море

— Ты знаешь, что акулы едят до 30 килограмм еды? — Валентино плавно покачивает бёдрами, пока ставит пакеты с едой на журнальный столик и сбегает куда-то из поля зрения. — Да, но это их рацион на неделю. — Как жаль, а я думал, что мы превратим это в сексуальную игру. Вокс хмурится; всё в его выражении лица выражает сомнение, хотя идея о небольшом подарке несколько минут назад вызывала только волнительный трепет. Это было в честь новой линейки вифонов, которые он успешно презентовал вчера. Немного больше яркость, выше производительность и всё такое. Четыре цвета, хотя два из них – оттенки синего. Валентино пообещал принести подарок и вот в одной из многочисленных комнат отдыха чётко запахло сырой рыбой. Воксу всегда нравилась японская кухня больше других. Они связывали это с его акульим происхождением, а акулы, как известно, любили рыбу. Вокс почувствовал такой прилив эмоций, что его на несколько секунд материализовавшийся голографический акулий хвост завилял, как у щенка. Валентино увидел движение и издал стрекочущий звук умиления. Он оказался рядом, чтобы зацепиться пальцами нижней руки за ремень Вокса, а верхними руками обнять его за плечи и добавить шепотом прямо в губы: — Ты такой хороший мальчик. Уже рад тому, что получишь угощение? — Я думал, что угощением ты называешь свою сперму, — удручённо признаётся Вокс. То есть нет, конечно, он обожал, когда Вал плюхался своей шикарной задницей на плоское лицо, а ещё обожал слизывать с него сперму, но это был его подарок! Вокс не хотел, чтобы его подарком было удовлетворение Валентино. Он был эгоистом. Они все были эгоистами! — Это нам не понадобится, детка, — мурлычет Валентино, когда наконец его руки расстёгивают ремень и стаскивают брюки Вокса с ягодиц, позволяя им после рухну на пол. Он тянет Вокса за собой и толкает на диван, чтобы тот наконец устроился. Боксеры с акулами весело улыбаются Валентино, подначивая его поторопиться. Вокс послушно притихает наблюдая за тем, как суши заполняют столик. Это не так много, если думать, но это выше его обычно норме в пачку чипсов и три банки энергетика, смешанного с кофе. Он не помнит, когда действительно был сыт в последний раз. — Соус? — спрашивает Валентино, показывая Воксу стеклянную баночку соевого соуса, но он качает головой, будто это может испортить вкус. Только сделает рис немного мягче. Валентино присвистывает, вскрывая один из контейнеров и весело демонстрирует уже его содержимое: — Лучший сашими в аду, детка, всё для тебя. Я подумал, что мы могли бы зарезать ради тебя твоих рыбьих любимчиков, но тот угорь всегда смотрит так жалобно, что мне пришлось передумать, — он хихикает, потому что подумывает действительно пустить их на обед для высокого начальства. Это будет считаться каннибализмом? Они же рыбы! У Вокса странный фетиш на рыбу! Если бы Вал был рыбой, может быть, они бы потрахались раньше? Валентино отмахивается от этой идеи и подкатывает столик так, чтобы он мог забраться на колени к Воксу и дотягиваться до порций суши. Вокс тёплый под ним и немного слишком сильно самодовольный. Валентино радостно оставляет поцелуй в уголке его губ, а сам расстёгивает рубашку, чтобы прохлада помещения касалась его кожи. — Ты помнишь своё стоп-слово, Вокси? — интересуется он, получая взгляд, полный сомнения. Конечно, Вокс не собирается париться из-за ерунды, пока считает это ерундой. Все четыре руки ласково скользят по его телу, гладят грудь и бока, Валентино щипает его соски и обнимает за плечи, позволяя экрану Вокса прижаться к пушку на воротнике. Валентино, конечно, не надел нижнее бельё, на нём только юбка, которая задирается от их позы, и топ, который скрывает примерно нихуя, потому что проколотые соски блестят золотыми штангами. Вокс стонет и слегка ёрзает. Его крепкий стояк упирается в ткань боксеров. Валентино ещё раз хихикает, как игривая девственница, когда знакомый язык обвивает одну из штанг и играется с ней, покрывая грудь слюной. Вокс увлекается, Вокс получил кость и радуется, приходится отстранить голодную мордаху от себя. — Эй, разве ты не хочешь, чтобы я тебя трахнул? — удивлённо моргает Вокс, но слушается, потому что они играют в маленькую игру, где он отдаётся во власть Валентино, позволяя себе выдхнуть и побыть ведомым. — Нет, детка, не сейчас, не думаю, что ты захочешь, когда мы закончим. — Тогда ты слезешь с меня и мы поедим? — Вокс вопросительно изгибает бровь, хотя в его голосе наконец звучит понимание. Валентино не утруждает ответом, он только вооружается палочками и берёт к себе первый контейнер. Угорь. Как мило, Воксу нравится унаги. Он послушно открывает пиксельный рот и получает вместе с порцией еды нежные поглаживания по нижней грани монитора.

