Силенцио (Silencio)

Драко кашлянул и потер горло, бросив убийственный взгляд в ту сторону, куда убежала Грейнджер. Все пошло не так, как он планировал. Прямо сейчас он должен был быть удовлетворен самым приятным свиданием, а не испытывать боль в горле от того, что его тыкали. Предполагалось, что это он должен разнюхивать, черт возьми! В отчаянии он набросился на полку и она с грохотом упала. Как ни странно, от этого он почувствовал себя немного лучше. Чертова сука. Он не понимал, почему так сильно её хотел, но это было так. Последние четыре недели он не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы снова погрузиться в нее. Первые две недели он чувствовал себя дерьмово, пытаясь убедить себя, что это невозможно, потому что она грязнокровка, но через некоторое время эти рассуждения показались ему пустыми. Он не хотел на ней жениться, черт возьми, он просто хотел ее трахнуть. Да, трахаться было его новым любимым словом. Это очень хорошо описывало то, о чем он мечтал каждую ночь: брать ее жестко и быстро, входить в нее, смотреть, как вспыхивает ее лицо и закатываются глаза, долбить, пока он не почувствует, как ее стенки сжимаются вокруг него, и… Эта грязнокровка. Он чувствовал себя обманутым. Ее руки и губы немного утолили его желание. Она была теплой и влажной, и они были так близки к тому, чтобы завершить акт. Он чувствовал себя человеком, умирающим от жажды, который выпил достаточно воды, чтобы утолить жажду на несколько минут, но только для того, чтобы ощутить ее вкус с еще большей силой. Поттер, всегда Поттер. Был один человек, по которому он не стал бы скучать, даже если бы тот исчез с лица земли. Кстати, разве не ходили слухи о каком-то антигравитационном заклинании? Ему придется разобраться с этим. Драко вышел из шкафа, не потрудившись убрать упавшие полки, и направился в подземелья. Не было смысла торчать здесь как дурак. Она не собиралась менять своего решения. Во всяком случае, не сегодня. Хотя, рано или поздно… Что раз и навсегда изменило его решение держаться подальше от Грейнджер, так это то, что однажды Пэнси подошла к нему в гостиной. Он подумал: «Почему бы и нет? Она согласна!» и привел ее в свою комнату. Там он начал выгонять всех, прежде чем выплеснуть свою сдерживаемую похоть на девушку поцелуем, который должен был сжечь их обоих. Пэнси повела себя не так, как он ожидал. Она не оттолкнула его, но и не была трепещущим от вожделения лакомым кусочком. Она вела себя довольно пассивно, и он заметил, как в ее глазах промелькнул страх, который быстро сменился соблазнительным взглядом. Его удивило и раздосадовало, что она высказала страх именно в спальне. Он никогда не прикасался к ней без согласия, и его разозлило, что она, кажется, думала, что он начнёт сейчас. Она начала ворковать, уговаривая его потерпеть, пока раздевала его. Он позволил ей, хотя слово «терпение» было для него сейчас почти незнакомым. Когда они оказались в постели, он продолжал целовать и ласкать ее, но, к его огромном неудовольствию, она не отвечала на его страсть с должной силой и его настойчивость, казалось, пугала ее все больше и больше, пока он, наконец, не выдержал и не велел ей убираться. Она пыталась настаивать, что хочет этого, пока он не раздвинул ей ноги, не запустил палец в ее сухое лоно и, наклонившись к ее явно вздрагивающему и испуганному лицу, усмехнулся: — Ни капли. У тебя даже не хватает порядочности подумать о том, с кем бы тебе хотелось переспать. А теперь убирайся. Она вскочила с кровати, собрала свою одежду и, рыдая, выбежала из комнаты. Драко предположил, что был немного суров с ней. На самом деле, это была не ее вина, что он больше не хотел ее. Однако на следующий день она подошла к нему за завтраком с настороженным видом и, увидев, что он не собирается относиться к ней иначе, чем обычно, радостно возобновила прежнюю игру. В конце концов, соблюдать приличия было важно, и общаться с Малфоем было приятно, даже если он действительно унижал тебя в уединении своей спальни. Это его раздражало, и именно тогда он начал строить планы, как бы снова оставить Грейнджер в покое. Оказалось, это сложнее, чем он думал вначале. Целую неделю она избегала его, ни на секунду не оставаясь наедине. Сначала он пытался дразнить ее, но это совсем не помогло.