IV. Разлад интересов
25 июля 2025 г., 16:40
***
Зимний лес был прекрасен и загадочен. Ночью, когда солнце уходило далеко за горизонт и переставало освещать Долину, то луна, восходящая среди миллионов звезд, блестел на небосводе и светила на земли, заставляя белый и мягкий, словно шелк, снег переливаться, превращаясь в мраморную гладь. Реки, что не замерзали из-за своего бурного потока превращались в идеальные зеркала, когда их бешеное течение словно засыпало на ночь, отражая в себе горы и скалы. Тут не росли цветы, зато большие и высокие могущественные стволы деревьев, все время усеянные и припорошённые снежком возвышались над землей и приводили все чувства к одному — восхищению. В густоте терний и трудно проходимых зарослей горел небольшой огонек, освещающий близлежащие земли. Неподалеку, на просторной и большой поляне, заваленной разного рода бревен упавших деревьев, росло одно гигантское древо. С его большой и величественной кроны осыпались небольшие золотистые крупицы пыльцы, что пробегали по «сосудам» древа и находили выход там. Из большого желоба, выходящего по центру, равномерно в небольшой бассейн у подножия текла она, рассыпаясь и распадаясь. Несколько фей кружили вокруг, а министр Фрозетта грустно наблюдала за работой остальных со стороны. Стройная ее фигура возвышалась и чуть горбилась на фоне освещаемого древа. Длинное и красивое платье в пол, плотно укутывающее тело было нежно-голубого оттенка, что переливался на свету и отливал иногда серебряным отблеском. Блондинистые волосы аккуратно убраны в высокий пучок на голове, а небольшая диадема — столь прекрасно сидевшая на голове — украшала, давала знать, кто это. Если быть очень честными, то Фрозетта тесно общалась с прежней Королева Андромедой и ее уход делал больно где-то глубоко в душе. Каждый раз, при виде Клэрион — она видела ту, что стояла бок о бок долго и стойко, чьи советы помогали и спасали. И каждый раз она разрывалась от негодования — эта фея не та, это не Андромеда, а отдельная другая личность, чье мнение так же важно для остальных, но быть рядом и каждый день видеть ту, что напоминает о боли от утраты дорогой себе Королевы невыносимо, больно до жгучего чувства внутри. В глубине одной из пещер, что располагалась в относительной близи от древа и источника пыльцы, таилась огромная, самая великая и большая библиотека из всех, что есть в Долине. Полки, стоящие и держащие на себе по сотнях и тысячам книг, возвышались к бесконечному потолку, конец которого было не рассмотреть с земли. По середине на полу красовался узор в виде огромных снежинок, что витиевато разрастались в стороны. Но стоит лишь пожелать, и они унесут тебя прямо к облакам, отрываясь от земли, помогая находить нужные книги. Среди всех зимних и ледяных узоров, полок и построек, среди тысяч и миллионов книг собралась большая, просто огромная свора разног рода бумаг с надписями на них. Несколько смятых листочков валялось неподалеку — видимо они были отброшены как вовсе несуразные варианты. Стол, который стоял чуть поодаль от огромной кучи летописей, был завален не малым количеством книг и разных материалов для них, а среди всего такого хауса, творившегося в излюбленном кое-кому уголке, копошился невысокий эльф. Он был определенно невысокого роста, а маленькие, слишком непропорционально маленькие относительно его телосложения — плотного и полненького — крылышки быстро-быстро дрожали от нервозности хозяина. На полу, неподалеку, валялся посох, красивого фиолетового цвета с верху и переходящий плавно в белый, нежно-голубой оттенок. Он был зигзагообразный, извивался и струился вниз кривой линией. На верхушке ствол переходил в две расходящиеся друг от друга дуги, которые завивались на конце. Где-то чуть ниже середины красовалась небольшая фигурка снежинки, отделяющая окончательно побелевший конец посох. Невысокий эльф, что-то постоянно бубня под нос, пишет и пишет, водя небольшой ручкой по листу. Всю идиллию нарушает слишком резкий и внезапный порыв ветра, который прорывается внутрь. Эльф резко прерывается от рукописей, поворачивая голову, на которой неловко