***

Вокс устроен чертовски странно! И ужасно любопытно, потому что у него нет стенок глотки. Валентин может засунуть руку в его рот полностью и не найти стенок, но Вокса всё равно затошнит. Казалось бы, еда не должна появляться в его желудке, у него вообще не должно быть желудка, если подумать очень хорошо, но Валентино надавливает пальцами и чувствует, как рис и рыба путешествуют по кишкам. Вокс хмурится, но чувствует себя в порядке, потому то едва ли они преодолели границу завтрака. Завтрак, обед и ужин, Валентино просто даёт ему дневную норму и немного больше, потому что он не хочет возиться слишком долго, если Вокс начнёт чувствовать себя некомфортно или даже нехорошо. Он становится таким жалким, если болеет. Валентино любит смотреть на него жалкого, потому что это эксклюзив. Только для него, в толпе Вокс будет идеален, даже если ему отрежут половину тела. Он поправит галстук и заулыбается, как профессиональный ведущий или глава крупной компании. У него монополия. Он единственный во всём Аду с безупречной репутацией. Будет самоубийством запятнать её. Валентино любит его уязвимым и жалким так, что даже мысль об этом вызывает у него радостное стрекотание. Вокс смеётся, потому что получает ещё несколько ласковых поцелуев в экран. Он тёплый. Теплее, чем обычно, потому что Валентино всё ещё сидит на его коленях и обвивается вокруг плеч в бездумной нежности. И теплее, потому что его тело работает над перевариванием получаемой пищи. Рыба это вкусно, но рис вообще-то тяжеловат. Валентино даёт небольшую передышку, даже если Вокс об этом не просит. Он берёт тонко нарезанного лосося и плюёт на палочки, чтобы засунуть первый кусочек Воксу в рот. Игривый засранец снова использует язык, чтобы обвить им пальцы Валентино и слизать весь вкус. Он длинный, упругий, а ещё неоново-синий и слегка светящийся. Это красиво. Вокс прямо сейчас светится весь. Его жабры, его когти, даже тот проступающий на коже узор микросхем напряжённо светится. Валентино увлекается кормёжкой с рук, пока Вокс игриво покусывает его пальцы. Он готов сидеть так примерно сутками. Вокс такой чертовски милый и послушный, когда ведёт себя так, но не когда отстраняет голову и сурово ей мотает, отказываясь от плотного слоя тунца на подушке из риса: — Мы можем закончить? Я больше не голоден. Валентино улыбается и эта улыбка через мгновение становится хитрым оскалом злодея из супергеройских фильмов. Один такой идёт на широком экране за его спиной, чтобы Воксу не было слишком скучно жевать. Валентино суёт ему недоеденное в рот и добавляет тоном, каким маньяки науськивают копов по телефону: — Мы закончим, когда я захочу, papi.

