Принцесса и чудовище

В юности Мейлису казалось несправедливым, что Боги наделили его всего двумя головами. Ему стоило быть трёхголовым, как дракон на гербе Блэкфайров, и чтобы все три головы дышали огнём. Да уж, седина отлично вымывает дурость из головы. Хотя с годами его мечта всё же осуществилась, но немного… своеобразно. У него действительно три головы: первая — сила и смелость, вторая — ум и осторожность, а третья — ненависть. И только одна из них никогда не спала. Мейлису давно казалось, что «сестрёнка»-ненависть — его третья голова — самая ненасытная. Мелкому ублюдку много не надо — глоток вина да зрелища в придачу, ему самому — того же, только ещё крови и меча в руке. А вот ненависти всегда было мало, и с каждой секундой она пожирала всё большую и большую часть его и так потрёпанной душонки. Уродец вновь злобно дыхнул на плечо старшего брата, и тот, открыв флягу с арборским золотым, дал ему пригубить. Солдаты давно привыкли к некоторым странностям Генерала, но указать на них значило лишиться жизни. Даже смотреть на него надо было осторожно, не пялясь открыто. Одному умнику пришло в голову назвать вторую голову Блэкфайра Младшим Генералом. Прозвище почти закрепилось, что для теперь одноглазого сержанта стало не просто утешением, а поводом для гордости. Сам Мейлис вином не баловался — в последние годы предпочитал напитки погорячее, ведь от них он мог спать как убитый, не думая ни о чём. Иногда это был огненный эль из Тироша, иногда — что-то настолько едкое, что и лошадь упала бы от глотка. Вкус той бурды, что ему дал испробовать капитан Дружины Розы, он не забудет никогда. Хотя надо сказать ему спасибо, ведь в ту ночь он не видел снов. «А тебе чего, сестрёнка?» — презрительно подумал о ненависти Чудовище, помещая флягу на место. Она съедала его. Безумная и безудержная, всё время находила новые цели — Боги, позволившие любимому братишке впиться в него всем телом, мать, не утопившую уродца при рождении, Деймона, мать его, Блэкфайра за фамилию и клеймо ублюдка, и того пацанёнка… хотя какой там пацанёнок, уже мужчина — сир Барристан Селми. Даже ненависть не отрицала, что тот удар от такого юнца был неожиданным, — ещё дюйм влево, и не было бы Чудовища. Такое почти достойно уважения. — Чёрт! — сплюнул Мейлис, вновь ощутив укол боли в шее после неудачного поворота головы. Да уж, не привык он быть старым. Кости скрипели по утрам, как доски под ногами в Доме Мертвецов. Пальцы сжимались не сразу. А шрам на груди зудел каждый раз, как он думал о прошлом. — Всё в порядке, Генерал? — вылез невесть откуда Майлс Тойн, правая рука Мейлиса. — Следи за конницей, Тойн. Её потрепало, но до Квохора мы должны добраться без потерь, — Мейлис ответил почти без раздражения. — Как прикажете, Генерал, — склонив голову, ответил мужчина. — И скажи Эзолю, чтобы выбросил половину своего барахла из общего обоза. Тойн хотел возразить, но был остановлен поднятой рукой Мейлиса: — Мне насрать на его жалобы, шёлковые одеяла и мирийские ковры пусть тащит на своём горбу, если так хочет понежиться после битвы. «Боги, почему из всех людей в мире вы наделили мозгами именно его?» — Мейлис редко обращался к Богам, но этот вопрос преследовал его уже семь лет. Юнкаец заведовал всем, что касалось торговли и логистики, был эффективным и на удивление порядочным для бывшего работорговца. Но его любовь к роскоши уже порядком раздражала. — Сделаю, — проговорил Тойн, предчувствуя неприятный разговор с Тендером. — Что-нибудь ещё? — Нет. А хотя, скажи этим проклятым мальчишкам, чтобы начистили мои чёрные сапоги. — Есть, генерал, — ответил Майлс и развернулся на лошади. Когда Тойн отъехал, Чудовище почти усмехнулся. Боги, если они есть, имеют жуткое чувство юмора — на каждый недостаток дадут по преимуществу, одним из которых был Чёрное Сердце. После Войны Девятигрошовых королей (Мейлису почти