Сансара

Бандитская война пахнет порохом и металлом. Снова идёт раздел территорий, и человеческая жизнь, как всегда, ничего не значит. — Стрелка-стрелочка! — напевает под нос Багой, бритоголовый киргиз, бывший спецназовец, раскладывая стволы на металлическом столе в тускло освещённом ангаре. Место выбрано удачно, подальше от города. Здесь хранятся стволы, гранаты, есть даже рации. — Будет тридцатник, уеду в тихий городок! — мечтательно произносит Лёха, любовно оглаживая нагретый бок ПМ-а. — Денег скоплю и заживу спокойной жизнью. — Ага! — смеётся Багой. — Если доживёшь ещё... Лёха на это только вздыхает. Дожить до тридцати в его случае утопия. Жениться резона нет, женщины нравились, но тянуло его на свою же сторону. Ещё в армейке вспыхнул роман с молодым лейтенантом. Роман не роман, а потрахались тогда знатно. Этот лейтенант и открыл для Лёхи голубую дорожку. Возможно даже, Лёха был немного влюблён в мужчину. А может, это казалось только, что любовь была. Бывает, что Лёхе снятся чьи-то карие глаза. Юношеские, озорные, и Лёха начинает что-то вспоминать, но тут глаза исчезают, и он просыпается. Чудно. Вечером у реки стрелка, мирно ли закончится? Договорятся ли? Кто знает... На всякий случай Лёха кладёт свои документы на стол, чтобы мало ли кто-нибудь из соседей похоронил по-человечески.

***

Максиму Лаврову двадцать, и он недавно закончил школу милиции. Пока он обычный патрульный, на следователя учиться ещё надо, но Максима абсолютно всё устраивает. Он уже вторую неделю прикреплён к своему старшему напарнику, тот учит понемногу разбираться с реальной работой. Максиму в основном приходилось заполнять протоколы, с его точки зрения половина из которых были ненужными, и пока он заполнял на автомате очередной протокол в кабинете, то слушал фоном, как его напарник говорит по телефону с женой. — Задержусь сегодня. Людей в отделе не хватает, ты же понимаешь... Вечером стрела между бандами намечается, по-любому кого-то в отдел привезут, надо будет опросить... Да... Вернусь, расскажу... — А что за стрелка? — с любопытством спрашивает Максим, когда напарник заканчивает разговор. — Обычная, — буднично отвечает мужчина, – бандитская. Сейчас таких стрелок навалом. Мочат друг друга почём зря. А по мне, и перемочили уже бы друг друга, всё равно мусор-люди! — А можно я на настоящих бандитов посмотрю? — с детским восторгом спрашивает Максим, переставая писать. — Я никогда ещё живых бандитов не видел! Только в кино! — Да где вас учат таких? — закатывает глаза напарник. — Такое чувство, что ты сейчас о каких-то волшебниках говоришь! Живых! Обычные люди, как я и ты, только бандиты. Детский сад! — вздыхает мужчина, качая головой, но разрешает Максиму остаться вместе с ним. На этот раз стрелка прошла почти безобидно: никто никого не подстрелил, и то только потому, что их разогнал местный СОБР. Упаковав «стрелочников» в микроавтобусы, братков резво отвезли в местное ОВД. Лёха не расстроился: в ментовку – не в морг. Не убили, и то хорошо. А дальше развели по кабинетам, его лично двое допрашивали, потом один свалил куда-то. А что взять с простого бандита? — Ну и чё ты меня допрашиваешь, мент? — осклабился Лёха. — Кто, что, как! Ты это у своего начальника спроси. Ты чё, реально не догоняешь, что менты и братки повязаны? Так ты.. — Заткнись! — зарычал следователь, стукнув ладонью по столешнице. Он резко встал со стула, подойдя к Алексею, который расслабленно сидел напротив мужчины. Лёха даже не дёрнулся, когда к его лицу приблизилось разъярённое со щетиной лицо следователя. — Всё я прекрасно знаю! Вас, уродов, мочить надо без суда и следствия! Лёха загородил себя ладонью. — Не брызгай слюной, начальник! — в его голосе не было страха. — Может, ты и прав, а заодно и начальство твоё в расход пустить! Кто из нас хуже-то? Да и чё ты сделаешь? Стрельбы не было, волыны, по крайней мере у меня, ты не нашёл, а остальные пусть сами отдуваются. В дверь без стука заходят. Алексей смотрит на вошедшего мужчину, который был с начала допроса, следом за ним заходит паренёк. Форма на пареньке не ментовская, обычная, но он мент, Лёха чует таких на раз. — Я тут молодого привёл, — говорит мужчина, — пусть посмотрит, послушает, что да как. Мальчишке навскидку лет двадцать, с любопытством смотрит на бритоголового, тот отвечает ему заинтересованным взглядом. Лыбится. Глазища у мальчика карие. Вот закончится война...жить останемся... Ты же ...чтобы мы вместе были? Обрывки нелепых непонятных фраз возникают отголоском в голове Лёхи. Живы будем, не отпущу... Лёха, изумлённо вытаращив глаза, помотал головой. — Максим.. — доносится голос того мужика, что привёл сюда парнишку. Максим. Максим смотрит на Лёху и удивляется – и правда, обычный. Бритоголовый только. Губы задержанного сначала кривятся насмешливо, но потом лицо бледнеет, в глазах растерянность, и Максим не понимает, отчего такая метаморфоза происходит с мужчиной. Бритый ведь на него посмотрел только, и вот.. Хорошо.. Хорошо мне, Лёшенька... Максим вздрагивает, глаза его расширяются в не меньшем удивлении. Что это?.. Откуда?.. А дальше опять допрос. Тот бандит, Максим слышит его имя – Алексей, отвечает невпопад, а то и вовсе молчит. В груди печёт отчего-то, словно кто-то клеймо-метку на душе выжигает. Потом мужчину уводят, а Максим так и остаётся сидеть на стуле у стены в полной прострации.