***

К тому, что считалось теоретическим ужином, Вокс перестаёт быть активным, его руки медленно скользят по бёдрам Валентино, скребут когтями кожу, но забираться под юбку ему пока ещё нельзя. Вал иногда одаривает его член ленивой лаской, чтобы немного подбодрить, Вокс тогда скулит, как побитый щенок. Он кажется совершенно горячим и податливым. Валентино касается его живота, чувствуя наполненный желудок через кожу и слой мышц. Вокс смотрит почти умоляюще, но в основном скептично и устало. Он уже не просто тёплый, он горячий, бесполезно возбуждённый и полностью покорный. Валентино умудряется хвалить за каждый проглоченный кусок. Потому что иначе Вокс отказывается проглатывать. Но он должен, потому немного послабления можно позволить. Валентино зажимает последний кусочек сашими из эби в зубах и склоняет голову, чтобы передать его изо рта в рот, протолкнув Воксу языком. — Как ты, детка? — интересуется он, пока одна из рук медленно поглаживает живот где-то внизу. Вокс медленно моргает, а потом крутит головой, чтобы увидеть за спиной Вала пустые контейнеры и пакеты, потому что он, как самый хороший мистер, закончил со своей едой. Усталый стон вырывается сам по себе, Валентино одобрительно похлопывает его по плечу, хотя это скорее попытка привлечь внимание и получить ответ на свой вопрос. Вокс невразумительно стонет ещё раз и его глаза закрываются сами по себе. Вал на мгновение беспокоится, что тот прямо сейчас окажется в пищевой коме, поэтому он немного торопится, укладывая доминирующую пару рук на крепкие плечи. Последняя свободная рука поглаживает обмякший член Вокса через ткань боксеров. Работает отлично. Это всегда работает отлично. Он дёргается, электричество проскакивает между антенн и в глазах загорается проблеск осознанности. Вокс слабо толкается бёдрами и вдыхает полной грудью. Валентино чувствует тёплый воздух, выходящий из вентиляционных отверстий. А потом чувствует, как Вокс отвечает, наконец забираясь пальцами под задранную юбку. Его когти спрятаны и отличаются от пальцев только тем, что немного жёсче. — Очень сыт, — говорит Вокс, когда Валентино прижимается лбом к верхней грани его экрана. Они начинают одновременно и Валентино обожает ощущение ленивой совместной дрочки, когда их темп становится одинаковым. Он толкается в руку Вокса, почти подпрыгивая на его коленях и чувствует, как Вокс послушно двигается следом, выдавая эти изумительные пошлые стоны и поскуливания. Это приятно. Валентино тянет язык за ещё одним поцелуем и Вокс ему отвечает, пусть это не кажется так охотно, как должно быть. Они смешивают слюну с привкусом дна океана и немного соли с пальцев. Сладковатая слюна Валентино в этот раз кажется едва ощутимой. Они заканчивают, когда желудок Вокса издаёт подозрительно болезненный звук. Валентино замедляет свои движения тазом, но не прекращает поглаживать член Вокса, теперь сосредотачиваясь на медленном поглаживании головки. — Ты не прав, Вокси, ты не можешь быть сыт. Ты ведь всегда хочешь большего, да? — Валентино шепчет это совсем рядом с чувствительным экраном. Вокс замедляется весь и тихо согласно мычит, не особо способный на разговоры. Он помнит стоп-слово. Валентино помнит, что Вокс помнит стоп-слово, это не менее важно. — Стой, — просит он вместо нормального стоп-слова. Это нормально, это можно послушаться для небольшого перерыва. Внутренности под ладонью Вала ощутимо шевелятся. Слюна вытекает из уголка его губ и течёт вниз. Валентино смазывает её, растирает между пальцев и слизывает, чувствуя привкус желчи. Это уже не очень хорошо. Валентино сосредотачивается на поглаживании напряжённого живота, подстраивая руку на члене под описываемые круги. Вокс заметно расслабляется, по крайней мере, выражение его лица становится блаженным, а не встревоженным. — Это было хорошо, — говорит он между медленным дыханием и Валентино чувствует, как чужие руки неловко лежат на его ягодицах, иногда сжимая их. Кажется, Вокс делает это, когда ему становится больнее. Хороший мальчик подаёт правильные сигналы, хотя о таких они не договаривались. Валентино немного меняет руки, потому что его возбуждение невозможно убить ничем, ему всё ещё требуется внимание, а Воксу можно простить отступление. Валентино ждёт, пока он успокоится совсем или попросит остановится, но вместо этого они просто сидят в уютной тишине, медленно прикасаясь друг к другу. Руки Вокса немного уверенней поглаживают выше, возле позвоночника. — Тошнит? Отпустило? — тихо спрашивает он, но Вокс мотает головой. Его член ещё напряжён, но это не болезненный требующий всего внимания стояк. Валентино перекладывает третью руку на живот, продолжая последней поглаживать себя. Акулы едят тридцать килограмм еды в неделю, они не такие уж и голодные твари, а Вокс слишком занудный, чтобы поддаться на такие игры. — Не отпустило, — Вокс