Затем он прекратил насмешки и начал планировать соблазнение. Чулан был идеальным местом для осуществления плана, и он почти достиг своей цели. Если бы не Поттер! Драко подошел к каменной стене, которая загораживала вход в его гостиную, и пробормотал: — Амбиции! Внутри он плюхнулся в удобное кресло рядом с Крэббом и Гойлом, которые, казалось, с трудом справлялись с домашней работой, и продолжил свои размышления. Конечно, были и другие девушки. Но почему-то слизеринские девушки боялись Пэнси, а не находили Драко таким обаятельным, как он думал. За неделю, пока Грейнджер ускользала от него, он больше всего продвинулся с Гринграсс, которая улыбалась и краснела всякий раз, когда он был рядом, но через два дня она вдруг начала избегать его и бросать испуганные взгляды в сторону Пэнси. Драко вздохнул. Вероятно, его жизнь стала бы проще, если бы он просто избегал Пэнси, но он сомневался в этом. Она была похожа на него — привыкла добиваться своего. Нет, наверное, лучше было держать ее рядом и хотя бы немного контролировать ее действия. Он снова потёр горло. «Дерзкая девчонка», — подумал он, немного успокоившись. Он не мог удержаться от улыбки, когда представил, насколько его приз будет стоить всех его невзгод. — Это не к добру, — раздался сухой голос. Драко посмотрел на говорившего и узнал Теодора Нотта. Нотт всегда был странным парнем, и Драко удивился, что тот к нему обратился, но сразу понял, с кем говорит. — Что? — прохрипел он, прежде чем слегка кашлянуть. Чертова девчонка здорово потрепала его голосовые связки. — Ты выглядишь как убийца, а через пять минут улыбаешься, как маньяк. Нет, не рассказывай, что ты задумал. Я не хочу знать, — он отмахнулся от Драко, прежде чем тот успел ответить, и вернулся к книге, которую читал. Драко не смог удержаться от смеха. На следующий день Драко все еще с оптимизмом смотрел на свои шансы и был в лучшем настроении, чем когда-либо видели его друзья. Даже безразличие Грейнджер за завтраком его не смущало. Он знал, что она хочет его, ее стоны, извивания и гладкие складочки не были ложью. Скоро его жгучее желание будет удовлетворено. Тем не менее, даже на уроке арифмантики, который ее друзья-идиоты не посещали, она держалась отчужденно, игнорируя его, отвечая на каждый вопрос в своей обычной раздражающей манере. Драко все еще не был обескуражен, но недостаток внимания снова начал действовать ему на нервы. От нечего делать, так как об учебе не могло быть и речи, он шепотом делал замечания своим друзьям каждый раз, когда она отвечала на вопрос, постепенно вызывая возмущение, поскольку его друзья изо всех сил пытались скрыть свой смех и терпели неудачу, в то время как лицо Грейнджер становилось все более и более темно-красным. Однако она по-прежнему не удостаивала его взглядом. В конце концов, ему пришлось остановиться, так как профессор Вектор заметила это, отругала его и сняла баллы со Слизерина, пообещав оставить после уроков, если он продолжит. Это случилось, когда он направлялся на занятия по чарам. Что-то ударило его по затылку и лопнуло, оставив липкое и противное ощущение. — Пивз! — взревел он, обернувшись, в то же время слыша хихиканье вокруг себя, отчего его лицо слегка покраснело от смущения. В награду он получил еще одну порцию чего-то похожего на шарики с водой, наполненные какой-то зеленой слизью, прямо в лицо, к всеобщему великому