Глава 3. Новый друг, и странная змея.
19 мая 2025 г., 17:00
После того инцидента с вазой атмосфера в доме Дурслей изменилась. Не то чтобы они вдруг стали относиться к нему лучше — нет, скорее, теперь в их глазах читалось что-то новое: страх. Страх, смешанный с отвращением, словно они наконец-то осознали, что в их доме живет не просто неудобный мальчишка, а нечто непонятное, неподвластное их контролю. Дядя Вернон больше не хватал его за шиворот, не тряс до хруста в костях, а лишь бросал осторожные, полные подозрения взгляды. Тетя Петунья избегала лишних разговоров, а если и обращалась к нему, то голос ее звучал неестественно ровно, будто она боялась, что любое резкое слово заставит его снова сделать что-то необъяснимое.
Но страх взрослых не распространялся на Дадли.
Его кузен и его друзья, напротив, стали еще злее. Теперь они не просто дразнили его — они охотились. Как стая гиен, они поджидали его после школы, загоняли в тупики между гаражами, били кулаками и ногами, смеялись, когда он падал в грязь, а потом убегали, оставляя его лежать в переулке с разбитой губой и подтекающим носом.
Именно в такие моменты Гарри заставлял себя вспомнить, что у него есть друзья.
Не люди. Кошки.
Миссис Фигг, их соседка, была странноватой старушкой с вечно растрепанными волосами и домом, пропахшим капустой и кошачьим кормом. Она часто звала его к себе, угощала странными печеньями и рассказывала бесконечные истории о своих кошках. А кошек у нее было много.
Гарри никогда не понимал, почему, но кошки любили его. Они терлись о его ноги, мурлыкали, когда он их гладил, а иногда даже забирались к нему на колени, словно чувствуя, что ему нужна их теплая, пушистая поддержка.
— Ты умеешь с ними разговаривать, — как-то сказала миссис Фигг, глядя на него своими бледными, чуть выпученными глазами. — Они тебе доверяют.
Гарри не знал, правда ли это, но ему нравилось думать, что у него есть хотя бы кто-то, кто его не бьет и не боится.
***
Но кошки — не единственные, кто его защищал. После каждого избиения, когда он лежал где-нибудь за домом или в переулке, стиснув зубы от боли, он начал замечать их. Холодные, костлявые руки. Белые, почти прозрачные, они появлялись из ниоткуда, мягко обвивая его плечи, касаясь его синяков, его ссадин. И залечивали их. Гарри никогда не видел, кому принадлежат эти руки. Они просто были — нежные, но ледяные на ощупь. Странно, но сам холод он не чувствовал. Лишь легкое, почти невесомое прикосновение, после которого боль утихала, а раны затягивались, будто их и не было. Однажды, когда после очередной "встречи" с Дадли и его компанией он лежал на земле, едва дыша от удара в живот, руки снова появились. Они провели по его лицу, задевая разбитую губу, и Гарри, не думая, схватил одну из них. Он ожидал, что она исчезнет, но вместо этого она сжала его в ответ. Всего на секунду. Потом прикосновение растворилось в воздухе, оставив после себя лишь легкое покалывание в пальцах. — Кто ты? — прошептал Гарри, но ответа не последовало.***
Дурсли, конечно, заметили, что с ним что-то не так. Когда Вернон, в очередном приступе ярости, хватал ремень и лупил его, а через несколько минут на теле Гарри не оставалось и следа, дядя побледнел. — Адские черти! — кричал он, отступая, как будто перед ним был не худенький мальчишка, а само воплощение нечисти. — Они его защищают! Посланники тьмы! Тетя Петунья хватала его за руку, шипела что-то успокаивающее, но в ее глазах читалось то же самое: страх. Гарри не понимал, почему они так реагируют. Или не хотел понимать. Его считали чудовищем. Но он ведь так не считает, значит это не правда, верно?..***