повисли набок квадратные фиолетовые очки, и пялится на входные огромные ледяные двери. — Хранитель Дьюи! Ты тут? — О, Милори, рад тебя видеть, мой друг! — весело затрепетал названный Дьюи. Он быстро, взяв с собой посох, полетел на встречу к молодому эльфу, только что пришедшему. — Это взаимно, дорогой друг! — Милори радушно улыбнулся и похлопал по плечу своего приятеля. — Как твои дела, Хранитель? — Дорогой, для друзей всегда Дьюи, я же говорил, — он чуть пролетает мимо, расчищая от большого количества разного рода книг небольшой столик и приставленный к нему диванчик. — Присаживайся. — Спасибо, — Милори садится на предложенное место и осматривается вокруг. В этой части большой, просто гигантской библиотеке было тихо и по-домашнему уютно. Небольшой каминчик, пристроенный к большой стене, грел и создавал мягкое освещение. На столике располагается чайник, сделанный из большого куска льда, а вода в нем смешивается с ледяными кубиками льда, была красивого янтарного цвета. — Что же тревожит тебя, мой друг? — Дьюи садится рядом и разливает по чашкам чай, подавая его Милори. — Ты же пришел ко мне за чем-то. — Почему я не могу прийти и просто спросить, как же поживает мой друг? — Потому что это ты, я тебя знаю, мой друг. Так что же тревожит тебя? — он с интересом и легкой улыбкой на губах смотрит на гостя, ожидая ответа. Но такового не следует еще последующие несколько минут. Тишина обволакивает и несмотря на всю ситуацию не кажется какой-то обязующей и сложной, она мягкая и терпеливая, точно такая же, как и владелец библиотеки. Милори уходит далеко в мысли, забываясь на немного, но быстро выныривает из этой пучины мыслей и отпивает из кружки. — Я… не знаю, как правильно это назвать, не знаю, как объяснить, но… ты когда-нибудь видел Королеву Клэрион? — Конечно, дорогой мой, я же был на коронации и рождении Ее Величества. — Как она тебе? — О, милый мальчик, она совсем другая, как по мне, и сильно отличается от своих предшественниц. Она же первая, кто из Королевской четы был рожден от смеха, она пока единственная такая, но она будет мудрой правительницей еще долгие годы. Она тебя заинтересовала? — Кажется… я влюбился, — и повисает очень, очень неловкая тишина. Милори с опаской смотрит на Дьюи, замершего с кружкой у рта. — В Королеву? Когда ты успел? — Я… не могу сказать точно, но недавно мы поцеловались, и… — И? — Она мне ответила. — Дорогой, боюсь у вас ничего не выйдет. Ты же в курсе, что им нельзя любить? — Она признавалась в любви своему народу, любовь для нее — константа. — О, нет, мой мальчик. Ее любовь к народу другая. Она любит всех нас, любила и будет любить несмотря ни на что, а вот настоящая любовь… другая. Боюсь они просто не имеют право на нее. — То есть, они должны любить народ, но не могут полюбить? — Именно, такие чувства должны быть чужды для них на благо Долины. — А как же они? Если они полюбят, ничего же не случится, древо не заберет их обратно, ведь так? — Боюсь на это ответа у меня нет. Я никогда не сталкивался с такими чувствами, дорогой, — Дьюи чуть виновато косит взгляд к камину, заворожено глядя на блики от пламени. Вопросы… великое могущество, с помощью них когда-то мудрые правители останавливали сражения и войны, они могут быть решающими и максимально бессмысленными, они могут быть утешением и горем, причиной тысяч проблем и их решением. В миллионах книг в этой библиотеке хранятся миллиарды ответов на интересующие вопросы, но в них никогда не будут ответы на абсолютно все вопросы. — Но она же… я не понимаю, почему она меня тогда не оттолкнула? — Возможно, она слишком юна для решения таких вопросов. Дорогой, ты же в курсе, что они не на все вопросы имеют ответы и верные решения на каждую проблему? Они по-своему уникальны и прекрасны, каждая из них, и каждая из них правила мудро и разумно, но ни одна до Королеву Клэрион не сталкивалась с такими вопросами. Тебе надо все взять в свои руки. — Что значит, взять все в свои руки? То есть сказать, что нам надо расстаться или что мы обязана расстаться, потому что ее долг слишком велик? Я не понимаю. — Ты все поймешь, когда