удовольствию, особенно одна девушка, которая смеялась громче всех. Отплёвываясь, он стер с глаз и рта самую густую слизь, а затем принялся метать в Пивза различные заклинания, но, к сожалению, каждый раз промахивался мимо него. Был брошен еще один воздушный шарик, но на этот раз Драко увернулся, и, судя по пронзительному крику позади него, он попал в другую цель. Драко повернулся, чтобы посмотреть, в кого попали, но забыл рассмеяться над пятикурсницей с огромным пятном на мантии, когда заметил, кто так весело смеется над ним, что чуть ли не подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши от восторга. Воздушный шарик задел край его мантии, но ему было уже все равно, и Пивзу наскучило целиться в него, и он вместо этого начал жонглировать. Грейнджер. С ней, конечно, были ее друзья, и оба широко ухмылялись. Грейнджер покраснела, в ее глазах стояли слезы, когда она указала на него и попыталась сказать что-то, что больше походило на хихиканье. Драко посмотрел на нее и заметил, как она медленно берет себя в руки, но тут же снова теряет самообладание, когда Уизли пробормотал: — Всегда говорил, что он скользкий мерзавец. Драко подумывал о том, чтобы попытаться заткнуть Грейнджер весьма многозначительной шуткой о том, как он на нее влияет, но понял, что сейчас он не в том положении, и ограничился хмурым взглядом. Она взглянула на его лицо и рассмеялась еще громче. — Сл… — начала она, но тут же залилась слезами. Новый взрыв смеха, и она задыхается. Ее лицо приобрело фиолетовый оттенок, а слезы текли по щекам. — Ссссссс… — она не смогла закончить слово и чуть не упала от смеха. Уизли и Поттер, поглощенные ее весельем, перестали обращать внимание на выходки Пивза. Пивз предпринял еще одну попытку привлечь к себе внимание, снова целясь Драко в затылок, но тот в этот момент дернулся, и шар только задел его плечо и попал в Грейнджер, оставив половину ее лица и довольно большую часть непослушных волос покрытыми зеленым веществом. Даже это не остановило ее смех. Она вытерла лицо одной рукой и, увидев, что соскребла, рассмеялась еще громче, отчаянно хватая ртом воздух и хватая Уизли грязной рукой, отчего он слегка поморщился. Драко даже почувствовал, как у него самого дернулись губы, когда другие, включая ее собственных друзей, теперь открыто хихикали над Грейнджер, которая, казалось, не могла остановиться. Драко начал фантазировать о том, как хватает ее за смеющееся тело, тащит в пустую комнату и целует до тех пор, пока ее хихиканье не перерастет в стон и она снова не вцепится в него. Конечно, эта мысль сама по себе привела его в довольно неуютное состояние, но привлекательность этой фантазии нельзя было отрицать. — Прочь с дороги, кыш, — раздался голос профессора Макгонагалл. — В самом деле, мисс Грейнджер, я думала, что из всех людей именно вы проявите больше сдержанности. Мистер Малфой… — вздохнула она. — Подождите здесь. Пивз! — затем грозная деканша Гриффиндора начала угрожать Пивзу, который теперь жонглировал своими бомбами и кидал в нее малину, радуясь, что наконец-то кто-то обратил на него внимание. Грейнджер никоим образом не была обескуражена приходом учителя, она теперь хихикала и всхлипывала, уткнувшись в грудь Уизли, издавая неразборчивые звуки, в то время как он нежно улыбался ей, стараясь не попасть в слизь, похлопывая ее по спине, и выглядел чрезвычайно довольным собой. Внезапно, впервые за этот день, Драко почувствовал, что разозлился настолько, что готов совершить убийство. Он не обращался ни к кому конкретно, но предположил, что Гермиона находится под действием Щекочущих чар, но профессор Флитвик, которого тоже привлекла суматоха, услышал это и поспешил заверить его, что она просто почувствовала себя девочкой-подростком, что вполне обычно для девочек ее возраста. — А теперь серьезно, мисс Грейнджер, — профессор