сдаётся, отпуская свои попытки обниматься, откидывается на мягкую спинку дивана и сосредотачивается на диване. Валентино осторожно поднимается с его колен, чтобы сесть рядом. Китти – хорошая девочка – условлено шуршит колёсиками, чтобы поставить возле дивана мусорное ведро и передать заготовленную бутылку воды и малознакомую Воксу упаковку с чем-то вроде таблеток. Он подаётся немного вперёд, чтобы рассмотреть, но Валентино мягко давит на плечо, предлагая не шевелиться особенно активно. Вокс сыт, будто в него засунули еды примерно за все пропущенные приёмы пищи в Ада. Да, он склонен драматизировать. Но это остаётся тупой болью у него в животе. Валентино помогает совсем немного, но Вокс уже чувствует благодарность. Они перевалили за границу, на который он чувствовал себя тёплым, спокойным и сонным, теперь осталось лишь ощущение дискомфорта и лёгкой паники, от которой он нервно шевелится, пытаясь понять, что может сделать сам с собой. Валентино останавливает его от возни, протягивает бутылку воды и поднимает мусорное ведро так, чтобы Воксу не пришлось наклоняться. Вода немного остужает и помогает прийти в себя, но ещё её остаётся так невыносимо много, что Воксу кажется, будто сейчас же выплюнет всё обратно. — Хочешь, чтобы я помо… Валентино хочет спросить это, потому что в целом он не против засунуть руку Воксу в глотку. Его устраивают все жидкости, которые партнёр может произвести. Но Вокс мотает головой и вцепляется в ведро дрожащими руками, потому что рвёт его без помощи. Это менее сексуально, чем Валентино себе представлял, потому что Вокс звучит скорее жалобно, пробуждая в нём беспокойство, а не страсть. Но если вспомнить влажный взгляд и то восхитительное тепло, которое производит тело Вокса, если прочувствовать напряжённые мышцы его спины, которые Валентино размеренно поглаживает, чтобы заземлить и напомнить, что Вокс тут не один, с ним всё будет в порядке. Валентино оправдает оказанное ему доверие. Он будет хорошим партнёром для одного единственного засранца во всём Аду. Ох, блять! Оргазм обрушивается на него от нескольких вернувшихся движений. Его тело устало ждать разрядки или его доводит мысль о том, чтобы быть ахуенным партнёром? Это чуть больше, чем просто любовник или друг. Но не парень! Технически, они не встречаются. Валентино не будет хорошим парнем. Вокс будет парнем ещё хуже. Он закрывает глаза и ставит ведро на пол, прижимаясь плечом к боку Валентино. — Больше ничего? — Если ты не избавишься от этой хуйни, то будет больше, — он отодвигает собственную рвоту подальше от них и заботливая Китти сразу же уносит эту хуйню подальше от глаз. Валентино снова подсовывает бутылку с водой, в этот раз получая более благодарный взгляд. Вокс пьёт и вода смывает с его лица желтоватую слюну. Валентино распаковывает неизвестную упаковку и вокруг начинает заметно пахнуть мятой. Вокс только слабо стонет, когда несколько таблеток-конфет-леденцов оказывается у него во рту. — Это избавит тебя от привкуса и тошноты. Как в самолете, так что не глотай, детка, — Валентино коварно щурится и понижает голос до томительного шепота между ними: — Соси. Вокс насмешливо толкает его плечом и фыркает, но леденцы бьются о его зубы, пока он послушно рассасывает их, удовлетворённо вздыхая от сильного мятного привкуса, заполняющего рот. Отвлекает мозг, заставляя его сосредоточиться на этом, а не на оставшейся тяжести в желудке. Валентино сухо размышляет, что ему бы лучше прилечь и тянет Вокса за плечо, чтобы бережно уложить к себе на колени. На рукавах расстёгнутой рубашки остаются следы желчи и запах непереваренной рыбы. Он бросает короткое распоряжение и шустая роботическая прислуга уже летит за футболкой. Валентино чувствует тяжесть и тепло от Вокса. Он устраивает диванную подушку под чужой головой, потому что на одном бедре Воксу очевидно будет неудобно прямо сейчас. И несколько ближайших рук снова поглаживают оголённый живот; хотя бы тот не кажется больше таким напряжённым и не издаёт жутковатых звуков. И во всем этом есть что-то умиротворяющее, как будто гладить кота. Иногда Валентино поднимает его, как глупое домашнее животное, а Вокс шипит на него и даже замахивается когтями. Он опасный, когда это необходимо, но в их игры играет мирно и обычно добровольно. Вокс засыпает до того, как Валентино получает одну из его самых мягких футболок. Пищевая кома и стресс оказываются сильнее, вдавливая его в сонливое дно, пока Вал рассеянно думает, что в следующий раз не будет увлекаться слишком сильно. Возможно, тогда у него ещё и получится покататься на ахуенном члене, пока Вокс настолько беспомощный и нуждающийся в поддержке. Он кутает спящего партнёра на своих коленях в футболку, используя её, как одеяло, чтобы не потерять приятное тепло. Определённо, в следующий раз он продумает всё лучше. Возможно, они подумают над этим вместе.