The rule that guarded

***

      Солнце заходило за гору, отмеряя вновь прошедший день, полный дел и событий. Листва древа тихо шуршала от легких дуновений ветра, гуляющего по воздуху.       Кабинет Королевы Клэрион освещался предзакатными лучами солнца, а небольшие свечки из воска, стоящие вдоль стен, придавали уюта, так не хватающего этому месту. За письменным столом расположилась она сама, разбирая гору бумаг, свалившихся разом на нее.       Мысли клубились, смешивались и не собирались в одну массу, не давая разобраться в проблемах Долины. Повернув голову в сторону одного из больших окон, она наблюдает за тем, как жизнь замедляется на время ночи; за тем, как оно – время останавливается, давая передышку всем.       Скоро и у нее будет время, когда она превратится обратно в ту фею, что родилась из смеха ребенка, которая верила в силу воли фей и в любовь, что способна разбивать скалы.                    Совсем скоро она встретится с тем, кто возвращает ее обратно в то время, не смотря на ее статус, гору ответственности и дел на плечах. Совсем скоро – в полночь, на границе с зимой она вновь сядет у берега, облокотившись на одно большое и старое дерево, позволяя времени течь и утекать сквозь ладонь, дожидаясь прихода его.       Эта небольшая традиция получилась абсолютно случайно и не специально, но будто судьба сама распорядилась так, чтобы она нашла его – свою опору и поддержку в трудное время. Тогда, несколько недель назад, практически через два дня после коронации она не выдержала. Клэрион плохо помнила, что стало последней каплей в кувшине, который переполнился и вылился, но точно помнит последствия – ту тишину внутри себя, слишком громкие чувства и то, что нельзя показывать – слезы. Она точно помнит осуждающий взгляд всех на себе, даже Мэри тогда злилась на простую оплошность от Клэрион, которая правила-то всего несколько дней! Но этого было достаточно, чтобы Министры разозлились и выпустили гнев на нее. Внутри - в душе, голове – роились мысли, и одна, такая отчетливая и громкая по сравнению с другими, отзывалась в голове, что становилось до больного обидно, кричала «Я ошибалась в тебе! Ты не та, которая способна вести народ за собой!»       Простая детская наивность сыграла ужасно злую шутку с ней, заставив всех понервничать. Слова от нее о любви были словно приговор, после чего началось его исполнение. Ей просто было интересно, что такое любовь, почему она не может ее чувствовать, почему именно она оказалась той самой избранной, которой должны быть чужды эмоции, ей просто было интересно! Но она не получила на них ответы от людей, считавших своей семьей, а лишь горсть упреков и злых высказываний в сторону чувств.              Просто обидно       Просто больно       Просто хочется       Просто…       Просто ночью нервы не выдерживают, и она стремглав несется по пока единственной хорошо запомнившейся ей дороге к границе с зимой, ища там уединения и спокойствия.       Она быстро летит по Долине, облетая все кроны деревьев и кустарников, и, гибко изворачиваясь на поворотах, Клэрион долетает до речушки, которая разделяет границу, и опускается возле нее, на берегу, заглядывая в свое отражение в бегущей воде, словно только она знала ответы на те вопросы, что таились глубоко в сердце. Несколько слезинок падает в воду, создавая круги на воде перед тем, как она слышит возле себя шум и с испугу отлетает назад.       Но через некоторое время перед ней появляется тот эльф, живущий в зиме. Клэрион не сразу вспоминает про помятый вид и спустя долгие минуты тишины и гляделок, отворачивается, утирая руками припухшие от слез глаза.       - Эй, все в порядке? Я слышал, что кто-то плакал! – второй голос – не эльфа, потому что она запомнила его и не могла спутать – скорее всего принадлежащий его другу, раздается из глуши зимнего леса.       - Да, все нормально, скоро буду! – кричит ему в ответ тот знакомый эльф, и Клэрион отпускает. Она глубоко выдыхает и выпускает чуть морозный воздух, сгорбившись. – Ваше Величество, все хорошо?       - Я… - она пытается сказать хоть слово, но грубый ком в горле мешает, заставляет задыхаться в огромном количестве воздуха и не уходит никуда. – Я…       - Все в порядке, я понимаю – каждому надо побыть слабым, - он по-доброму улыбается и садится на бревне, перекинутым через речушку. – Хотите рассказать? Если нет, то не надо заставлять, можем посидеть в тишине, - он сгребает руками снег, лежащий с его стороны и протягивает в ладонях Клэрион. – Можно приложить к груди, обычно помогает.       - Я… спасибо, - на выдохе произносит она, аккуратно подлетая и садясь рядом. Королева устремляет свой взгляд в отражение речушки, над которой они сидят. – Я бы не хотела, чтобы этот разговор, он… - она замолкает на минуту, пытаясь подобрать слова, - … чтобы о нем ни узнали никто.       - Конечно, все конфиденциально, Ваше Величество.       - Просто Клэрион, пожалуйста, - просит она, потому как чин уже сидит по горло в ней, она захлебывается им, не может вздохнуть из-за него.        - Хорошо, ладно, Клэрион, - и ее имя из его уст звучит как мед, как то, чего долго не хватало в жизни. – Я – Милори, просто Милори, - он смотрит на ее профиль и улыбается, оказываясь слишком добрым. – Сложный день?       - Не знаю, просто как-то… накопилось все, - почему-то ощущения опасности от него нет, и она рассказывает все как есть, вываливая горы несовершенств системы, так полюбившейся народу. А он слушает и не перебивает, чуть хмурится иногда, но молчит, а в под конец тихой тирады говорит слова, который Клэрион запомнит на всю свою жизнь, слова, которые дадут опору в некоторых моментах.       - … Не стоит зацикливаться на этом, Клэрион. Система никогда не была идеальной, она всегда выгодна только для одной стороны и в этом мире проигравшей остается Королева, но такая жизнь – тоже жизнь, и несмотря на все запреты нельзя запретить чувствовать, как говорят у вас. Нельзя запретить чувствовать эмоции и проживать их, ощущать себя живой и такой, как другие. Твоя жизнь уже расписана по годам, так почему не позволить себе чуточку погрешности в виде эмоций? Они не наша слабость, они – часть нас, неотъемлемая и важная, которую надо слушать и которой надо давать выход. Я буду рад помочь тебе, если такие встречи, они…       Он не договаривает, не может, потому что падает в объятиях Клэрион, а потом поглаживает по трясущейся спине, чувствуя, как намокает часть жилета на плече. Они сидят не долго, зато после Клэрион уже не чувствует себя опустошенной и не нужной, нет. В ней теперь приятная пустота, тишина, в которой обычно отдыхают.       - Спасибо, я… благодарна тебе, Милори, за все, правда, я очень ценю… - и тут не договаривает она, потому что тоже заваливается в бок, поваленная крепкими объятиями.              Они смеются вдвоем и долго лежат так.       - Мы еще встретимся? – когда начинает светать, спрашивает она.       - Думая, да, определенно, - хмыкает он и утирает рукой глаза.              И тогда то случилось. В тот момент зародилась негласная традиция каждые несколько дней – а позже и вовсе почти каждую ночь - встречаться тут, на границе сезонов и сидеть вместе. Об этом не знал никто, эта часть жизни Клэрион подвластна только ей, и это успокаивало и дарило чувство свободы, так необходимой иногда.       Сегодня по счету седьмая «встреча» и она полна вдохновения о ней. Клэрион чуть откидывается на спинку стула и прикрывает глаза от усталости. Система несовершенна и как она смогла так долго продержаться тут – непонятно. Она полна несовершенств, проплешин, на которые закрываются глаза, и Королева пока не может с ними разобраться, потому что опыта недостаточно.       Королева – красивый титул на словах, но ужасный и слишком тяжелый для любой феи. Его не осилит никто, никто не сможет жить как она, не сможет смирится с этим – с распорядком, трудностями, желанием стать настоящей, но скрывать свои истинные чувства.              Сегодня она хочет помолчать, просто посидеть, прижимаясь к сильному плечу и наслаждаться спокойствием в лесу. На одну ночь. Всего одну ночь.       Вылетая с древа, она не замечает на себе взгляд Мэри, наблюдающей уже который раз за такими приключениями с одной из ветви древа. Она не знает куда и зачем летает Королева, но возвращается та всегда в чуть приподнятом настроении, и ради легкой, такой редкой улыбки, Мэри решает, что это пустяк. Пустяк, неважная вещь, которая играет неважную роль, но приносит гору удовольствия и желания двигаться дальше.       Дорога не занимает много времени, зато помогает очистить мысли окончательно. Ночь спокойная и тихая, наполненная чудом и сверкающими звездами.       Прилетев, она останавливается рядом с рекой, что разделяет сезоны, и всматривается в собственное отражение в воде. Гладь реки отражает Королеву, ту, которая без задней мысли пожертвует собой ради Долины, сильную и независимую, ту, у которой нет слабостей, нет чувств и эмоций, есть лишь вера в систему и правила.       