Анализ персонажей Tokyo Revengers

      «Самая страшная потеря — потеря самого себя»

      Многим, наверное, кажется, что Санзу один из самых безумных персонажей манге. Ведь он жесток, склонен к насилию, получает удовольствие от казни предателей и готов убить десятки людей, ради достижения цели. Но если рассматривать его через призму психопата, то у нас возникает проблема: его поступки противоречили бы интерпретации. Ведь он искренне расстраивается в первой мировой линии, когда видит Майки в инвалидной коляске. Санзу испытывает неподдельный страх, когда видит как Майки пытается покончить с собой. Так же он сохраняет абсолютную преданность даже тогда, когда это не принесёт ему выгоды.

Что движет Харучиё на самом деле?

      Это мои мысли и интерпретация, моё мнение может отличаться от вашего.

      Вернёмся к детству. Из слов Сенджу мы знаем, что матери у семьи не было, отец часто отсутствовал, Такеоми фактически заменял родителей, а ответственность за младшую сестру часто перекладывали на Харучиё. НО! Важный момент:       «Если я как-то косячила Такеоми ругал Харучиё», — говорит Сенджу.       Для кого-то это может быть обычная фраза, но это один из первых звоночков. Что эта фраза значит? Парентификация. То есть ребёнок начинает исполнять роль взрослого и вместо того, чтобы быть ребёнком и радоваться жизни, Санзу вынужден отвечать за другого ребёнка. И в такой семье ребёнок может сделать для себя определённую установку: «Я буду ценнен, если я хорошо справлюсь со своими обязанностями». Это важная деталь, так как позже от этого будет формироваться личность Санзу.       Ещё до получения шрамов Санзу говорит сестре:       «Я тоже хочу быть сильным как Майки или Баджи, чтобы дать отпор брату».       В чём особенность данной реплики? Санзу стремится быть похожим на других людей, он не стремится стать сильнее чисто как личность, он хочет быть как кто-то. В рамках теории объектных отношений это можно рассматривать как формирование идеализированного объекта. Для ребёнка, который не получил достаточной эмоциональной опоры в семье, сильная фигура становится символом безопасности. По идее такой фигурой должен был стать Такеоми, так как он выполнял роль родителя, но такой фигурой для Санзу стал Майки. Он уверен в себе, обладает авторитетом, он делает то, чего не может сам Харучиё. Поэтому ещё в детстве Майки начинает занимать особое место в его психике.       Что там с самолётиком? Точка невозврата? После полученных травм Санзу не ненавидит Майки, не отдаляется от него, не избегает, хотя казалось бы… Но его привязанность становится сильнее. Если посмотреть на эту ситуацию, то любой человек скажет, что что-то здесь не так, не вижу логики во всём этом. И вот тут мы обратимся к травматической привязанности. Травматическая привязанность возникает тогда, когда источник боли одновременно является источником эмоциональной значимости. Для психики ребёнка признать, что человек, который для него значим, которому он доверяет, опасен, очень тяжело. Поэтому связь не разрушается, а становится ещё более сильней. Возможно, именно после этого события Майки окончательно перестаёт быть просто другом и превращается в центральную фигуру жизни Санзу. Король, что тут сказать.       Вернёмся к первой мировой линии. После того как Майки оказывается в инвалидной коляске, Санзу видит последствия трагедии своими глазами. Он наблюдает, как Шиничиро постепенно теряет смысл жизни, а затем становится свидетелем его самоубийства. Когда временная линия меняется и Майки вновь оказывается жив, Санзу остаётся как бы единственным человеком, который помнит обе версии реальности.       «Совсем недавно были твои похороны. Ты прыгнул с моста после смерти Майки, а потом я вдруг оказался дома с новыми воспоминаниями… Я уже не знаю, что правда, а что ложь.»       С точки зрения психологии память является основой идентичности. Именно через воспоминания человек понимает, кто он такой и что с ним происходило. Однако Санзу оказывается в ситуации, где существуют две взаимоисключающие версии прошлого, и обе кажутся ему реальными. Он становится носителем памяти о трагедии, которую никто кроме него уже не помнит (кроме Шиничиро, конечно). Но ещё важен тот факт, что Харучиё становится свидетелем боли Шина. Он видит человека, который готов отдать всё ради спасения младшего брата. Он видит отчаяние после потери Майки, видит жертву. Именно это может послужить толчком к тому, что Санзу начинает по-другому смотреть на Манджиро, нежели остальные. Ведь для многих Майки — это лидер банды, друг, а для Санзу он становится человеком, ради которого уже однажды была принесена жертва. То есть Санзу понимает цену существования Майки. И возможно, у Харучиё формируется убеждение:       «Если Шиничиро был готов пожертвовать всем ради Майки, значит и я должен».       Поэтому его преданность, по моему мнению, строиться не на абсолютном восхищении и дружбе. Преданность становится своеобразным продолжением жертвы Шиничиро. Словно после его смерти Санзу бессознательно берёт на себя обязанность охранять того, ради чего тот пожертвовал собственной жизнью в первой мировой линии.

