Оазис среди песков

В полдень солнце как раз стояло в зените и нещадно палило прямо на жителей столицы, что собрались сегодня на рыночной площади, чтобы отхватить себе очередную заморскую диковинку. Толпы людей всех мастей — от дворцовой челяди до простых попрошаек — сновали среди пестрых рядов торговцев, заглядываясь то на диковинных говорящих птиц, то на сверкающие зачарованные кинжалы, то на прелестных рабынь. Повсюду стоял галдёж торгашей и зазывал, кричащих, что у них самый лучший товар, который не сыскать больше ни в одном уголке королевства. У Льюиса разболелась голова от их выкриков и постоянного звона в ушах, от смеси запахов пряностей и от пёстрых цветов, от которых рябило в глазах. Он уже битый час обходил рынок, опрашивая торговцев, не видели ли они продавца лошадьми, хромого на правую ногу. Не то чтобы Льюис был фанатом лошадей, но это было первое расследование, порученное самим королём, и слишком многое зависело от того, справится ли омега с этим или нет. Поэтому, несмотря на палящее солнце и тупую боль в висках, Льюис пробивался к очередным рядам с торговцами живностью. В нос ударил смрад скота и навоза, когда омега приблизился к стойлу с пофыркивающими лошадьми, спокойно жующими своё сено. Омега брезгливо поморщился. Среди лошадей было две карликовых особи, и это немного воодушевило омегу. Всё-таки он искал торговца, чьего заморского пони потом подарили его высочеству, наследному принцу, и от которого все лошади в королевском загоне заразились непонятной дрянью и померли за неделю. Такую заразу нужно найти как можно скорее, пока всё королевство не осталось без лошадей. Окинув взглядом стойло ещё раз, Льюис не нашёл никаких признаков болезни — все лошадки выглядели здоровыми, хоть и не совсем чистыми. Торговец, завидев богатого беловолосого омегу с двумя сопровождающими, поспешил поприветствовать возможного клиента. — Добрый день, милорд! Такой красивый омега, как вы, стало быть, присматривает себе кобылку для прогулок? У нас как раз новый завоз красавиц со спокойным нравом, вот посмотрите на эту прелестницу — ей всего три года, грива словно шёлк, под стать такому красавцу, как вы, — протараторил торговец, указывая на смирную кобылку. Но в словах торговца звенела ложь — Льюис распознал её сразу же. Для него, как и для всех из рода Валуа, было легко распознать ложь, лишь услышав человека — она звучала всегда по-разному. Для Льюиса ложь порой ощущалась так, словно лёд сквозил в словах, такой, от которого можно было замёрзнуть даже под палящим солнцем, а порой — словно звон, назойливо пробирающий до самого мозга. — Спасибо за предложение, но лошадка явно не молодая, — сказал Льюис, нахмурившись, сведя свои тонкие белоснежные брови на переносице и устремив свои синие глаза прямо на торговца. Такой взгляд словно смотрел в душу. — Не держите меня за идиота. Я тут по другому вопросу, — произнёс омега, подходя ближе, чтобы снующие туда-сюда покупатели не услышали их разговор. — Не видели ли вы тут ещё торговца лошадьми, хромого на правую ногу? Дело срочное, за любую информацию будет щедрое вознаграждение. — Хромой на правую ногу? — переспросил торговец. — Увы, таких не видел, разве что в рядах с заморскими рабами — там всё время калеки торгуют. Рабы нынче буйные пошли, нелегко их поймать-то. А среди наших торгашей лошадьми я хромых не видывал — буйных сразу на убой отправляют. — Спасибо за информацию, — сказал омега и передал торговцу пару медяков. Торговец не солгал про ряды с рабами, но имело ли смысл идти туда? Всё же он искал того, кто сбыл заразного пони, а не раба. Омега обернулся на своих спутников — двоих альф из охраны — и скомандовал: — Мы уже опросили достаточно продавцов лошадей. Последуем совету этого человека и проверим в рядах с рабами. Возможно, кто-то торгует сразу в нескольких точках. Не найдём сегодня — вернёмся завтра и послезавтра. Это моё первое дело, я не могу разочаровать Его Величество. Двое молча кивнули и последовали за своим господином. Пройдя ещё пару рядов с живностью, Льюис наконец перестал ощущать смрад от навоза и скотины, но зато крики торгашей стали ещё