Но однажды он все же решился поговорить с тем, кто его лечил. После очередного избиения, когда холодные руки снова обвили его, Гарри тихо сказал: — Ты не мог бы… не могла бы… ну, не залечивать мои повреждения так быстро? А то на меня странно смотрят… Рука щелкнула его по носу. Гарри фыркнул от неожиданности и возмущенно уставился в пустоту. — И вообще, ты девушка или парень? Тихий, едва уловимый смех прозвучал у него за спиной. Гарри резко обернулся, но никого не увидел. И тогда он услышал шепот: — Гарри, милый, я сущность, я не имею гендера. Но ты можешь считать меня кем угодно. Гарри задумался. Если у этого существа нет пола… то почему бы не считать его парнем? Типа лучшего друга. Того, с кем можно поговорить, посоветоваться… — А ты… ну, я могу советоваться с тобой? Руки исчезли, и Гарри уже подумал, что его проигнорировали, но вдруг голос ответил: — Можешь. Но я не могу вмешиваться в жизни людей. Ты будешь принимать важные решения сам, а я буду лишь направлять тебя, подсказывать. И тогда прикосновение исчезло окончательно. Гарри хотел спросить еще что-то, про змею, но понял, что разговор окончен. Он аккуратно поднялся. На этот раз его раны не зажили полностью — лишь настолько, чтобы не было больно. Улыбнувшись, он побрел домой. На следующий день он проснулся от криков тети Петуньи и настойчивого стука в дверь чулана. Потянувшись, он осмотрел себя. Ни одного синяка. И тогда он услышал смешок. Тихий, едва уловимый. Гарри улыбнулся в ответ. Теперь он знал: Он не один.***
Лето на Тисовой улице выдалось невыносимо жарким. Воздух дрожал над раскаленным асфальтом, а солнце палило так, что даже тень не спасала. Дурсли, как обычно, старались избавиться от Гарри под любым предлогом, и в тот день они решили отвезти его в зоопарк — не потому, что хотели его порадовать, а потому что Дадли требовал новую игрушку, а оставлять Гарри одного дома Вернон больше не решался. Не после исчезновения вазы. Зоопарк был переполнен людьми. Кричащие дети, уставшие родители, запах жареной еды и сладкой ваты — все это сливалось в один оглушительный гул. Гарри шел позади Дурслей, стараясь не привлекать внимания, но его взгляд то и дело скользил по клеткам и вольерам. Он ненавидел зоопарки. Звери за решетками казались ему такими же пленниками, как и он сам. И вот они остановились у террариума. За толстым стеклом, на искусственном камне, лежала змея. Большая, величественная, с чешуей, переливающейся, словно черное золото. Ее глаза — желтые, с вертикальными зрачками — казались слишком осознанными для обычного животного. Гарри замер. Он чувствовал что-то. Как будто знал ее. Дадли, фыркнув, начал стучать по стеклу, пытаясь разбудить змею. — Шевелись, тупая тварь! — крикнул он. Змея не двигалась. Но ее глаза смотрели прямо на Гарри. И вдруг... Она заговорила. Не звуками. Словами в его голове. Глубокими, шипящими, словно шелест песка под ветром. — Ты не принадлежишь этому месту, Дитя Вечности, — слышать такую задумчивость в голосе змеи было странно. Гарри замер. — Ты слышишь меня? — прошептал он, даже не осознавая, что говорит вслух. Дадли оглянулся на него с презрением. — С кем это ты там разговариваешь, псих? Но Гарри игнорировал его. Змея медленно приподняла голову, ее взгляд стал еще тяжелее. — Ты служишь той, что выше звезд. Гарри почувствовал, как что-то в его груди сжалось. — Кто... кто она? Змея раскрыла пасть, будто улыбаясь. — Ты узнаешь, когда твоя кровь вспомнит. И в этот момент... Стекло исчезло. Дадли взвизгнул и отпрыгнул назад. Змея медленно выползла из террариума, скользя по полу, но не убегая — а поднимаясь перед Гарри, будто в поклоне. — Спасибо, — прошипела она. И затем растворилась в воздухе. Не убежала. Исчезла. Как будто ее и не было. Дурсли оцепенели. Люди вокруг закричали. Кто-то звал смотрителей, кто-то тыкал пальцем в Гарри, шепча: — Это он! Он сделал это! Дядя Вернон побледнел как мел. — Мы... мы уезжаем. Сейчас же. Он схватил Гарри за руку так крепко, что тому стало больно, и потащил к выходу. Но даже когда они уже сидели в машине, и Вернон орал что-то про "дьявольские штучки", Гарри не слышал его. В его ушах все еще звучал голос змеи. «Ты узнаешь, когда твоя кровь вспомнит» В ту ночь Гарри не спал. Он лежал в чулане, уставившись в потолок, и чувствовал, как что-то внутри него шевелится. Как будто просыпается. И тогда холодные руки снова обняли его. — Ты слышал ее, — прошептал знакомый голос. Гарри кивнул. — Кто она? Та, что выше звезд? Пауза. Голос молчал. — Ты узнаешь... когда будешь готов, — Гарри сжал кулаки. — Я устал ждать, — легкий смешок в темноте даже немного разозлил. — Знаю. И тогда руки сжали его чуть крепче. Как змея в зоопарке. Как обещание. На следующий день Дадли избегал его. Дурсли смотрели на него так, будто он вот-вот взорвется. А Гарри... Гарри ждал. Потому что теперь он знал — Его кровь что-то помнит. И скоро напомнит ему.