Но если внимательно присмотреться, что делает только сама Клэрион, то можно увидеть юную, молодую и совсем чувственную фею, мечтающую о собственной жизни и искренней любви, без расписанных на перед дней, горы бумаг, ответственности и вины. Только постепенно, со временем, она сама иногда забывает об этом. К ней буквально клеится тот образ идеальной Королевы Клэрион, что мудро правит Долиной, безошибочно справляется с трудностями и не имеет право на ошибку. И со временем все сложнее выудить оттуда, из-под горы приклеенных званий и клейм себя, собственное «я»; найти искренность своих чувств, что спрятаны за решеткой и строгостью запрета.       Из глубоких размышлений ее вырывает легкий шорох позади. Она поворачивается, и на лице расцветает улыбка, мягкая и нежная, ту, которую не видят никто из приближенных.       - Привет, - голос бархатистый и глубокий, уже ставший родным.       - Здравствуй, - Клэрион чуть ждет, а после минутной заминки садится на бревно, перекинутое через реку.       - Хочешь поговорить? – задает вопрос, хотя прекрасно знает ответ, он садиться рядом, со стороны зимы и улыбается, подкладывая свое твердое плечо под голову феи. В ответ только легкий отрицательный качок головы, а после Королева прижимается к нему в поисках родного тепла.       Они сидят долго. Луна медленно плывет по небосводу, отсчитывая время до рассвета, времени, когда придется расстаться. Тишина вокруг не противная, липкая и неудобная, а приятная, долгожданная и легкая. В ней приятно, тепло, и чувство защищенности проникает в каждую клеточку тела.       Рука Милори проходит вдоль спины, аккуратно гладя между крыльями, обходя их стороной. Кожа от непривычного, но породнившегося холода покрывается табуном мурашек, и Клэрион чуть вздрагивает от них. Она встряхивает крыльями, разминая их после долгого времени без движений, и они прекрасно осыпают землю под пыльцой.       Когда первые лучи солнца всходят над горизонтом, приходит время расставания. Милори первым разрывает объятия и чуть мнется на месте, перед тем, как сказать:       - Клэрион, я… ты не хочешь встретится как-нибудь не ночью?       И в ответ повисает чуть гнетущая тишина, прерываемая только легким ветерком, начинающим свою утреннюю прогулку. Клэрион внимательно смотрит на него, всматривается и пытается что-то увидеть, но спустя несколько секунд расплывается в мягкой улыбке и тихо, шепотом, чтобы только он смог услышать, шепчет:       - Сегодня, после полудня у древа.       А после быстро подмигивает и улыбается, улетая по делам, окунаясь вновь в водоворот дел.       По дороге она встречает пару фей, начинающих свою работу и приветствует их. День выдается жарким и тяжелым, но мысль о встрече с ним заставляет продержаться до полудня и оставить силы даже на встречу.       Солнце встает в зенит, и Клэрион терпеливо ждет его на одной из ветвей древа, не замечая на себе терпеливый и выжидающий взгляд Мэри. Отсюда, с одной из высоких точек древа Долина приобретает другой вид. Она кажется целой, одним организмом, живущим на благо фей, работающих в унисон.       Королева подолгу всматривается на то, как работают и живут обычные феи и ее берет неожиданная ревность. Ей так обидно, она могла бы быть одной из них, общаться с ними, жить в свое удовольствие и не быть зависимой от какого-то волшебного плана. Пыльца начинает чуть резче идти и прерываться иногда, от чего маленькая фея вздрагивает и внимательнее всматривается в желоб, но как только Клэрион утихает, устраняет бурю внутри, то поток приходит в порядок, как будто ничего не происходило несколько секунд назад.       Дорога до границы Зимы тоже видна прекрасно. Особенно хорошо отсюда видно разрыв между осенью и зимой, что прослеживается в изменении цвета всего растущего в них. Она всматривается в них, пытаясь увидеть что-то, разглядеть Милори, но плотные кроны деревьев, растущих стеной вдоль всего пути, мешают и закрывают.       Спустя долгих нескольких минут вдалеке появляется небольшое, крошечное пятнышко белоснежного цвета, отливающего на солнце. Клэрион против воли улыбается и летит навстречу, желая быстрее встретится.       - Привет, - он подлетает скоро, останавливаясь в нескольких сантиметрах от нее.       - Здравствуй, - она мило улыбается и чуть отводит взгляд от него. Ветерок приятно обдувал лицо, даря свежесть и летнюю знойную прохладу. Платье легко развивалось на ветру, а крылья подхватывали потоки воздуха и уносились сами собой в далекие края. Волосы нежно растрепались от быстрого полета и теперь мешались, влезая в глаза.       - Я думал, что ты передумала, - он чуть уклончиво тянет к ней руку и в растерянности смотрит на нее. Спустя несколько секунд он чувствует теплое прикосновение к ней и тянет на себя, после чего кружит в воздухе, на лету поднимаясь все выше.       - Это было бы глупо, - Клэрион чувствует, как в груди разливается приятное тепло, как по венам проходит ток, создавая ощущение невесомости. Она не специально прижимается ближе, и сама начинает тянуть в верх, поднимаясь прямо к облакам.       Молчание приятно и успокаивающе. Солнце своими лучами приятно греет тело, а крылья быстро хлопают позади, наслаждаясь теплом. На сердце снова приятно и пусто, словно все проблемы разом исчезли, оставляя после себя лишь воспоминания.       - Я хочу показать тебе одно место, позволишь? – Милори чуть отстраняется и смотрит в глаза, ожидая ответа. Вместо слов Клэрион лишь улыбается и качает головой в знак согласия.       Они летят не долго, зато эти моменты – моменты уединения, полные легкой тишины – надолго запомнит она. Ей давно не было так просто и легко дышать рядом с кем-то, она, наконец, не строит из себя кого-то неопределенного, теперь она не фигура королевских кровей, а лишь простая феечка, желающая свободы.       Пара преодолевает границу весны и летит в осень, к небольшому озеру на окраине. Местные пейзажи завораживали и привлекли местными окрасами. Красные, желтые, фиолетовые… самые разные и самые яркие находились в одном месте, даря ему небывалую красоту. Гладь воды отражала свет солнца и облака, плывущие по небу. Милори продолжает лететь дальше, прямо в заросли густого леса, ведя за собой Клэрион, легко следующей за ним. Они не разомкнули руки, продолжая держатся друг за друга.       Сейчас, когда она не занята разглядыванием природы вокруг, то замечает, как красиво блестят и переливаются на лучах солнца крылья Милори. Они покрыты чем-то вроде тонкого слоя инея, имеющего свой определенный узор. Сами крылья были чуть заострены на концах, но не выглядели остро, а лишь показывали, как с помощью них можно прорезать потоки воздуха и быстро взлетать ввысь.       - Мы на месте, - вздыхает он и нетерпеливо смотри на фею. – Закроешь глаза? Хочу показать кое-что.       - Ладно, - она послушно прикрывает глаза и следует доверчиво за ним. Они уже не летят, а идут, проходя куда-то вглубь. Но это продолжается не долго, и спустя несколько минут Милори отпускает руку Клэрион и обхватывает ее за плечи, прося повернутся влево.       Запах где-то был сладким и приятным, но не приторным и навязчивым.       Она открывает глаза по команде и заворожено осматривается вокруг. Это было прекрасно.       Вид открывался настолько завораживающим и красивым, что его сложно описать простыми словами. Поляна, окруженная густым и непроходимым лесом, освещена солнцем, палящим своими лучами прямо в центр. Трава на ней мягкая, словно шелк, тихо перешептывалась между собой и ветром, шурша и лелея от тепла.       - Это прекрасно, - сорвалось с губ быстрее, чем Клэрион вообще поняла, что сказала. Она в восторге обернулась на Милори до сих пор смотрящего только на нее. – Я даже не знала, что тут такое есть!       - Я тоже не знал, пока мне кое-кто не показал, - он странно улыбается и проходит дальше. Его крылья прекрасно переливались на солнце и преломляли его лучи. Тонкий слой инея, покрывающий их крошился на мелкие и статные фигуры и узоры. – Мой друг показал это место, тут прекрасные виды на небо и звезды по ночам.       - О, это великолепно! – Клэрион любовалась видами и красотой местных растений, чувствуя, как где-то в груди появляется какое-то теплое и незнакомое чувство, окутывающее с ног до головы. Становилось тепло, но оно было приятным, оно не обжигало.       Чуть позже Милори приглашает ее пройти дальше, садится на небрежно-стоящую корягу и протягивает руку даме. Та вежливо соглашается и, перелетев через нее, садится рядом.       Между ними повисает вновь тишина, приятная и такая уже ставшая родной. В ней хорошо, и мысли в голове отпускают и позволяют расслабится на недолгое время вместе, пока они вновь не погружаются в пучину бесконечного быта.       Вдвоем пара наслаждается моментом долго, словно пытаясь испробовать и запомнить этот вкус нежности навсегда, запечатлеть его в своей памяти.       Но время проходит, и момент расставания все приближается и приближается, не давая даже возможности продлить счастливые моменты. Клэрион спустя долгих сорок минут, проведенных вместе разочарованно вздыхает и прикрывает глаза на последние пару минут, а после с грустью в глазах говорит, что им пора.       