      Кто же такой Харучиё-Санзу Акаши?

      Переходим к подростковому возрасту и моей любимой теме: кризис идентичности. Эриксон считал, что главная задача подросткового возраста — сформировать идентичность, то есть ответить себе на вопрос: кто я? Именно в подростковом возрасте человек начинает искать собственные ценности, цели, убеждения и жизненный путь. Если смотреть на других персонажей, то достаточно просто будет ответить на этот вопрос. Например, Такемичи хочет всех спасти, так а чего в итоге-то хочет Санзу? Какая у него мечта? Какая у него жизненная цель? Личные интересы? В манге я не получила ответа, зато получила фразу:       «Защита короля самое главное».       При чём такая формулировка проскакивает не один раз за всю мангу. Во время игры в сёги, Мучо говорит:       «Конечно стоит защищать короля, но не стоит забывать о себе».       «Да», — отвечает Санзу.       Но дальнейшие события показывают, что именно себя он и забывает. С точки зрения теории идентичности Джеймса Марсии это напоминает состояние предрешённой идентичности. Человек не проходит через поиск собственного Я. Он принимает готовую роль и полностью с ней сливается. Санзу не отвечает, мол, я Харучиё, от него следует ожидать ответа, что он человек Майки. Именно поэтому практически любое действие Санзу оказывается связано с Майки, не потому что он важен для него, а потому что без Майки он буквально не знает, кто он такой.       Санзу считает Майки королём. Обычное уважение к лидеру банды? Нет, нечто большее. Если смотреть на других членов Тосвы, то они относятся друг другу как обычные люди: Майки ругается с Дракеном, Баджи ругается с Майки и так далее по списку, но Санзу никогда не ставит под сомнения решения Манджиро. Даже когда Майки убивает, разрушает жизни людей, теряет контроль над собой. Почему? Потому что для Харучиё Майки значимый человек, следовательно, если он центральная фигура психической жизни, то психика начинает защищать его образ от любых противоречий. Для Санзу нет хорошего и плохого Майки, для него есть только настоящий Майки.       «Я ждал этого момента», — говорит Санзу, когда видит проявление «Чёрного импульса». Для него это не искажение личности, как для других героев, для Харучиё импульс часть самого Майки.

      А что если, я скажу, что Санзу был привязан не только к Майки?

      Именно сцена с Мучо показывает, что у Харучиё была способность привязываться не только к Майки (я знаю, что вы можете сказать, что Санзу всё время пиздел Мучо и это была наёбка для уёбка и так далее НО).       Мучо говорит:              «Ты можешь идти своим путём. Я больше не вернусь в Тосву».       А Санзу отвечает:       «В таком случае я буду с тобой до самого конца. Моё «место» рядом с тобой».       Санзу не разделяет взглядов Мучо, не поддерживает сторону Поднебесья, не говорит, что ненавидит Тосву, он говорит про своё место. То есть, привязанность важнее убеждений. Но его привязанность она зависимая. Если смотреть через теорию привязанности Боулби, то Санзу демонстрирует интересную особенность. У людей с надёжной привязанностью есть способность одновременно сохранять отношения и автономность. У людей с тревожной привязанностью часто возникает другая установка: важный человек уходит, то я за ним. Санзу буквально определяет своё место не через себя, не через свои цели или установки, а через другого человека.       Мучо становится таким старшим братом для Акаши. Он дарит маску, разговаривает с ним. То есть делает то, чего мы не видим от Такеоми. Фактически Мучо начинает занимать место значимого взрослого. А ещё Санзу говорит:       «Я всегда мечтал о таком старшем брате, как ты». (да я знаю, что вы всё ещё можете сказать, что это всё пиздеж)       Но разобрать отношения Мучо и Санзу тоже важно для его портрета. Санзу не родился человеком, существующим только ради Майки. До предательства Мучо у него есть как минимум две сильные привязанности: Майки, Мучо. И это говорит о том, что способность строить отношения у него была.

      Почему тогда он убивает Мучо?