придет время, но я считаю, что лучше вам следует разойтись и не вступать в любовные отношения. Она — королева, ее долг всегда будет превыше тебя или твоих чувств, и если ты сможешь смериться с этим, то тебе это надо, а если нет, то вам надо разойтись. — Я понял, спасибо Хранитель! И еще кое-что, прошу, об этом разговоре ни единой душе, вообще никому, даже книгам, хорошо? — Конечно, дорогой, до свидания. Они прощаются, и Милори снова улетает по собственным делам. Библиотека снова погружается в громкую и кричащую тишину, но по мнению Хранителя, это место идеально именно для такого ее образа. Дьюи убирает чашечки по местам и возвращается на рабочее место. Что ж… стоит приступить к самой долгой истории, что будет прочитана только тремя людьми. Он не выставит ее на показ никогда, но она будет самой чувственной и прекрасной, показывающей всю боль и истинность системы и великого титула королевы. Дьюи, Хранитель знаний Долины Фей, хороший друг Милори и знакомый Королевы Клэрион, начинает историю.***
— Мне тягостно прощаться с вами, Министр Фрозетта, — Клэрион грустно улыбается фее, стоявшей перед ней. — Я сочту за честь предоставить выбор нового существа на ваше место, если, конечно, вы не против. — О, благодарю, у меня есть знакомый, он идеально подойдет на мою должность. — Что ж, я рада была с вами увидеться, Министр, пригласите его ко мне сегодня вечером, или отправьте завтра, до полудня — Королева слегка проводит рукой в воздухе, и на ее месте возвышается невысокий столбик из пыльцы, развеивающейся на ветру. — Я рада была с вами работать. — Прощайте, Ваше Величество, — Фрозетта делает небольшой поклон и со слезами на глазах, скорее всего последний раз окидывает это место — кабинет Королевы — взглядом. Она быстро собирается и прощается, улетая далеко в Северный лес. Но не пролетев и мили, оборачивается, не в силах противостоять чувствам, пытаясь запомнить древо таким. Прекрасным и волшебным, чуть великим и могущественным, величавым и красивым. В одном из больших окон Фрозетта видит золотистый силуэт, что повернут к нему спиной. Красивые и большие крылья слабо машут из стороны в сторону, и она снова вспоминает про Андромеду. Слишком больно где-то в груди от одного только воспоминания, и это неправильно. Так не должно быть, но так есть. Она мчит к Зимнему лесу, наслаждаясь красками осени, располагающихся у краев тропинки. Яркие кроны деревьев прощаются с ней, а она в ответ мягко улыбается. Когда до границы остаются считанные метры, Фрозетта останавливается каким-то неизвестным порывом и решается пройти границу пешком. В последний раз ощутить тот порыв ледяного воздуха, обволакивающего полностью, стоит лишь сунутся за невидимую линию. Мороз приятно щекочет и обдает с разных сторон. — Милори, что ты тут делаешь? — вопрос вырывается быстрее, чем она могла понять, что произнесла, и тут же быстро смолкает, смотря на приятную картинку. Молодой эльф кормит больших белоснежных сов, сидящих рядом. На земле под ними большие перья, чуть грязные от нее же, но такие же прекрасные и гигантские. Огромные глаза с желтоватыми белками внимательно следят за руками эльфа, перетаскивающего снопы соломы. Сильные мышцы напрягаются и их рельеф прекрасно оттеняется в практически предзакатном солнце. После брошенной фразы все троя — две птицы и Милори — резко обернулись на голос. — О, Министр Фрозетта, рад вас видеть, — юноша улыбнулся, подходя, чтобы поздороваться. — Что вы тут делаете? — Я… просто прогуливаюсь, — она чуть замялась, пытаясь решиться на предложение. — Прекрасные создания, не так ли? — О, да! Они мудры и могущественны, красивые птицы леса, — он погладил одну из сов, на чьей груде мелкими крупицами темных зерен были рассыпаны пятнышки. — Чудесные птицы. — Они тебе нравятся? — Да, я… вижу их своими друзьями, вообще-то, — он ухмыльнулся про себя, вспоминая какую-то забавную история связанную с совами, но быстро переключается на другое. Он продолжает кормить их и приносит на рядом растущее дерево снопы с соломой, закидывая их в глубокое дупло. — Так им будет теплее, — бубнит себе под нос