Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 30: Связывающая легенда. Последний вечер и честный выбор Утро третьего дня началось с гнетущей тишины, которая была громче любых слов. В комнате рёкана Ичика лежала в кровати с влажным компрессом на лбу, её лицо было бледным. Она всё-таки подхватила простуду. — Насчёт костра… — тихо начала Мику, садясь на край её кровати. Её голос был полон нерешительности. — Мику, ты не должна делать выбор, о котором потом будешь жалеть, — мягко перебила её Ичика, не открывая глаз. — Я не жалею, — твёрдо, но тихо ответила Мику. — Я хочу быть честной. С ним. И с собой. Но… я хочу, чтобы ты тоже была счастлива. Ичика открыла глаза и посмотрела на сестру долгим, тёплым, немного усталым взглядом. — Глупышка. Моё счастье — это когда вы, мои сёстры, счастливы. Иди. И будь честной до самого конца. Не за меня, а за себя. Тем временем Мамору и Футаро безуспешно пытались найти Нино, чтобы узнать подробности. Она вернулась в лагерь поздно ночью вместе с тем самым таинственным парнем со светлыми волосами, который так же таин스럽но и исчез на рассвете. Нино была необычайно молчаливой и задумчивой, и тайна её ночной встречи в лесу оставалась неразгаданной. Во взгляде, которым она обводила сестёр, появилось что-то новое — неизведанная территория, куда она пока никого не пускала. Вечер опустился на лагерь быстро, укрыв горы бархатным покрывалом. В центре поляны уже разгорался огромный, высокий костёр, бросая во все стороны сноп искр, похожих на мимолётных огненных фей. Вокруг звучала музыка, смех и гул голосов — хотя на первый взгляд всё напоминало весёлый праздник, внутри Мамору царила тревога. Он стоял в стороне от толпы, наблюдая за суетой. Сегодняшний вечер должен был всё решить. Он искал глазами Мику, но вместо неё к нему из полумрака подошла другая фигура. Те же волосы, те же наушники на шее. — Ари-сан, — тихо сказала она. Но Мамору сразу понял, что перед ним не она. Он уловил едва заметное различие в осанке, в запахе духов, в самой ауре. Это была Ичика. — Перестань, Ичика, — мягко, но уверенно сказал он. — Я знаю, что это ты. Она вздрогнула всем телом, её тщательно созданная маскировка рассыпалась в прах. — Я… я пыталась быть ею, — её голос дрогнул, и она опустила голову. — Не для того, чтобы обмануть тебя. А чтобы убедиться, что я сама смогу отказаться от этого танца — и не жалеть. — И?.. — так же мягко спросил Мамору, давая ей время. — Я не смогла, — прошептала она, и в её глазах, поднятых на него, блеснули слёзы. — Прости. Я просто хотела убедиться… что ты её не обидишь. Что твои намерения по отношению к ней серьёзны. — Я знаю, — кивнул Мамору. — И я не собираюсь делать ей больно. Никогда. Спасибо, что так беспокоишься о ней. Ты поступаешь как настоящая старшая сестра. Он ободряюще коснулся её плеча. В этот момент он увидел Футаро, который, пошатываясь от слабости и жара, пытался подойти к ним. — Я… наконец-то понял, как вас различать, — пробормотал он, глядя на Ичику. — Ты обращаешься ко мне «Футаро-кун». А Ицуки — «Уэсуги-кун». Ицуки, которая как раз подошла, чтобы увести больного Футаро в комнату, услышала его слова и густо покраснела. — Глупый ты, — с нежной, едва заметной улыбкой сказала она, подхватывая его под руку. — Всё такой же… сентиментальный, несмотря на всю свою логику. — Прости меня… — прошептала она почти беззвучно, когда Футаро, окончательно обессилев, уронил голову ей на плечо и почти мгновенно заснул. Мамору остался один в тишине, нарушаемой лишь треском костра. Он сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом с запахом дыма и сосен. Все маски были сброшены. Все проверки пройдены. Он обвёл взглядом поляну — и замер. Она стояла у самого края света, отбрасываемого костром, словно только что вышла из тени, готовая сделать шаг. Она не смотрела на него, но он всем своим существом чувствовал: она ждёт. Ждала, пока он сделает свой собственный, ответный шаг. Он медленно пошёл к ней, чувствуя на себе взгляды её сестёр. Он видел, как ободряюще и немного грустно улыбается ему Ичика, оставшаяся у костра; как с искренним любопытством смотрит на них Ёцуба; как строго, но уже без враждебности, наблюдает Ицуки, и как Нино, стоящая чуть поодаль рядом со своим таинственным знакомым, едва заметно кивает, словно давая своё молчаливое, выстраданное в ночном лесу одобрение. Он подошёл к Мику и, игнорируя весь мир, протянул ей руку. — Потанцуем? Он не знал, простила ли она его за все сомнения. Не знал, откликнется ли после всех испытаний. Но стоял — потому что она стоила того, чтобы ждать. Не минуту. Не день. А столько, сколько потребуется. Мику медленно подняла на него свои глаза. В них больше не было страха или сомнения. Лишь тихое, чистое, сияющее счастье. И, не отводя взгляда, она вложила свою ладонь в его — словно через это простое прикосновение передавала весь свой выбор, всю свою веру — и все те чувства, которым больше не нужно было прятаться в тени. Легенда об узах судьбы перестала быть просто сказкой. В этот момент, под треск огромного костра и безмолвными взглядами звёзд, она становилась их настоящей, выбранной ими реальностью.