      Потому что в психике Санзу происходит столкновение двух привязанностей. С одной стороны: человек, которого он воспринимал как старшего брата (даже если это враньё). С другой стороны: Майки. И Санзу делает безжалостный выбор. Потому что для Санзу Майки стоит на вершине, ниже все остальные. Когда Мучо остаётся верен Майки, Санзу может любить их обоих, но как только первый идёт против Майки, система ломается. Психика требует выбрать, Санзу выбирает Майки.       Когда Санзу убивает Мучо, он говорит:       «Я ведь врал тебе с самого начала».       Тут я оставлю волю для вашей фантазии, но мне есть что сказать. Он искренне улыбается рядом с Мучо, благодарит его за маску, говорит про старшего брата, следует за ним в Поднебесье. Либо он очень искусный манипулятор, либо врёт сам себе. Потому что признаться, что всё было ложью намного легче, чем признаться, что Санзу убил человека, который был для него близок. И это такая черта Харучиё: он способен привязываться к людям, но как только эта привязанность вступает в конфликт с Майки, он уничтожает её. Потому что всё в его психике подчинено одной сверхценной связи.       Таким образом, сцена с Мучо показывает не фанатика, а человека, который ещё мог выбрать кого-то кроме Майки — но в итоге не смог.

      Отношение к «Черному импульсу».

      Практически все персонажи манги воспринимают это состояние как нечто опасное и разрушительное. Такемичи пытается спасти Майки от него. Дракен считает его угрозой. Сенджу говорит о том, что после определённого события Майки изменился. Даже сам Майки демонстрирует страх перед собственной жестокостью и потерей контроля. Санзу занимает противоположную позицию. Он не только не боится Чёрного импульса, но радуется его появлению.       Во время финальной битвы он говорит:       «Наконец-то «Чёрный импульс» проявился. Майки, я всё это время ждал этого момента».       Позже он заявляет:       «Именно такого Майки я боготворил».       Санзу говорит о Майки в момент максимального разрушения. Почему? И мы возвращаемся к моей любимой аналитической психологии Юнга. Как я говорила в главе про природу «Чёрного импульса» — это архетип Тени. Юнг описывал Тень как часть личности, содержащую вытесненные эмоции, желания, импульсы и качества, которые человек не может принять в себе. Тень есть у каждого человека. У каждого из нас есть агрессия зависть; жестокость; страх; стремление к власти; разрушительные желания. Проблема возникает не из-за существования Тени. Проблема возникает тогда, когда человек отказывается её признавать. В таком случае вытесненные чувства начинают проявляться в неконтролируемой форме. Если посмотреть на Майки через эту концепцию, «Чёрный импульс» очень напоминает Тень. Это вся накопленная агрессия, боль, чувство утраты и ярость, которые он не способен выразить иначе.       Остальные хотят отделить Майки от его Тени. Такемичи постоянно говорит:       «Я верну прежнего Майки».       Эта фраза показывает определённую установку: существует хороший и плохой Майки. То есть происходит разделение личности. Хороший противопоставляется плохому. Одним словом — расщепление. Расщепление помогает психике справляться с противоречиями. Вместо того, чтобы признать, что и тот же человек может быть одновременно добрым и жестоким, появляется более просто объяснение — tсть хороший Майки и плохой Майки. Практически все персонажи используют именно такую логику.       Санзу делает противоположное. Он никогда не пытается отделить Майки от его жестокости. Он воспринимает её как часть личности Майки. То есть для Санзу разрушительная сторона Майки не является недостатком. Она становится предметом поклонения.

      Отношения Харучиё и Сенджу.