Милори, абсолютно забываясь в своих мыслях. — Милори, а кем ты работаешь сейчас? — внезапно голос, который раздался позади, вытягивает его на поверхность и заставляет вспомнить про гостью. — О, извините, я отвлекся, — он спускается к ней, вытирая руки о рубашку и приземляется рядом с ней на землю. — Я — страж границ и еще что-то типа сиделки за ними, — он машет рукой, указывая на две уже взлетевшие на самые нижние ветки сов. — А что-то случилось? — Нет, ничего такого, что бы могло навлечь беду, Милори, но… у меня есть предложение… оно может показаться странным и необдуманным, но я вижу в тебе ту фигуру, которая сможет выдержать груз ответственности перед Ее Величеством. — О чем вы? — Я… хотела бы предложить вам, Милори, должность Министра Зимнего Леса. И наступает тишина. Она не противная и не липкая, но очень неуютная, неловкая. Фрозетта внимательно смотрит на Милори первые несколько минут, но после переводит взгляд на возвышающие позади него фигуру Совы. У нее на брюшке красиво рассыпаны темно-серенькие пятнышки. Животное пялится в ответ на фею, но потеряв хоть какой-то интерес к ней, отворачивается и продолжает тормошить еду. Проходит время. И если быть очень откровенным и честным, то достаточно много времени. Фрозетта ждет, осматривая ближайшие окрестности, а потом переводит взгляд на Милори, притихшего и не издающего вообще никаких признаков свое нахождения. Тот очень задумчив. Слегка хмурится, взвешивает все за и против, готовится ответить, набирает в легкие побольше воздуха и… выдыхает. Слова застревают где-то в горле, так и не найдя выхода, но Фрозетта понимает. — Ничего, ты можешь подумать пару дней, и ничего страшного не случится, если ты откажешь, Милори, — она улыбается и смотрит на эльфа понимающе. — Можешь ответить мне завтра, если решишься, только до полудня, я буду у древа! — уже вдогонку самой себе кричит она, улетая от него. — Спасибо! — слышится приглушенное в ответ. Милори хмурится. Он думает. Он продолжает заниматься оставшимися делами, но продолжает думать. Он не замечает ничего вокруг, делает все на автомате, но продолжает думать. Он думает всю ночь.***
— Здравствуй, — говорит тихо Клэрион. Она присаживается как обычно на свое место, рядом с Милори, пристраиваясь поближе. Эта ночь отличается от других. Это различие не примечательное, но важное и даже, возможно, решающее будущее. Клэрион не ждет в ответ чего-то, она знает — он бывает не в настроении отвечать. В такие моменты они просто сидели рядом, наслаждаясь тишиной и благородным двойственным одиночеством. Но это не одна из таких ночей. В этот раз все идет по-другому. Милори чуть ведет головой в сторону, наблюдая за медленно, слишком лениво перекатывающейся с одной стороны на другую луной. Он ведет плечами, отчего фея внимательно смотрит на него, вглядывается в лицо, но ничего путного не выходит, потому что эльф резко прерывает повисшую тишину, скороговоркой выдавая: — Мне предложили должность Министра Зимнего леса. В ответ он слышит ничего. Спокойствие, прежде летавшее в воздухе, резко прерывается, превращаясь в спертый воздух, слишком плотный и тяжелый. Клэрион приоткрывает рот, продолжая осмысливать услышанное, замирая в одном положении. — Я хотел посоветоваться, — добавляет тихо он. — И?.. — Ну, что ты думаешь на счет должности? — Это… это хорошее место, я… Просто я не думаю, что мы можем… продолжать встречаться так, — выделяет она последнее слово. Ее взгляд никак не хочет встречаться со встречным, поэтому они бегают по округе, лишь бы не пересечься. — Почему? Что изменится? Никто не знает о этих встречах, мы просто будем продолжать держать это в тайне. Так что изменится? — спрашивает с нажимом он. — Ты плохо осознаешь, какой груз ответственности ляжет на тебя, Милори. Я не хочу, чтобы эти встречи прекратились, но… — Что, но? — спрашивает вновь, когда молчание затягивается. — Я не хочу, чтобы ты занимал эту должность, — резко выдает на одном дыхании она, наконец, решая встретиться взглядами. Ее, нежно голубые смотрят в упор, разглядывая в карих, практически черных ночью, что-то. — Но почему? — спрашивает вновь. В