громче, а звон в ушах — ещё ярче. — Двадцать золотых за прекрасного молодого здорового юношу! Кто даст больше? Двадцать два золотых — и этот прелестный блондин согреет вашу постель сегодня! — раздавалось всё ближе со стороны отделённой площади с клетками и постаментами, где выставляли пойманных рабов. Льюис поморщился от таких похабных речей, но продолжил пробираться ближе к торговцам рабами. Его охранники позади него не отставали ни на шаг и помогали пробираться через толпу людей. Льюис решил начать опрос с наименее шумного торгаша, который только выводил цепочку рабов, закованных в цепи. Омеги и альфы содержались отдельно, чтобы не допустить возможной порчи товара. В основном рабы были молоды — подростки и молодые мужчины до 40 лет. Редко кого брали в рабство в преклонном возрасте — всё же с молодых больше проку и в поле, и в постели. Омега приблизился к торговцу, а тот, окинув его и его спутников изучающим взглядом, тотчас лучезарно улыбнулся и поклонился: — Большая честь приветствовать королевского следователя! Чем могу служить? Льюис не смог скрыть удивления — с момента, как он принял пост покойного отца, прошло не больше недели, а с момента официального объявления — и того меньше. Он надеялся, что некоторое время сможет действовать инкогнито, что могло бы дать ему небольшое преимущество. Видимо, он ошибался. Дело начинало принимать скверный оборот. Завидев его удивление, торговец сказал: — Слухи расходятся быстро, милорд. Тем более, не так много беловолосых омег в королевстве. Как только завидел вас — сразу понял, кто вы. — Отлично, тогда перейдём сразу к делу, — быстро взял себя в руки омега. — У меня есть к вам пара вопросов. — Конечно, буду рад послужить Его Величеству, — закивал торговец. — Мне нужно знать, нет ли тут торговца хромого на правую ногу? Кто-то продал больную лошадь, но в рядах с живностью нет хромых. Может, кто-то приторговывает и рабами, и лошадьми время от времени? — решил говорить начистоту Льюис. — Ох, дело в том, что хромые тут есть, но вот чтобы торговали и людьми, и лошадьми — такого не слышал. Больно уж это муторно — содержать и рабов, и лошадей. Стукнет по голове раб — да лошадь твою в придачу прихватит. Муторно это, да и затратно. Не думаю, что вы что-то найдёте тут, господин следователь, — торгаш скорчил грустную мину, и от Льюиса не укрылось то, с какой интонацией он произнёс последние слова. Нет, это была не ложь, но намёк, который очень не понравился омеге. — Спасибо за информацию. И я надеюсь, вы не станете болтать о чём не следует, — сказал омега, протянув торгашу пару монет. Как только торгаш с улыбкой протянул руку, чтобы получить монеты, омега схватил того за ладонь и притянул к себе, с прищуром взглянув тому прямо в глаза: — Иначе мне придётся попросить моих спутников заткнуть вас. Навсегда. Торговец передёрнулся под этим холодным взглядом: — Ну что вы, милорд, мне ни к чему проблемы, — промямлил тот, склонив голову в поклоне. Омега кивнул и развернулся на каблуках к следующим рядам с рабами. Последующие расспросы также ни к чему не привели. Омега остановился и вытер пот со лба. Высокий кучерявый альфа слева от него, со шрамом на всю щёку, протянул ему флягу с водой. Отпив немного, омега сказал: — Всё хуже, чем я думал. Не похоже, что это случайная заморская болезнь. Все лошади, что мы видели сегодня, не подавали никаких признаков болезни. Что странно — ведь в королевской конюшне весь скот слёг меньше чем за неделю. Если бы это была обычная зараза, сегодня на рынке мы бы заметили хоть какие-нибудь признаки. — Верно, — сказал гнусавый коренастый альфа справа. — Лошади в королевском загоне содержались довольно далеко друг от друга, но всё равно все до одной померли. Если это зараза, то почему нет сведений о похожих случаях? — Думаю, дело не в болезни, — сказал омега, устремив взгляд на толпу людей, собравшихся у следующего постамента с рабами. — Нам придётся нанести визит Его Величеству и осмотреть... Омега замер на полуслове, когда его взгляд встретился с парой золотых глаз. На миг Льюис позабыл, где находится — он перестал слышать гам толпы, даже ноющая