Принцесса и чудовище

В насыщенной приключениями жизни Золотых Мечей было мало постоянного. Контракты приходили и заканчивались, города сдавались и сгорали, клятвы давались и забывались. Единственным по-настоящему стабильным элементом была сама армия — лагерь, вечная вонь, грязь и ритм солдатской жизни. Там, где ступали их сапоги, земля запоминала тяжесть и кровь. Лагерь Золотых Мечей никогда не стоял дважды одинаково, но каждый раз узнавался с первого взгляда. В центре — шатёр Генерал-капитана, высокий, чёрный, с двумя древками, на которых развевались чёрный дракон и золотой меч. Вокруг него — кольцо командирских шатров, затем охрана, затем складские повозки, лазареты, кузня, кухня, ремесленники, проститутки и наконец — гулкая, вечная грязь рядового люда. Солдаты жили в палатках, сделанных из всего, что не сбежало от ножа: от тирошийской парчи до старых парусов. Между ними — лужи, отбросы, затухшая похлёбка и запах пота, крови и вина. Лагерь гудел днём и выл по ночам. В жизни наёмника радостей море, но вот только Золотые Мечи не были обычными оборванцами, режущими глотки разбойникам на дорогах. Мейлис всегда кичился тем, что именно его отряд величают армией, и после возвращения в строй стал несколько по-другому командовать своими людьми. Не всем это пришлось по душе — больше дисциплины, больше тренировок и спаррингов, никакой резни в пределах лагеря, если это не согласованный поединок со свидетелями и судьями. Но ты попробуй возмутись в лицо тому, кто разорвал человека пополам голыми руками! Подобный стиль управления принёс свои плоды на седьмой год «новой жизни» — когда восьмитысячный отряд сошёлся в битве с десятитысячной дотракийской ордой кхалакки Ронга. Юнец, у которого конское молоко на губах не обсохло, решил, что сможет снискать себе славу великого кхала, разорив Селорис — одну из малых колоний Волантиса, которую Мейлис прозвал «выкидышем Старшей Дочери». Поездил вокруг, пограбил караваны, порезал торговцев и рабов, чем привлёк внимание метрополии. Те решили доверить защиту своего городка Золотым Мечам, — в конце концов, должны же эти неудачники с уродом во главе быть хоть на что-то способны! До того дня, когда две армии сошлись в поединке возле реки, по обе стороны Узкого моря знали, что лишь безумец выйдет воевать с дотракийцами в открытом поле. Что ж, Мейлис был безумцем, и его победа была оглушительной. Золотые Мечи потеряли три с половиной тысячи, а дотракийцы — почти девять тысяч убитыми и остальных пленёнными. Двухголовый Генерал провёл взятого в плен кхалакку на поводке из отрезанных кос его убитых братьев по улице Селориса. На следующий день почти тысяча человек из Селориса изъявили желание присягнуть Мейлису на верность, а уж когда он показал своего «ручного кхала» в самой Старшей Дочери, всем стало понятно — над жгучей сталью вновь пылает золото. Гарри Стрикленд, слыша такие слова от солдат, криво усмехался — главное, чтобы золото пылало в кошельке. Жадность, скрупулёзность и обязательность всегда выделяли его среди прочих, но даже Мейлис, считавший, что мужчине в доспехах должно быть зазорно ковыряться в бумажках при наличии мейстера, не мог не признать, что Казначей — незаменимый на своём месте человек. Хотя сам Гарри иногда недоумевал, как его угораздило делить хлеб и кров с… — Да говорю тебе, ведьма она, ведьма! — Что, таки не дала тебе та черноволосая шлюшка? Слушай, Боб, будешь всех брезгливых шлюхами называть… — Да заткнись ты, Горак! А вы все, чего молчите? Девка-то и правда ведьма, я с ней разок трахнулся, так наутро чесался как блохастая псина. Заколдовала она меня, точно вам говорю. — А чесался ты точно не потому, что подцепил что-то от той вестеросской девки? — Тьфу на тебя! Там таким не болеют, точно вам говорю. Твоя мать вроде из Закатных Королевств, так я драл её каждый день, а не чесалось ни черта! Сидящие вокруг костра мужчины вновь взорвались громогласным смехом, а вино в их кружках расплескалось по земле. Стрикленд мрачно покачал головой — да уж, вот это хвалёная дисциплина. Солдаты же, едва завидев Казначея на коне, отставили кружки на землю и вытянулись как струны на арфе. Покорёженные