      В воспоминаниях Сенджу он выглядит заботливым старшим братом.       «Харучиё был добр ко мне».       Однако в настоящем Санзу демонстрирует к ней холодность, раздражение и жестокость. Во время финальной битвы он говорит:       «Задолбала постоянно выделываться. Сгинь с моих глаз».       А позже ударяет её металлической трубой даже после того, как она просит прощения. На первый взгляд это может выглядеть как обычная ненависть. Но не всё так просто. Когда Сенджу говорит:       «Пожалуйста, прости меня за тот день».       Санзу отвечает:       «Ты ни черта не понимаешь, что произошло тогда».       А вот и ключик к их отношениям. Если обратиться к возрастной психологии, важным выглядит рассказ Сенджу о семье Акаши. После ухода родителей ответственность за детей во многом ложится на Такеоми. Но наказания распределяются странным образом, когда ошибается Сенджу, достаётся Харучиё. Он сам говорит:       «Почему всегда мне достаётся?»       Для ребёнка подобная ситуация крайне болезненна. Адлер писал, что устойчивое чувство несправедливости в семье может стать источником длительного внутреннего конфликта и скрытой враждебности между сиблингами.       Санзу злится не потому, что Сенджу плохая. Он злится потому, что рядом с ней постоянно оказывается виноватым именно он. Постепенно сестра начинает ассоциироваться не только с близостью, но и с наказанием.       Почему самолётик стал настолько важен? С точки зрения взрослого человека ситуация выглядит абсурдной. Ребёнок сломал игрушку, другой ребёнок соврал, третий ребёнок получил шрамы. Но в психике травма работает иначе. Бессел ван дер Колк писал, что человек часто запоминает не само событие, а эмоциональный смысл, который оно приобрело. Для Сенджу самолётик — это детская ошибка, для Санзу это точка невозврата.       В один момент происходят сразу несколько вещей: его обвиняют несправедливо, Майки калечит, рушится образ человека, которым он восхищался. Поэтому позже Санзу говорит:       «Это было началом всего.»       Для него этот день становится символом разрушения прежней жизни.       Сенджу как носитель вины       В психологии существует механизм, называемый смещением. Его описывал ещё Фрейд. Когда человек не может направить эмоции на настоящий источник боли, психика переносит их на более безопасный объект. Кто в итоге причинил Санзу травму? Сенджу или Майки? Шрамы оставила не Сенджу. Именно Майки разорвал ему рот. Однако злиться на Майки для Санзу крайне трудно, он слишком значим для него. Поэтому часть накопленной боли может бессознательно переноситься на Сенджу.       Если внимательно посмотреть на поведение Санзу, то вот что можно заметить. Он (насколько я помню) не говорит о том, что ненавидит Сенджу, он говорит о раздражении, о том, что она ничего не понимает. Ненависть предполагает желание уничтожить человека. У Санзу скорее не ненависть, а неразрешённая обида. Именно поэтому слова сестры так сильно его задевают. Если бы она была ему безразлична, её извинения не вызвали бы никакой реакции.       Отношения Санзу и Сенджу нельзя свести к простой ненависти. Сенджу является символом сразу нескольких вещей: детской несправедливости, чувства вины, начала всех последующих трагедий. И самолётик тут не виноват. Для Санзу он превратился в символ того дня, после которого его жизнь, как ему кажется, пошла по пути, с которого уже невозможно было свернуть.

Страх Харучиё

      Если на первый взгляд кажется, что Санзу ничего не боится, то как бы не так. Бесстрашных людей не существует. Нужно поставить вопрос: что именно человек боится потерять?       На протяжении большей части манги Санзу выглядит эмоционально холодным, он редко показывает страх, растерянность, уязвимость. Однако есть несколько сцен, которые выбиваются из этого образа. И они связаны с Майки.       Будущее. Бонтен. После разговора с Такемичи Майки поднимается на крышу и собирается покончить с собой, а Санзу вышел на улицу. Когда он замечает происходящее, его реакция оказывается совершенно не похожей на всё, что происходило раньше. Он кричит:       «Майки, не надо!»       Харучиё выглядит по-настоящему испуганным, он теряет привычное самообладание. Перед нами человек, который боится. Именно здесь Санзу впадает в панику. То есть собственная смерть его практически не пугает (вспомните реплику Санзу, когда он говорил, что готов умереть от рук Майки). Смерть Майки — пугает. Это говорит о том, что главным объектом страха является не угроза себе. Главным объектом страха является угроза Майки.       Почему смерть Майки может пугает Санзу сильнее собственной?       «Я живу только чтобы поддерживать тебя», — говорит Санзу.       Можно сказать, что Майки становится причиной этой жизни.       Под страхом потери Майки скрывается другой страх — остаться одному. Для Харучиё Майки становится последним человеком, вокруг которого строится его эмоциональная жизнь. Поэтому страх потерять Майки одновременно является страхом окончательного одиночества.

      Я не буду писать ничего, что касается употребления таблетки на одном фрейме, официальной информации о том, что Санзу нарик я не видела. Предпочитаю думать, что он принимает какой-то просроченный магний.

      Санзу — не безумец и не психопат (а я не врач, чтобы ставить диагнозы). Он человек, который настолько сильно привязался к другому человеку, что постепенно потерял собственное Я. Он искал того, рядом с кем сможет чувствовать себя нужным, а найдя Майки, сделал его центром своего мира. Поэтому он принимает его тьму, оправдывает жестокость и остаётся рядом даже тогда, когда остальные уходят.

      Харучиё — это не история о жестокости. Это история о человеке, который настолько боялся потерять другого, что в итоге потерял самого себя.