жаль было сдирать кожу с бродячего менестреля, упомянувшего эти слова при нём) Генерал-капитан был почти полтора месяца прикован к кровати, и вот, казалось бы, и должна была закончиться его жизнь, да уж больно верными оказались капитаны. Даже этот проныра Стрикленд, будь он неладен, не попытался сам стать Генералом — Мейлис усмехнулся, представив этого неуклюжего счетовода великим полководцем. «Черепа сняли бы, а на их место повесили бы счёты, и восстали бы из пепла Золотые Монеты, или Золотые Долговые Книги — самый жадный наёмный отряд Эссоса, под стать своему предводителю», — почему-то эта шутка чаще всего веселила угрюмого Генерала. На восстановление былой мощи ушло почти семь лет — подумать только, как сложно было восстанавливать репутацию после того разгрома! А ведь не высадись тогда королевская армия на Ступенях, будь у него ещё совсем немного времени… Король Мейлис из дома Блэкфайр, Первый своего имени. Хотя что уж об этом думать? Сейчас он старик, и гнаться за журавлём в небе — глупо. Тем более это глупо, имея в руках ощипанную и замоченную на ночь в вине утку. Вот за ним идёт пехота — бывшие и нынешние рыцари, наёмники, ублюдки и безземельные лорды, целых двадцать пять тысяч! Вооружены, обучены, одеты с иголки. Каждый видел битву и смерть, верные и отважные, а ещё охочие до золота и женщин. Иногда Мейлису нравилось просто озираться назад, и видеть их марширующий строй, сверкающий позолоченными доспехами на солнце и гордо держащий золотые знамёна над шлемами солдат. «И всё же… Чего ради всё это? Я стал легендой среди отродья, которое никто не станет оплакивать. Мне служат те, кого презирают в каждом городе. Я уничтожаю — и не строю. Я побеждаю — и остаюсь один. Может, так и должно быть…», — размышлял Мейлис, удивляясь, что такие мысли стали посещать его всё чаще и чаще. Благородная кровь, отпрыски самих Драконов, потомки Эйгона Завоевателя, — ха! Интересно, что бы подумал великий Эйгон про своего, вероятно, единственного живого потомка. Ни детей, ни дома, ни жены. Всё, что его ждёт — золото на оба черепа и уютный кол, чтобы их держать. А, точно, и местечко подле самого Жгучего Клинка. Даже мелкий уродец улыбался этой мысли так, будто его ждёт участь получше. «К чёрту! Подсоберу армию и вновь ударю по Вестеросу, пока ещё могу держать меч. И полягу под стенами Королевской Гавани — вот так и прервётся род Деймона, сына Непокорной и Недостойного», — фыркнул себе под нос Чудовище, оглянувшись на идущих за ним солдат. По бокам пехоты шли кони, две с половиной тысячи, замыкали колонну слоны — двести шестнадцать тварей размером с небольшой корабль. Даже двести семнадцать — одна слониха вчера разродилась. Ну и жрут же они! Хорошо хоть всегда работа есть, а то пришлось бы и их на еду пустить. Мейлис осматривал местность — сейчас они были в паре лиг от Квохора. Хорошо хоть эту колонию валирийцы отгрохали под кронами деревьев, а то пришлось бы оставить армию позади и идти только с Кровавыми Зубами — хотя они стоят пяти армий. В свою личную гвардию Чудовище набирал лишь лучших из лучших. — Гляди, Дарин, домой к тебе приехали! — крякнул Варек Флайт, капитан-командир лучников, когда на склоне показалась статуя Чёрного Козла. — Это ему вы молитесь? Ха, а мне казалось, что более убогого Божества, чем Красная Кошка, уже не будет! Дарин, один из трёх оруженосцев Мейлиса, стыдливо спрятал голову в плечи. В конце концов, именно из этого города его и забрал Двухголовый Генерал. Выкупил у кузнеца за бесценок, а через месяц старик скончался — видно, это был знак. Но Мейлису всегда было плевать на приметы, так что Дарин остался, и благодарен за это, видимо, будет до самой смерти — вон как оружие чистит! — Прикуси язык, Флайт, — не глядя в сторону наёмника, прохрипел Мейлис. — За такие речи мы можем лишиться жалованья, и тогда я оторву тебе ноги