боль в висках отступила. Всё, что он видел, — это глаза цвета расплавленного золота, которые смотрели на него, не мигая. Раб, чьи глаза невероятного цвета сбили дыхание омеги, стоял среди других, выставленных на продажу. Льюис очнулся только тогда, когда альфа справа окликнул его: — Милорд? Вы в порядке? — А? Да-да, — рассеянно ответил омега и вновь бросил взгляд в сторону раба, но тот склонил голову так, что были видны лишь его чёрные, как смоль, волосы, прикрывавшие лицо, и крепкое поджатое тело с литыми мышцами, которое местами перекрывалось золотыми цепями, чей цвет так хорошо сочетался с загорелой кожей. Омега стоял довольно далеко, и его взор постоянно перекрывали прохожие. — Я хочу взглянуть на кое-что, — сказал омега и прошёл ближе к заинтересовавшему его рабу. Это всего лишь моё любопытство, — подумал он. Я никогда раньше не видел таких людей. Возможно, он из песчаных племён — большая редкость увидеть их тут, в Элиосе, за тысячи километров от их родных земель. Да это больше трёх месяцев пути... Подойдя ближе, Льюис хотел ещё раз взглянуть в эти глаза, что вызывали такие непонятные эмоции, но альфа больше не поднимал головы. Как бы он ни старался, Льюис не мог разглядеть ничего из-под копны вьющихся чёрных волос. Альфа так низко опустил голову, что, подойдя ближе, можно было бы рассмотреть позвонки на его шее. Льюис заметил капли пота, стекающие с плеч альфы по груди, натыкаясь на золотые цепи, соединяющие ошейник с кандалами на запястьях. На альфе не было ничего, кроме свободных штанов. Он стоял босиком на деревянном постаменте вместе с остальными рабами и, в отличие от них, не показывал ни беспокойства, ни страха. Льюис, так и не увидев снова взгляд золотых глаз, уже собирался вернуться к делам, когда ветер донёс до него отчётливый запах жасмина. Один вдох — и Льюис понял, что пропал. Это был запах истинного. Омега замер, как вкопанный, с широко раскрытыми глазами, не веря в происходящее. Должен ли я быть рад тому, что встретил истинного? — ведь это большая редкость. Или должен негодовать на судьбу, что послала мне в истинные чужеземного раба, когда у меня и так проблем по горло? Что я должен делать? Сотни мыслей проносились в голове Льюиса — он продумывал всевозможные варианты событий, и каждый исход страшил его всё больше. Вот он представляет своего альфу двору — и его поднимают на смех. Король считает его ополоумевшим, недостойным омегой, и лишает его права наследования, титула, должности и земель. Миг — и в голове уже другая картина: после свадьбы альфа получает всю власть и заставляет Льюиса сидеть дома и бесконечно рожать, пока тот не скончается при родах, как его омми. Пока все эти варианты проносились в его голове, он неосознанно сделал маленький шаг назад — мелкая галька проскрежетала под ногами, издав тихий шаркающий звук. Может, мне показалось? Наверное, это просто наваждение... Перегрелся на солнце, устал из-за допросов... Стоит вернуться к делам, а лучше — домой, в поместье. Отдохнуть. Льюис сделал ещё один, уже более уверенный шаг назад. Он был близок к тому, чтобы сорваться на бег, но тут раздался глухой стук о дерево — альфа рухнул на колени. Он лишь на короткий миг взглянул Льюису в глаза, прежде чем снова опустить голову ещё ниже. Теперь омега точно мог рассмотреть позвонки на его шее, а также толстые полоски шрамов, идущих от плеч и, возможно, скрывающихся на спине. Толпа, что только что разглядывала рабов, удивлённо выдохнула, а тучный работорговец быстро подбежал к ним, заметив такое необычное поведение. — Эй, раб! А ну быстро встал! А не то всыплю тебе — что за своенравность! — прошипел он, снимая кнут с пояса. Льюис понял, что теперь ему не отвертеться — альфа тоже почувствовал, что они истинные, и таким образом просил о помощи. И Льюис не мог его так бросить. Даже если им не суждено быть вместе, как минимум он должен помочь альфе освободиться. А дальше — пусть возвращается на родину или идёт, куда глаза глядят. Но оставить его вот так и притвориться, что ничего не заметил, совесть Льюису не позволила бы. Омега тихо выдохнул, принимая решение, о котором, возможно, сильно