эту ночь вопросы задает он. — Я… у меня плохое предчувствие. — Серьезно? Из-за собственного эго ты не хочешь, чтобы я стал Министром? — Нет, нет, нет! — опасливо произносит она. — Нет, я… просто я не хочу, чтобы наши встречи прекращались, если ты выйдешь на должность, то мы не сможем так часто встречаться, возможно нам потребуется полностью отказаться от них! — Ты меня любишь? — задает вопрос. Сегодня он задает вопросы. — Я… я не знаю, — признается, а в голове Милори — приговор. Дьюи прав, Королевы не способны любить. Он прав, момент нашел его, момент, когда придется решить — это конец или начало чего-то. Сегодня — конец. — Я — нет, — качает головой. Это больно, но того требуют… обстоятельства, наверное. Наверное… — Ты обещал мне! — кричит. Из глаз льются слезы, ей больно. Но так правильно, так нужно, так заставляют сделать обстоятельства. — Ты Королева, ты не можешь любить, тебе это чуждо, — вторит он. — Я стану Министром Зимнего Леса и дам мисс Фрозетте положительный ответ, — говорит он севшим голосом. — Я чувствую к тебе, чувствую, но не знаю, что, — пытается влезть она. — Возможно, ты просто должна понять, что такое любовь, потом мы с тобой встретимся. — Как я пойму, что такое любовь, я не чувствовала ее никогда, у меня никогда не было такого! — Потому что я первый, тебе стоит попрактиковаться, — говорит лишенным каких-либо чувств. — Может, любовь — это чувство, что ты испытываешь к народу? — Нет, — слишком уверенно говорит она. — Откуда ты знаешь? — Я… так чувствую, — тихо договаривает Клэрион. Ее голос больше сипит, чем шелестит как обычно, а руки непроизвольно трясутся вместе с крыльями. — Прости, — говорит Милори. Его же голос теперь слишком тверд. — Мне пора, встретимся завтра, я прилечу к назначенному времени. Он улетает, оставляя после себя лишь тяжкую, неподъемную тишину. Клэрион остается тут, на бревне, поджимая резко похолодевшие руки к груди, пытаясь согреться дыханием, которое начинает сбиваться. Она еще долго, вплоть до рассвета всматривается в зимний лес, такой прекрасный и завораживающий, ледяной и убивающий, но остающийся все таким же красивым. Дорогу обратно фея помнит плохо, в памяти всплывают лишь обрывки дороги, зато точно помнит, что увидела у древа уж очень сильно взволнованную Мэри. Та крутила что-то в своих руках, скорее всего как обычно скрученный лист с планом на день, месяц, год. — Что-то случилось? — спросила она тогда. — Ваше Высочество, с вами все в порядке? — задает Мэри встречный вопрос. Ее взгляд рассматривает ее всю, включая крылья, изучая, пытаясь найти повреждения. И наконец глаза останавливаются, когда находят отражения себя в других, смотрящих с какой-то страшной отстраненностью. — Королева Клэрион… — Я в норме, — грубо, даже слишком отрезает Клэрион, выставляя руки вперед. Но спустя несколько мгновений, она берет себя в руки, успокаиваясь, глубоко вдыхает и выдыхает, а после говорит тихо, словно все силы покинули ее разом. — Прости, просто кое-что случилось, но это не повлияет на Долину Фей, так что… все в норме, — спокойно говорит она. Пытается натянуто улыбнуться, а потом улетает к себе в кабинет. Мэри встревоженно провожает повелительницу полным негодования и жалости взглядом, а потом всматривается в желоб: поток пыльцы теперь идет неравномерно, словно течение быстрой реки: то увеличивая свое русло, то уменьшая его.***
Утро наступает долго, нехотя поднимая из-за горизонта светило, заставляя его освещать землю. Кабинет Клэрион не покидала с ночи, просидев в собственных мыслях все это время. Лишь небольшой лучик солнца, пробравшийся сквозь окно, заставил выйти из омута воспоминаний. Она быстро надевает корону, которая уже имеет заостренные пики на концах которых расположились драгоценные листья. Когда в дверь стучат, она принимает маску «Королевы» выключая свои истинные чувства, улыбается, приветствуя гостей: Министров и Мэри, а после приглашает присесть. Они все ждут нового Министра Зимы на место Фрозетты, и только где-то глубоко в глазах, таких теплых голубых раньше, ставших чуть холоднее, можно прочесть истину, чем бы та не была.