и… — Да-да-да, сделаешь первой солдатской женой! — Флайт обнажил ряд золотых зубов и тряхнул длинными смоляными волосами. — Квохорцам надо помнить, чем в прошлый раз закончились их торги. Капитаны дружно усмехнулись, даже Мейлис не сдержался. В словах этого наглого индюка был смысл, ведь не так давно Золотые Мечи доходчиво объяснили этим козлопоклонщикам, чем чревата их дерзость. Чудовище прикрыл глаза и представил лица квохорских дворян, когда Жгучий Клинок в ответ на торг за цену своих услуг ограбил город и сорвал с их жён украшения. Да, много же воды утекло с тех пор — и чему-то время этих снобов-лесорубов таки научило. — Заткнитесь, дамы, мы въезжаем в город! — прогремел Мейлис, расправляя плечи и позволяя чёрному дракону на груди погреться на сладком солнце. Ворота отворились, и с улицы моментально пропали все повозки и прохожие — мало кто захочет встать на пути у своих спасителей. Мейлис привык и к рукоплесканиям, и к крикам о помощи, и к мольбам о пощаде — и даже к тому, что все три пункта могут идти друг за другом подряд в течение одного дня от одних и тех же людей. Но пока что всё мирно — видны даже рабовладельцы из Мира, почтительно кланяющиеся Золотым Мечам. Ответом им стала жалкая попытка уродца склонить голову в ответ — да жалко, шеи у него нет. Мейлис криво усмехнулся — наградила же судьба его вежливым братцем! Простым солдатам такое внимание льстило — конечно, ведь они шли за славой и приключениями! Молодые, с горячей кровью и полными яйцами — как быстро остынет их пыл после первого же грабежа, когда эти же люди будут проклинать их. Мейлис позволяет себе на секунду прикрыть глаза и вдохнуть влажный воздух — Квохор располагался на Койне, наиболее полноводном из восточных притоков Ройны. Запах воды и козлиной крови ударил Генералу в ноздри, и тот был вынужден всё же прекратить «наслаждение». Квохорцы славятся своими кровавыми ритуалами, но, видимо, отмывать кровь с улиц у них не в почёте. Мейлис осматривал народ, столпившийся поглазеть на них — купцы, слуги, путешественники, работники и ремесленники. Его не трогали ни восхищённые, ни брезгливые взгляды — в конце концов, не каждый день увидишь двухголового человека с чёрным драконом на груди. Ещё меньше его заботили настороженные взгляды Безупречных. «Стоят всего в один ряд, и ещё те что на входе. Силан говорил, что их тут всего человек пятьсот осталось, а новые из Юнкая прибудут нескоро», — раздумывал Мейлис, одновременно благодаря судьбу за то, что с Силаном из Мира они встретились как союзники. С Безликим, даже бывшим, надо держать ухо востро. Уже подъезжая к мосту, в глаза Чудовищу бросилось нечто странное — серебряные волосы и будто бы аметистовые глаза. Мейлис сплюнул на землю и протёр глаза, — ещё не хватало видений перед переговорами. И вот они уже переезжают через мост, ведущий в Козлиный Храм, где располагалась правящая верхушка Квохора. Их приветствовали три сильно поредевших ряда кастратов-Безупречных. Те смотрели на наёмников с чем-то, отдалённо напоминающим уважение. Конечно, как ещё смотреть на тех, кто так лихо рубил дотракийцев, ещё недавно напавших на Квохор. Мейлис же, смотря на них, поудобнее уселся на лошади — всё-таки приятно иметь член. А вот и они — правители Квохора, стоящие на каменном балконе и натужно выдавливающие улыбки. Мейлис не мог понять, почему, но ему уже казалось, что их обманут. Что ж, пусть попробуют. — Генерал-капитан! Мы так рады, что вы почтили… — начал было самый чопорный из них, с брошью в виде чёрного козла в тюрбане, но был прерван рёвом Мейлиса. Вернее, его голосом, который звучал как рёв дикого животного: — Раз так, будьте любезны оплатить наши услуги, как было условлено. Стрикленд, сколько там с них? Казначей выехал на лошади вперёд с таким видом, будто лично удавил дотракийского кхала нитью от своих чёток, прокашлялся и проговорил: — Два