Макгонагалл наконец заставила Пивза замолчать и повернулась к Драко. — давайте посмотрим, мистер Малфой, — она взмахнула палочкой, но ничего не произошло. Нахмурившись, она повторила попытку. Драко оставался грязным. Она осторожно коснулась вещества и вздохнула. — Я должна была догадаться. Это эктоплазма. С этим ничего не поделаешь, это не пройдет с помощью магии. Я только удивляюсь, как ему удалось раздобыть такое количество. Идите, примите ванну и переоденьтесь. Я сообщу вашим учителям, что вы пропустите урок. Вам тоже, мисс Грейнджер, если вы сможете успокоиться, — фактически отпустив их обоих, она затем перешла к разговору с другой пострадавшей девушкой, которой нужно было всего лишь сменить одежду. Всхлипывания и хихиканье Грейнджер немного утихли, но каждый раз, когда она поднимала на него глаза, они возобновлялись с новой силой. Никто не заметил его яростного взгляда, который он бросил на них, когда проходил мимо. Он покачал головой, пытаясь избавиться от раздражения. Драко не успел отойти далеко, как увидел Пэнси и группу ее подружек. Решив, что наконец-то от нее может быть какая-то польза, он подошел к ней. Как только она увидела его, ее глаза расширились, и она быстро огляделась по сторонам, словно проверяя, многие ли ее заметили. Старая добрая пустышка Пэнси. Он заставил себя улыбнуться ей. — Что случилось? — спросила она испуганно. — Почему ты так выглядишь? — Пивз, — ответил он. — Будь добра, скажи мне пароль от ванной старост, чтобы я мог хорошенько помыться? Пэнси кивнула и прошептала ему «пас», стараясь не касаться эктоплазмы. На самом деле он не мог винить ее. Ему тоже хотелось, чтобы ничего из этого не касалось его. — Спасибо, любимая, — сказал он и пошел дальше. Прежде чем попасть в ванную для старост на пятом этаже, ему пришлось спуститься на четыре этажа вниз, чтобы переодеться в чистую мантию. К тому времени, когда он поднялся обратно, он был уверен, что вся школа видела его и уже шутила о «скользком мерзавце». У этого парня было желание умереть. В ту секунду, когда он толкнул дверь в ванную для старост, он понял, что что-то не так. Там кто-то был. Его взгляд упал на огромную ванну, в которой, покрытая пеной, с закрытыми глазами плавала грязнокровка с густыми волосами, которую ни с чем нельзя спутать. Это, конечно, было неожиданным подарком. Он забыл, что маленькая озорница все еще староста, но, конечно, она была старостой. Не издав ни звука, он закрыл дверь и запер ее на засов, нахмурившись, что она забыла это сделать. Она кого-то ждала? Возможно, она знала, что он придет? Нет, к сожалению, ему пришлось отбросить эту версию. Она не могла знать, что Пэнси все еще иногда разрешала ему пользоваться ванной, поскольку, строго говоря, ему не разрешалось сюда ходить. Он медленно подошел к стопке халатов и полотенец на краю стола. Она не пошевелилась. Он взял полотенца и положил их туда, где у нее не было шансов быстро до них добраться, а затем на цыпочках подошел к стопке чистых полотенец в углу, чтобы прикрыть изображение русалки. Русалка возмущенно завизжала, и Грейнджер, вздрогнув, осознала его присутствие. Она улыбнулась, но затем нахмурилась, глядя на него. — Что ты делаешь? — спросила она тревожно. — А что, по-твоему? Принимаю ванну. — Ты не староста. Тебе сюда нельзя. На самом деле… — она повернулась к двери, нахмурившись. Он улыбнулся ей. — Как умно с моей стороны, что я знаю такого. Осознание мелькнуло на ее лице. — Пэнси. Эта безответственная, невнимательная, маленькая… — Ну-ну, — сказал он, закончив возиться со своими ботинками. — Это не очень приятно. Ей просто нужен хороший, чистоплотный парень, не так ли? — Ну что ж, — сказала Грейнджер. — как видишь, ванная занята! — она покраснела, осознав, что обнажена. Он, конечно, уже знал об этом. — Так что тебе придется пойти мыться в другое