Kirinonakade

      Лето выдалось поистине райским.       День в гостинице начинался без особых изменений: Зилла — крупная женщина с кислотно-зелёными волосами и малиновой челкой — шла спать после ночной чистки горячих источников; Киллиан, повар гостиницы, начинал проверять запасы в кладовой и составлять списки покупок на неделю вперёд; Кармилла вставала раньше этих двоих, чтобы успевать уладить дела за границей, её утро обычно занято проверкой и подписанием ценных бумаг; а вот четвёртый из штата прислуги неустанно начинал каждый новый день с восходом солнца и последующие два часа читал мантру, сидя на коврике у небольшого алтаря под росистой листвой.       Певучее бормотание монаха было тихим, сопровождалось оно гудящим звуков из глубины его груди. Мужчина обладал низким бархатным голосом, который мог успокоить и разъярённого гостя, и взбесившуюся хозяйку онсена. Кармилла, если говорить по секрету, нередко открывала окна в своей комнате, чтобы причудливое пение без препятствий доходило до её ушей и расслабляло с утра пораньше. И нет, она бы не покраснела до корней волос, если б её в этом уличили. Совсем нет.       Вот и сейчас она сидела в своём кабинете, пробегая глазами по бумагам, разложенным на столе, и слушала музыку утреннего ритуала. За окном мелькнула фигура Зиллы — она, как помнила Кармайн, в прошлом принадлежала к довольно опасному клану якудза, потому её тело было полностью скрыто за татуировками.       — Моя смена закончилась, я спать, — бросила Мисси хозяйке онсена через приоткрытые ставни, на что та утвердительно кивнула.       Кармилла не нанимала её, не лично, если быть точнее.       Когда-то этот онсен был обыкновенным, заросшим лозой зданием, который ничем не отличался от остальных заброшенных строений деревни. И один монах как-то решил устроиться тут на ночлег. Тогда же молодая Кармилла прилетела в Японию. Она не ожидала увидеть такой порядок внутри давно оставленного отцовского наследия. Как следствие, она решила назначить Морде главным в её отсутствие. Человеком он ей показался скромным и чистоплотным, а это было важно, учитывая, что на тот момент она уже планировала оживить старенький онсен.       Через полгода, которые она провела в диком стрессе, разводясь со своим вторым мужем, Кармайн вновь приехала к Туманной горе и с удивлением обнаружила процветающую гостиницу. Горячие источники были слишком грязными и неухоженными, чтобы что-то с них получать, но вот комнаты — вполне приличные. Да и атмосфера тут подходящая для писателей, философов всяких… Японка не ожидала такого, когда оставляла монаха с одной-единственной задачей: сохранить дом целым. А он не только выполнил её наказ, но и превзошёл все ожидания! Откуда-то достал худощавого сушиста, готового работать за еду и крышу над головой, и любезно завёл книгу финансов. Наверное, Киллиана тогда никуда не брали из-за неприятного ожога на половину лица. Но поваром он был неплохим: совсем скоро научился готовить не только суши, но и другие блюда для гостиничного стола.       Когда Кармилла вернулась туда в третьий раз, Зестиал пытался разобраться с горячими источниками. Она оформила документы, и в тот же вечер к ним пожаловала Зези. Лил дождь — вся одежда женщины промокла. Ей пришлось рассказать о своих татуировках и их назначении. Кармилла потерялась в раздумьях, но Зестиал без колебаний согласился. «Зачем нам в онсене бандит?» — спросила его тогда Кармайн. «Всем нужен второй шанс» — ответил монах, прищурив свои зеленоватые глаза с тайной, сокрытой в их глубинах.       Сейчас она знала, что не принимала в жизни лучшего решения.       Кармилла вздрогнула, когда её работу прервал лёгкий кашель за бумажной ширмой.       — Могу я войти? — донеслось оттуда.       — Да, конечно. Вы по объявлению?       — Да, технический работник.       — Ваше имя?       — Аластор Аяки.