месяца, которые мы гоняли их по полям, по пятьсот фунтов чистого золота, и ещё семьсот как плата за голову кхала Зекко. Майлс Тойн бросил к ногам правителей голову с отрезанной косой — трофеи любили все. А потом Флайт, будь он неладен, докинул к голове отрезанный член бывшего кхала, добавив: — С вас, господа, тысяча семьсот фунтов золота и ещё три серебряные монетки — по одной за каждый отрезанный дюйм кхальего члена. А если округлять щедро — даже четыре выйдет. Тойн устало прикрыл лицо рукой, пока остальные усмехнулись — повадки проклятого наёмника уже порядком ему надоели, но что делать, если мечом он владел не хуже, чем языком. — Видите ли, — сглотнув, проговорил другой правитель, жирный и с гнездом на голове (неужто в нём козлы гнездятся?). — Мы условились на сумму в семьсот фунтов чистого золота за вашу победу, но также мы знаем, что ваши солдаты собрали богатые трофеи с армии кхала. С нашей точки зрения, мы не обязаны… — Да, собрали, и какое вам дело?! — рыкнул Раллар Крепкая Рука, уже взявшись за меч. — Мы взяли то, что гнило бы в земле. Это не преступление, и деньги мы хотим… — Подожди. — Голос Мейлиса был спокоен, и всем стало не по себе — он говорил так лишь тогда, когда хотел убивать. — То есть, мы должны вычесть из нашей добычи стоимость трофеев? Квохорец, казалось, воспрял духом, думая, что раз за такое его не убили на месте, то согласие было достигнуто. — Именно так! С нашей точки зрения, в таком случае мы могли бы продолжить сотрудничество в дальнейшем, особенно ввиду того, что времена меняются… — И, возможно, — заискивающим голосом начал третий, самый высокий из правителей, — мы даже наймём вас на длительный срок. Вы будете не отрядом наёмников, а почётной армией Квохора, будете защищать этот город как свой собственный. — Вы и Ваши солдаты получите бесконечное уважение в городе! Если желаете, мы можем также снарядить вас деревянными щитами — наша древесина крепче вестеросских железностволов! В зале повисло молчание. Даже вечно острый на язык Флайт не знал, что ответить на такую наглость. Майлс Тойн же слишком хорошо знал своего Генерала — и уже знал, что тот скажет. — Я должен посоветоваться с солдатами. В конце концов, они воевали против дотракийцев. В любом случае, мы благодарим вас за тёплый приём. Золотые Мечи — лучшие друзья Квохора, — на удивление спокойным голосом проговорил Блэкфайр, склоняя голову перед повеселевшими правителями. — Для меня было бы честью хранить этот город как свой собственный. Лошади развернулись и направились к выходу из башни. — Милорд, — прошелестел Арестид над ухом у Мейлиса так, чтобы слышно было только ему одному. — Мне кажется, или вы хотите содрать с того жирного выродка кожу? — О, Боги, Старые и Новые, в Староместе учат читать мысли? — усмехнулся Блэкфайр. — А что, старик, захотел себе деревянную бабу? Могу договориться… — Очень смешно, милорд, — фыркнул бывший мейстер. — А если серьёзно? — Думаю, что… Их тихую беседу прервал писклявый голос какого-то мужчины: — Смотри, куда идёшь, тварь! — жирное существо, с которым бы не легла даже самая нуждающаяся шлюха в пустыне за глоток воды, занесло хлыст над девчонкой-рабыней. Мейлис не знал, что заставило его взглянуть на девчонку. На вид лет восемь, худющая, грязная, битая, в крови — как все рабы. Но её волосы… Из-под грязи пряди выглядели жутко, но если приглядеться — видно серебро. Нет, просто совпадение, но есть в ней что-то притягательное. Что-то, заставившее самого Мейлиса Блэкфайра взмахом руки остановить своих капитанов и невозмутимо направиться к работорговцу. Когтистая рука остановила занесённый хлыст. — О-о-о! Господин Генерал-капитан, какая честь! — Свинья обнажила свои гнилые зубы в противной улыбке и склонила лысую голову в неуклюжем поклоне. — Чем добрый Геззан заслужил крупицу Вашего внимания? Мейлис не посмотрел на него — его глаза