место. Кыш! — Ты не слишком дружелюбна, не так ли? — спросил он, расстегивая ремень и ухмыляясь. Ее глаза расширились. — Ты определенно выглядишь намного чище меня. — Ой! В таком случае я просто… — ее голос резко оборвался, когда она повернулась к тому месту, где должна была лежать ее одежда. — Что ты сделал с моей одеждой? — Было разумно убрать ее, чтобы она не намокла, — сказал он, указывая в другой конец комнаты, не потрудившись скрыть ухмылку на своем лице. — Ну так верни ее! Он продолжал улыбаться ей. — Я так не думаю. Почему бы тебе не сходить за ней? — образы мокрой и обнаженной Грейнджер, выходящей из воды, пронеслись у него в голове и оказали заметное влияние на все остальное. Он стянул с себя мантию, заставив ее поспешно отвести взгляд. — Ты невыносимый, высокомерный сукин сын… — Не нужно втягивать в это мою мать. Грейнджер только усмехнулась в ответ. — Тогда верни мне мою одежду. — Я же говорил тебе, — сказал он, снимая с себя нижнее белье. — Пожалуйста, сходи за ними, — он не преминул заметить, что она порозовела и избегает смотреть на него. Ему стало интересно, от чего она покраснела — от гнева, смущения или возбуждения. Он надеялся на последнее. Когда он скользнул в бассейн, она осторожно отодвинулась от него. — Расслабься, Грейнджер, — сказал он мягко. — Здесь достаточно места для нас обоих. Он опустил ресницы, делая вид, что умывается, и украдкой наблюдал за ней. Он надеялся, что она побежит за своей одеждой, и не мог не заметить нежные округлости ее груди, хотя она продолжала настороженно следить за ним. — Зачем ты это делаешь? — спросила она сдавленным голосом. — Почему ты продолжаешь… — казалось, ей не хватает слов. — Потому что я, в отличие от тебя, не лицемер, — ответил он, не прекращая мытья. Черт, эта дрянь была повсюду и местами засохла, превратившись в неподатливые лепешки. Дурацкий полтергейст. И все же, если бы не Пивз, его бы здесь не было… Он должен был не забыть поблагодарить его, если все пройдет хорошо. Он закашлялся и отплевывался, когда она внезапно плеснула ему водой в лицо. — Я не лицемерка, — прошипела она. — Конечно, лицемерка, — раздраженно бросил он, глядя на нее. — Ты не признаешься в том, чего хочешь, не так ли? — Я знаю, чего хочу! — сказала она чуть громче, чем следовало, и ударила по воде, разбрызгивая ее повсюду. Воцарилась тишина. — Правда? — наконец спросил он тихим голосом. Она покраснела. — Я… я не имела в виду… Я не хочу… — В таком случае, — сказал он с разочарованным вздохом, — ты все равно лицемерка, — решив, что с него хватит разговоров, которые ни к чему не привели, он нырнул, чтобы ополоснуть волосы. Находясь под водой, он открыл глаза, чтобы насладиться восхитительным видом, и через пару гребков оказался рядом с ней, выныривая на поверхность. Грейнджер вскрикнула и бросилась к краю. Она добралась до него как раз в тот момент, когда он добрался до нее, и, прежде чем она успела подтянуться, он развернул ее и обхватил руками. — Знаешь, что меня действительно беспокоит? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Тот факт, что ты все еще ведешь себя так, будто я собираюсь принудить тебя, хотя ты хочешь этого так же сильно, как и я, — он наклонился и поцеловал ее. Это был не нежный поцелуй, но их тела не соприкасались, и, если бы она захотела, легко могла бы ускользнуть. Однако она не двинулась с места. Она стояла, словно ошеломленная его словами, и позволила ему поцеловать себя. Драко с трудом сдерживался, чтобы не прижать ее к краю ванны и не дать обоим то, в чем они нуждались. Но он не собирался навязываться. Это уничтожило бы всю причину, по которой он хотел ее с самого начала. Он хотел, чтобы она сдалась. Через несколько секунд он почувствовал, как ее ладони ласкают его, поднимаясь к шее. С ее губ сорвался тихий стон, и он почувствовал острую