и окровавленные струны, которыми чаще душат, чем играют на них. — Хватит прохлаждаться, бездельники! Отставить развлечения, я с посланием в лагерь, — прокричал Стрикленд, в голове прикинув, сколько золота они разлили на пол, после чего обратил внимание на двух «солдат», подозрительно низких. — А вы, два дармоеда, бегом за мной! Мальчишки переглянулись и, понурив головы, поплелись вслед за лошадью Господина Золотая Извилина, как они называли его за глаза, под сочувствующие взгляды солдат. — Кайл, чёрт тебя дери, Генерал будет через пару часов. В его шатре должен быть ужин и купель с горячей водой. Занеси ему кувшинов пустых, вина, мяса, похлёбки, у Эзоля возьми шелков каких-нибудь, только не белых, — Стрикленд на ходу прикидывал, что может понадобиться Блэкфайру с такой «гостьей», — фиников принеси с кухни, у Жоржины попроси той травяной мази. Доспехи-то хоть почистил? — Да, милорд, — склонив голову в почти покорном жесте, проговорил мальчишка. Гарри слишком хорошо его знал — в его глазах в этот момент плясали чёртики. Вестмер явно уже нарисовал в голове картину тренировки с оружейным мастером, особенно учитывая, что тот пока ещё трезв. — Ладно уже, потом пойди к Шраму и скажи, что я приказал ещё потренироваться. Он мне говорил, ты неплохо держишь меч. Через годика два, может быть, станешь сержантом сам. Вид подбоченившегося Кайла, сына погибшего рыцаря-беглеца из Вестероса, изрядно рассмешил Стрикленда. Паренёк-то горячий, способный, славы жаждет да приключений. Сам он никогда не признается, но все видят, как он старается походить на Мейлиса во всём, вплоть до походки. Со стороны это, правда, выглядет так, будто ему в зад затолкали меч по самую гарду, но самого Генерала это даже забавляет. — А я, милорд? — спросил второй мальчишка голосом, которым просят милости у королей. — А тебе особое приглашение нужно, Хассер? Поможешь Кайлу, а потом ко мне в палатку — сам я буду трофеи в учётную книгу вносить до самой ночи. Из всего этого сброда считать умеем только мы с тобой, — за часа два справимся. И ещё… — Он наклонился к мальчишке, и на мгновенье звон золотых монет в его глазах стал обычным человеческим блеском. — С кухни и мне фиников прихвати. — Слушаюсь, милорд, — склонил голову вновь Хассер, и, взяв за плечо Кайла, направился в сторону кухни. Мужчине не нужно было даже смотреть в его сторону, чтобы знать наверняка — он снова улыбается, как дурак. «Не забыть бы с ним позаниматься», — подумал про себя Стрикленд, смотря мальчишкам в след. В Хассере из Валисара, сыне трактирщика, попавшего в плен и проданного в рабство, а позже спасённого Золотыми Мечами, Гарри видел себя самого в юности. Видно же, что не его это, мечом махать — парнишка ловок, остроумен и сообразителен не по годам, понимает Казначея с полуслова и даже считает в уме не хуже какого-нибудь пьяного мейстера. В будущем ему повезёт стать адъютантом, а может шпионом или даже заменой самому Стрикленду. Но это будет потом, а сейчас — приготовления…

***

Два часа спустя

— …а потом я ему говорю — мол, да не нужны мне твои… — Заткнись, Генерал идёт! Дружеские посиделки солдат на входе в лагерь были прерваны молниеносно. В иной раз они бы, как всегда, склонили головы перед Блэкфайром, но сейчас отвернулся бы от него разве что слепой. Мейлис Блэкфайр во главе небольшой процессии из капитанов и небольшого отряда Кровавых Зубов вошёл в лагерь, и внимание солдат устремилось прямо на него, а точнее, — на свёрток в его руках. Лошадь мерно выстукивала подкованными копытами по пыльной земле, и в такт её шагов тряслись высунутые из свёртка чьи-то босые грязные ноги. Солдаты боялись перешёптываться при Генерале, да и зачем, если мысль у них была примерно одна на всех — какого чёрта происходит? — Хрен ли столпились?! А ну за работу, живо! — рявкнул Майлс Тойн, понимая, что созерцание Генерала, держащего в руках ребёнка, пора прекращать. — Все пошли прочь, я вам сейчас быстро дела понахожу!.. Мейлис кивнул мужчине, после чего пробормотал: — Никого ко мне не пускать, кроме старика, — он указал пальцем на Арестида, уже начавшего вспоминать рецепты снадобий от старческого