***

Ну конечно, его выпустили. На него ничего нет и не было. Алексей выходит из ментовки наутро, озираясь по сторонам. Вдруг он мальчишку того заприметит? Непонятное чувство тоски не проходит. Он словно нашёл и потерял нечто важное, а что именно? А потом снова дни потянулись, нехорошие дни, криминал достал, жить хочется. К этому грёбаному зданию ОВД тянуло как магнитом. Максим.. Он ведь здесь работает. Смешно: втюриться в мусора! Обхохочешься! Лёха беззвучно смеётся, хлопая себя по ляжке. Дожил. А парень тоже смотрел на него как-то не так. Да что за хуйня происходит? Не выдержав, на четвертый день Лёха подъехал к ментовке на подержанной девятке. Будь что будет, а пацана этого он выцепит! Ждать надо, ждать. Пейджер не замолкал, всем надо Лёху, когда ему не надо! Блядь! Может, пацана вообще на месте нет, а он тут как дурак торчит! Но Максим вышел около шести вечера. Серый свитерок, брючки, май был не очень тёплым, и юноша поёжился на холодном ветру, натягивая горловину свитера повыше на шею. — Эй! Гражданин милиционер, не позволите ли довезти Вас до дома? — раздался насмешливый голос из тёмной, затонированной девятки, припаркованной почти у самого крыльца ОВД. Максим остановился, разглядывая лицо того самого бандита, которого допрашивали на днях в приоткрытом оконце машины. С чего бы?.. Но ноги юноши сами понесли к тачке, и, ни слова не говоря, Максим юркнул в салон автомобиля, когда Лёха приоткрыл ему дверцу. — Поехали, начальник! — с ехидцей произнёс Алексей. — Довезу до дома в лучшем виде... Максимушка...