были прикованы к девчонке. Плевать, что вся улица смотрела на него, что ему пора возвращаться к солдатам. Ему надо понять. — Кто она такая? — Кто? — голова покрутилась в поисках чего-то стоящего, как вдруг остановилась на маленькой рабыне рядом. — А, вы про неё! Животное, вот что я скажу! Купил у мирийца за гроши, а воспитания — ноль! Вот и приходится исправлять — а то ведь и член клиенту откусить может, так что пока что пускай попривыкнет получать. Мейлис видел — девочка привыкла. Он давно привык к страданиям других, но она вызывала в нём какое-то странное чувство. Избитая, худющая, под рубцами виднелась молочно-белая кожа. Она сжалась, боясь даже своего дыхания. Генерал с грохотом спешился и подошёл к ней — пришлось опуститься на колено, чтобы быть хотя бы всего лишь в два раза больше неё. — Как зовут? — его голос прорычал ей прямо в макушку, но она не подняла головы. — Как ты смеешь игнорировать слова Генерала, мерзкая тварь! — побагровело лицо Геззана, и тот замахнулся, но был остановлен легким жестом руки Мейлиса. Когтистая лапа, увешанная золотыми кольцами и шрамами, приблизилась к крохотному детскому личику и силой заставила посмотреть Мейлису в глаза — пришлось постараться не раздавить череп, взяв девчонку за впалые щёки. Из двух опухших глазниц на Мейлиса смотрели два крохотных аметиста, и тоненький голосок пролепетал: — Дейенерис, господин… «Не может быть. Нет. НЕТ. ЭТО НЕВОЗМОЖНО. Это… совпадение, не более. Но глаза, волосы, возраст. Мир… Там она, по слухам, скрывалась, вернее, её скрывали. Если это она…», — судорожно думал Мейлис, и вторая голова сжала глазёнки, по-видимому, тоже начав догадываться. Даже сестрёнка решила прекратить сношать его разум бессмысленными проклятиями. Разум отказывался от этой идеи — уже много раз он видел детей, которых выдавали за «выживших» принцев и принцесс, наследников великих династий с крашеными волосами и выжженной кожей. Но эти глаза, да ещё и имя — неужели жирдяй не понял, что в его болото заплыла алмазная рыбка? Мейлис вспомнил свой вчерашний сон — белый дракон, дышащий огнём на скалу. Он никогда не был суеверным, но сейчас… Его размышления прервал елейный голос жирного выродка: — Господин желает купить? Если желаете, я могу вырвать ей зубы — в знак уважения к Золотым Мечам… Геззан тут же пожалел о своих словах, увидев взгляды капитанов на себе — недобрые, и ненавидящий яростный взгляд Флайта — что-что, но детей тот не обижал и всегда старался защищать. — Беру. Сколько? — спросил Мейлис, не отрывая взгляда от аметистов перед собой. Девочка боялась его, но ещё больше боялась, что останется с мирийцем. — Бесплатно, милорд. Приезжайте в мой Дом удовольствий в Мире — вас будут удовлетворять с десяток таких… за умеренную плату. Знайте, Геззан ги Гарраккис уважает Золотых Мечей… Мейлис уже не слушал его, грубо взяв девочку на руки и перекинув через плечо, после чего взобрался на лошадь и вернулся к своим капитанам. — Генерал… — начал было Тойн, когда был прерван Мейлисом: — Заткнись и дай мне свой плащ, — получив грубо сотканную дорожную накидку Майлса, Чудовище завернул в него девочку, оставив открытым только лицо, и покрепче перехватил её. — Стрикленд, поезжай в лагерь и передай, чтобы приготовили ужин и купель с горячей водой, всё подать в мой шатёр. И карту окрестных мест. И ещё — как приедем, никого ко мне не пускать. — Генерал, я не понимаю… — начал было Казначей, недоумённо глядя на свёрток ткани в руках Чудовища, в котором едва можно было увидеть до смерти перепуганную девочку. — А тебе не надо понимать! — рявкнул Мейлис, от чего свёрток в его руках скукожился ещё больше. Сердце двуглавого чудовища сжалось сильнее обычного, и третья голова коршуном каркнула над его душой. — И придумай для этого выблядка каких-нибудь пыток пострашнее. Что ж, у судьбы действительно дерьмовое чувство юмора.