пожалеет. — Торговец! — резко повысил голос Льюис, не дав тому опустить кнут на спину альфы. — Сколько за этого раба? Я хочу его. — Для такого милого омеги — всего 50 золотых! — сразу же заулыбался торговец, позабыв и про кнут, и про раба, которого собирался наказать. — Берите, не пожалеете! Он один такой на нашем рынке — из племени Серра’ахов. Они отличные бойцы, непобедимые. Доселе ни одного Серра’аха не удавалось взять живым — этого же отдали в рабство свои же. Вам несказанно повезло — будете единственным во всём королевстве владельцем столь искусного воина. Посмотрите, какой он покорный и воспитанный — будет отличным слугой и охранником! Тут голову омеги снова пробил ненавистный звон. — Да, если он не прикончит меня раньше, — съязвил омега, на что альфа вновь бросил на него быстрый взгляд из-под волос и также быстро вернулся в прежнюю позу. — Даю 30. Вы лжёте насчёт его покорности — судя по количеству цепей и шрамов от кнута, он не только самый редкий, но и самый буйный экземпляр. Вы ведь знаете, кто я такой, и что будет за враньё следователю — тоже, конечно, в курсе. — Конечно-конечно, милорд! Он весь ваш за 30 золотых! Я бы не посмел врать господину инспектору! Забирайте, он ваш — вместе с цепями. — Господин, вы уверены? — спросили спутники омеги, переглянувшись. — Этот альфа выглядит проблемным. Вы думаете, он имеет отношение к делу? — в их голосах слышалось негодование. — Вы сомневаетесь в моих решениях? — спросил Льюис, изогнув бровь и сверкнув глазами на сопровождающих альф. — Заплатите. Мы забираем этого альфу. — Альфы молча кивнули, и один из них поспешил пересчитать золото и передать торговцу, больше не задавая лишних вопросов. — Альфа, как твоё имя? — спросил Льюис, обращаясь к рабу. — Сайрек, мой господин, — произнёс тот низким, тихим голосом. Его голос, как и поза, кричали о полной покорности и смирении. Но Льюис не был склонен доверять людям — даже если не слышал фальши в их голосе. — Посмотри на меня, Сайрек, — велел омега. Альфа покорно поднял голову, смотря прямо в глаза омеги. Теперь Льюис мог рассмотреть эти золотые глаза вблизи: невероятный золотистый цвет с вкраплениями и с весьма расширенным зрачком. У альфы были раскосые брови, острые скулы и точёный подбородок, что в сочетании с тёмной загорелой кожей придавали ему опасный, хищный вид. Однако его взгляд и поза говорили об обратном — о полной покорности и готовности служить. Эти противоречивые черты настораживали омегу. Возможно, альфа слишком уж хочет выбраться из плена и готов на всё. — Ответь мне, Сайрек: если я пущу тебя в свой дом, обещаешь ли ты не создавать мне проблем и повиноваться моим приказам? — спросил Льюис, поправляя тёмную прядь, что упала альфе на глаза. — Я клянусь жизнью служить вам верой и правдой, мой господин. Ваше слово — для меня закон. Моя душа и тело — в вашем распоряжении, — сказал альфа, вновь склонив голову в поклоне. Когда омега слышал ложь, она ощущалась как лёд или ноющий звон в висках. Однако слова альфы звучали как согревающий мёд, которым его поил омми в детстве. Льюис сглотнул и велел альфе подняться: — Мы возвращаемся, — обратился он к сопровождающим. — Дариус, сходи за повозкой. Не хочу привлекать ещё больше внимания. Встретимся у выездных ворот. Гнусавый альфа кивнул и тут же удалился. — Грегори, альфе нужно найти что-то, чтобы прикрыться. На нас и так уже все глазеют. Мне не нужны слухи, — Льюис скосил глаза на шепчущихся прохожих, что теперь не скрываясь глазели на их компанию. — Тут неподалёку можно купить мантию. Идёмте за мной, милорд. Они втроём направились подальше от толпы, проходя через закоулки. Впереди шёл Грегори, за ним Льюис, замыкал их троицу Сайрек, послушно следовавший за господином. Льюис знал, что альфа не подумает бежать, поэтому не стал вести его за цепи — те свободно болтались, издавая лёгкий звон при каждом шаге. Троица не бежала, но передвигалась спешно, стремясь как можно скорее скрыться с рыночной площади. Они втроём направились подальше от толпы, проходя через закаулки. Впереди шёл Грегори, за ним — Льюис, а их небольшую команду замыкал Сайрек, послушно