необходимость. Имела ли она хотя бы малейшее представление о том, что она с ним делает? Когда она прижалась к нему всем телом, он почувствовал, что готов кончить. Он прервал поцелуй и, собрав всю силу воли, отстранился от нее. Грейнджер издала приглушенный протестующий звук и посмотрела на него большими карими глазами, полными желания. Понимает ли она, насколько уязвима? — Почему ты остановился? — спросила она хрипло. — Если хочешь меня… — сказал он, почти уже сожалея о своем решении. — Возьми меня. Она медленно покачала головой, и в нем вспыхнуло разочарование, смешанное с гневом и досадой. Она скорее заставит страдать обоих, чем признает желание. Почему? — Я не могу, — тихо ответила она. — Только не так. Я не стану твоей шлюхой. Что? — О чем ты вообще? — спросил он, злясь сильнее, чем планировал. — Ты назвал меня шлюхой, — ответила она, отводя взгляд. — За то, что я… ну, соблазнила тебя. Драко закрыл глаза и выругал себя. Иногда он мог быть таким идиотом. И она тоже. — Черт, Грейнджер, — произнес он, игнорируя ее сердитый взгляд на его язык. — Иногда ты просто невероятно глупая, ты в курсе? При этих словах Грейнджер побледнела, ее глаза широко раскрылись, и она попыталась отстраниться. Он снова схватил ее и прижал к себе спиной, не давая вырваться. — Я сказал это, — прошептал он ей на ухо, — потому что ненавидел то, что ты могла сделать со мной. Ты была девственницей, как ты могла назвать себя шлюхой? Это была ложь, — казалось, это немного успокоило ее, и она расслабилась в его объятиях. Он почувствовал, как его тело реагирует на близость, и понял, что не сможет отпустить ее. Он должен был обладать ею. Она должна была хотеть его, чего бы это ни стоило. Его рука скользнула по ее шее, и он медленно повернул ее, требуя еще одного поцелуя. Она не ответила отказом. Он притянул ее ближе и жадно впился в нее поцелуем, но она по-прежнему не отталкивала его. Он прижал ее к краю бассейна, а она обхватила его ногами и запустила пальцы в его волосы. Драко застонал ей в губы, чувствуя, как его чувства наполняются ощущением ее кожи, теплой воды вокруг них и пьянящими запахами пузырьков и пены. Она прервала поцелуй, чтобы прикусить его шею, и он не мог больше ждать, но когда ему захотелось войти в нее, она слегка отстранилась от него. Он зарычал. — Я должна сама все сделать, помнишь? — промурлыкала она, прежде чем прижаться к его кончику и медленно опуститься, вызвав у него низкий стон. Когда она отстранилась, он издал протестующий звук. — Почему? — спросила она, закусывая его ухо. — Захотела бы я этого? — Потому что ты этого хочешь, — выдохнул он. Она рассмеялась. Она снова проделала то же самое сводящее с ума движение, и он был уверен, что опозорится, если она в ближайшее время не перестанет его дразнить. Он предупредил ее об этом, но она только снова рассмеялась. — Почему бы тебе тогда не пойти к Пэнси? — поддразнила она. — Держу пари, она поступила бы по-твоему. — Я не хотел ее с тех пор, как… — он замолчал, но было уже поздно. Она услышала, и, судя по выражению ее лица, была очень довольна услышанным. Слишком довольна. Зарычав, он взял дело в свои руки и, прижав ее к краю раковины, вошел в нее сильно и глубоко. Она одобрительно застонала, когда он входил в нее снова и снова. Это было даже лучше, чем он помнил, если такое вообще было возможно. Гораздо быстрее, чем он надеялся, он почувствовал, что теряет контроль над собой, и ускорил шаг. Блять. Он не смог бы оторвать ее от себя. Он отчаянно пытался восстановить контроль, но это было безнадежно, потому что то, как она двигалась под ним и стонала его имя, быстро подводило его к краю, от которого он пытался отстраниться. Он посасывал нежное местечко на ее шее, заставляя ее выгибаться навстречу ему, и он почувствовал, что приближается. Еще несколько толчков, и все было бы