Расставаться грустно, но необходимо, потому что дела ждут каждого. Обязанности обязуют, как бы банально это не звучало. Милори пытается приободрить и с улыбкой на лице провожает Клэрион обратно. Путь не занимает много времени, зато дает возможность подольше побыть друг с другом.       Чувства пылают внутри, разрывают на части от нежности и необходимости продлить их у себя внутри, но вот и древо уже видно на горизонте и чуть позже крона его слышно шумит от игривого ветра.       - Мне пора, - отчего-то произносить это грустно и печально. – Мы еще встретимся?       - Конечно, - Милори внимательно смотрит на нее и что-то обдумывает пару секунд прежде чем сократить и так слишком короткое расстояние между ними и аккуратно, готовясь в любой момент отступить назад, соприкасаясь губами.       В груди волна бабочек, которые разлетаются на миллионы и сотни осколков, готовых бросится в разные стороны. Сердце трепетно бьется там же – Милори отчетливо чувствует его, приобнимая за спину. Крылья на секунду чуть содрогаются и в моменте теряют равновесие, находя его в крепких объятиях. Мир вокруг на эти жалкие секунды перестает существовать, забывая про них, оставляя пару за границей собственного разума. Время замедляется, все перестает их трогать в какой-то мере, потому что этот поцелуй волшебный. Он могущественен и силен, он трепетен и не уверен, он прекрасный и одурманивающий.       Милори чувствует, как в ответ мягкие губы раскрываются в ответ и как цветочный запах заполняет абсолютно все. Он приоткрывает глаза и встречается с мягким взглядом напротив. Там прекрасные и заманчивые глаза, цвета чистейшего небосклона, цвета самого глубокого океана в мире. В них столько тепла и любви – вот как называется то теплое чувство внутри! – что становится слишком много. Голова кружится и воздуха становится слишком мало. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша и смотря прямо глаза в глаза. Легкая улыбка играет на лицах обоих и чувство вселенского масштаба накрывает их обоих, заставляя чуть покачнутся. Слов не требуется, потому что молчание намного красноречивее.       - Обязательно встретимся, - шепчет он и прижимает ее к себе, заставляя оказаться в крепких объятиях.       - До встречи? – все также не веря в происходящее, вторит Клэрион.       - До встречи.       Милори улетает в зиму один, но его спина прожигается теплым взглядом до тех пор, пока он не скрывается в толще крон деревьев.       Ей хорошо. Она никогда не чувствовала себя так хорошо и безответственно, как с ним. Она чувствует себя свободно и ничем не обременено. Рядом с ним даже дышится легче, как бы странно это не звучало.       С улыбкой на лице она возвращается к древу. Крона дерева покорно пропускает сквозь себя солнце, и площадка заливается желтыми бликами. Небо над головой чисто и буквально прозрачно, а на нем точно до линии горизонта не видно ни одного облачка. Феи внизу, на земле упорно трудятся и работают, живя собственную жизнь.       Дел до конца дня не так много и можно спокойно приступать к их выполнению: пару-тройку документов лежат на ее рабочем столе и ждут пока их подпишут; проекты ждут ее одобрения, но она их посетит уже ближе к вечеру – как и было обговорено; аудиенция с одним из послов весенних фей – им предстоит обсуждение пары вопросов по теме переизбрания Министра.       Кабинет в древе встречает тишиной. Свет из улицы пролетает сквозь большие окна и падает прямо на пол, освещая и грея его. Несколько бумаг остаются лежать на письменном столе, пока Клэрион любуется размеренной жизнью в Долине. Улыбка тает на губах, оставляя после себя сладкое послевкусие.       Корона кладется на одну из полок, расположенных у входа – теперь голове намного легче.       Она – корона – теперь без острых краев, теперь ее форма была будто бы легче, изгибы превратились в плавные «локоны». Утонченные золотые ободки были соединены тонкими лозами того же цвета, а украшали ее маленькие лепестки цветов и небольшие бутончики роз.       Напевая себе по нос какую-то мелодию, Клэрион садиться на стол и продолжает работать, но мысли улетали далеко отсюда, все так же возвращаясь к Милори и его губам, глазам, такому прекрасному и близкому эльфу.       И кажется так тепло на душе, так внутренне хорошо и приятно, что из таких мыслей не хочется вырываться и возвращаться обратно.