следовавший за господином. Льюис знал, что альфа и не подумает бежать, поэтому не стал вести его на цепи — те свободно болтались на запястьях и издавали лёгкий звон при каждом шаге. В одном из узких переулков Грегори внезапно остановился и настороженно положил руку на рукоять меча. — Что такое? — спросил Льюис, чуть не врезавшись в спину спутника. Омега выглянул из-за плеча альфы, чтобы осмотреть дорогу и понять, в чём дело, но не увидел ничего, кроме пары дырявых бочек. Из одной из них вильнул крысиный хвост. Ничего подозрительного Льюис не заметил. Он уже хотел окликнуть Грегори, как вдруг его сбили с ног и прижали к земле. Омега не ушибся, но от внезапности и скорости нападения у него закружилась голова. Вскрикнув, Льюис вскинул голову и увидел прямо перед собой золотые глаза. Но он не успел испугаться — взгляд исчез из поля зрения. Оглянувшись, омега заметил, как в трёх шагах от него Грегори сражается с двумя нападавшими в масках. Послышался звон мечей и крики новых наёмников — совсем рядом. На земле уже лежала пара тел с вывернутыми в неестественные стороны конечностями. С глухим звуком сверху свалились ещё трое мёртвых — если бы не странные позы, Льюис мог бы подумать, что они живы: ни следа крови, ни открытых ран. Всё ещё пребывая в шоке, Льюис поднял взгляд вверх — оттуда упали тела. Он заметил, как по крышам мелькает тень. Только золотые цепи и их звон дали понять, что это был Сайрек. Зрачки омеги метались, пытаясь уследить за движениями альфы, но это было невозможно. Тот двигался с нечеловеческой скоростью, и лишь падающие тела подтверждали, что он и правда был там. Льюис поднялся на ноги и, прижавшись спиной к стене, вновь огляделся. Альфа всё ещё удерживал троих противников, не позволяя им добраться до Льюиса, но это становилось всё труднее — плечо Грегори было ранено, и белая рубашка стремительно окрашивалась в красный. Сердце омеги бешено колотилось, но он старался сохранять холодный рассудок. Дариус вряд ли скоро заподозрит неладное, возможно, он всё ещё ищет экипаж. Им нужно выбираться отсюда как можно скорее, пока не подоспела подмога нападавших — или, что ещё хуже, не поднялась паника. И тут один из врагов сбил Грегори с ног и ринулся к Льюису. Омега испуганно отступил, лихорадочно ища взглядом хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. За спиной оказалась лишь сырая каменная стена. Нападавший уже был рядом, занося кинжал. Льюис почувствовал металлический запах крови, исходящий от альфы, и уже собирался закричать… Но в этот момент чёрная тень приземлилась перед ним. Льюис успел заметить загорелую спину с обломком стрелы под лопаткой, из раны текла кровь. Послышался хруст, затем — глухой звук падающего тела. Сайрек обернулся. Его встревоженные глаза внимательно изучали омегу. — Вы не ранены? — спросил альфа, обойдя Льюиса справа и обхватив его за предплечье. — Прошу прощения, но нам нужно выбираться. Здесь слишком опасно. Сайрек резко поднял омегу на руки и приготовился бежать в обратную сторону, но: — Стой! Там Грегори! — воскликнул Льюис, хватаясь за плечо альфы и оглядываясь назад. Альфа послушно остановился и бросил взгляд на Грегори. Тот крикнул: — Иду! — и с усилием выдернул меч из живота последнего врага. Вместе они выбежали из переулка и, уже не боясь привлечь внимание, устремились прочь с площади. Слившись с толпой, увлечённой заморскими товарами, они наконец замедлили шаг. Люди вокруг были так заняты покупками, что не заметили странную троицу. — Пусти меня, — велел Льюис, когда они подошли к выходу. Альфа послушно поставил его на землю. — Нам нужно поскорее вернуться в поместье и заняться вашими ранами. Кто это мог быть? — задумчиво спросил омега. — Что им было нужно? — Они не похожи на простых воров. Скорее это было спланированное покушение на вас, милорд, — нахмурившись, ответил Грегори, придерживая окровавленную руку. Льюис тоже пришёл к тому же неутешительному выводу. Прошла всего неделя с тех пор, как он занял пост и унаследовал титул от отца — а его уже пытались убить. Если бы не этот альфа… Омега скосил взгляд на раба, задумчиво нахмурив брови.