипло спросил он, не желая отвлекаться. — Я спросила, — произнесла она более четко, — ты действительно хочешь поцеловать грязнокровку прямо здесь, посреди коридора? Он осознал, что происходит, и отпрянул, снова испытывая отвращение к себе. Не говоря ни слова, он развернулся и бросился обратно в свою гостиную. Казалось, за ним гнался сам Темный лорд.