кончено. — Черт, Грейнджер, я кончаю, — пробормотал он извиняющимся тоном ей на ухо. И тут же почувствовал ее отклик, когда она сильно укусила его за плечо, чтобы подавить крик, и забилась в конвульсиях вокруг него. Острая боль заставила его зашипеть, а затем он кончил. Несколько долгих мгновений не было слышно ничего, кроме биения их сердец и дыхания. Драко медленно поднял голову, чтобы посмотреть на нее. — Черт, Грейнджер… — У нас занятия, — перебила она, не глядя на него. — Нам следует поторопиться. Мы и так уже слишком задержались. Она, конечно, была права, но ему не понравилась ее реакция. — Я уверен, что тебя простят, — сказал он. — Может, если ты просто объяснишь им, что тебе нужен хороший… — Что, черт возьми, с тобой происходит? — закричала она, с силой отталкивая его от себя. — Почему, во имя Мерлина, тебе всегда нужно быть таким грубым? Драко поморщился. Не от ее слов, а от того, что мыльная пена попала ему на плечо. Он посмотрел на нее и увидел, что она укусила его — следы от зубов были глубокими, и из них потекла кровь. Она, казалось, тоже только что заметила это, и ее глаза расширились от раскаяния. — Я могу исправить, — пробормотала она. — Подожди, — она вылезла из ванны и потянулась за палочкой, казалось, не замечая своего обнаженного тела. Драко не был в неведении. Он был вполне способен насладиться открывшимся ему зрелищем. — Нет, — сказал он, когда она нашла свою палочку и направилась обратно. Он тоже вылез и начал вытираться, заботясь о своей нежной коже. — Оставь, — ему понравился след от укуса, хотя он не собирался ей об этом говорить. Выброс адреналина, когда она укусила его, сделал его оргазм еще более интенсивным, и ему нравилась мысль о том, что здесь есть по крайней мере одна девушка, которую он может свести с ума от желания. Даже если ему пришлось преследовать ее целый месяц, прежде чем она позволила ему это. Грейнджер не стала спорить. Она просто вытерлась и оделась. Драко стоял и смотрел на нее, гадая, продолжит ли она отрицать. Когда она закончила, она на мгновение задумалась, прежде чем заговорить. — Вот в чем дело, — сказала она. — То, что мы делаем, нездорово, лживо и глупо. Драко приподнял бровь. Он предположил, что это означает «да». — Не говоря уже о том, что это неправильно и извращенно, — услужливо добавил он. Она кивнула, и он постоял, наблюдая за ней несколько мгновений, пока она собирала свои вещи. Она действительно была очень хорошенькой. Он не знал, почему эта мысль удивила его — конечно, была. Иначе зачем бы он так сильно хотел ее? Это не могло быть связано только с ее довольно похотливой натурой, поскольку он был совершенно уверен, что если Миллисент Булстроуд начнет срывать с него одежду и задыхаться ему в ухо, это его нисколько не заинтересует. Когда она больше ничего не сказала и, казалось, снова избегала смотреть на него, он решил поцеловать ее. Подойдя к ней, он развернул ее к себе и прижался губами, прежде чем она успела возразить. Это был первый раз, когда он поцеловал ее без острой потребности, охватившей его тело. В этом поцелуе было обещание, что он снова получит ее, несмотря ни на что. Он запустил руку в ее влажные кудри и притянул ближе. Сначала ее глаза расширились, и она немного сопротивлялась, но затем со вздохом сдалась поцелую. Удовлетворившись ее реакцией, он прервал поцелуй. — Итак, когда мы повторим? — спокойно спросил он. Это привлекло ее внимание. — Мы только что договорились… — Мы не договаривались, — отрезал он. — Только не говори мне, что это то, чего ты действительно хочешь. Она покачала головой. — Мне… мне нужно идти на занятия, — сказала она. Драко был очень раздражен, когда она снова отошла от него. Остановившись у двери, она посмотрела на него и спросила: — Я думаю, мы еще увидимся? — и прежде чем он успел сообразить, что к чему, она исчезла.