слабоумия для Генерала, когда тот прервал его размышления. — А ты зайди ко мне через полчаса. Остальные свободны. Чудовищу было плевать на перешёптывания за спиной, на недовольные и непонимающие взгляды. Он спешился возле входа в шатёр, привязал лошадь к столбу и заглянул в её тупые чёрные глаза. Глупость, конечно, но кто знает, может хоть там найдутся ответы на многочисленные вопросы. Но в глазах животного было лишь желание пожрать. Громко вздохнув, Мейлис переступил порог палатки и положил свёрток с девчонкой на гору подушек в углу, после чего отошёл к своему столу, едва не зацепившись за стоящий по центру комнаты таз с горячей водой, в которую явно добавили чего-то пахучего. Он хотел привести мысли в порядок, но получалось из рук вон плохо. Девчонка… что же делать, что же делать… «Как там говорил старик? Одно, второе, третье. За малым великое, за очевидным — тайное. И что же мне очевидно? Что её стоит добить и всё-таки свершить мечту Эйгора?» — мысли роились в голове, наслаивались одна на другую. Убить ребёнка, да ещё и её — что может быть глупее! Но если оставить её в живых, то… куда её девать? В затылок Мейлиса упёрлась голова уродца. Мужчина, вздохнув, повернулся боком к полноразмерному зеркалу, и вторая голова смотрела на него с неодобрением. «Прикончить девчонку?! Неужто ты и правда такой тупой?» — будто кричала ему голова на шее. А потом её взгляд упал на карту на столе, и в душе Мейлиса угольки, казалось бы, давно истлевшие, полыхнули пламенем. Уродец закатил глаза и многозначительно посмотрел на кувшин с вином на столе. Что ни говори, а польза от него есть. Мейлис налил себе полный кубок и первым делом дал пригубить братцу, после чего осмотрел содержимое подноса. Кроме вина, на нём была деревянная плошка с солдатской похлёбкой, возле неё — кусок конского мяса, какая-то совсем мелкая миска с жутко пахнущей травяной бурдой. На кресле лежали сложенные в неаккуратную стопку тёмно-синие шёлковые простыни, — видно, Эзоль сегодня будет рвать и метать. «Стрикленд, чёрт тебя дери, а поить мне её чем?» — Мейлис чертыхнулся, увидев, что на столе не было воды. Сам он чистую воду пил лишь от нужды, но давать ей вино… а впрочем, хрен с ним. От хорошего вина ещё никто не помирал, так что второй кубок тоже был наполнен вином почти до краёв. «Может, просто набрать из того таза? Хотя лучше не…». — Апчхи! Его выдернул из размышлений громкий чих из угла с подушками. Мужчина обернулся, и увидел торчащую из плаща в углу грязно-серебряную макушку. Всё-таки таз был явно не лишним, ну чуть позже. — Выйди в центр, — прохрипел Мейлис, встав с двумя кубками вина в двух шагах от стола. — Не укушу. Девочка неспешно слезла с подушек и засеменила, куда ей приказали. Этот человек ни разу не ударил её, но он был страшнее, чем Хозяин. Дейенерис шла, опустив глаза в пол, — лишь бы он её просто не убил. Она остановилась, когда в её грудь упёрся полный какой-то красной жидкости кубок. — Я… — смутился Мейлис, не зная, уместен ли тост. — В общем, за знакомство. Он осушил кубок за долю секунды. Терпкое вино отлично прогрело ему мозг. В голове стало проясняться — всё происходящее не было странным сном или дерьмовой шуткой Флайта. Вполне вероятно, что дочь Эйриса Безумного сейчас и правда стоит перед ним. Девочка робко приняла кубок из его рук, попутно брызнув вином на свои обноски. Маленькое сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Наверное, новый Хозяин решил сделать с ней что-то ужасное, а в кубке — чья-то кровь. Мейлис поставил свой кубок на стол и снова повернулся к ней, проговорив своим самым доброжелательным голосом, от которого наложил бы в штаны даже Флайт: — Невежливо отказываться от гостеприимства, милочка. — Терпения Мейлиса хватило очень ненадолго, и он слегка рыкнул на неё, надеясь вывести из ступора. — Пей! Дейенерис сжалась ещё больше, но вдруг схватилась тонкими пальчиками за кубок и сделала большой для своего рта глоток. Вкус был очень странным, будто язык прижали к раскалённому винограду. Девочка округлила глаза и попыталась проглотить, но горло как будто не слушалось. Вино пошло не вниз, а вверх, и через мгновенье из её носа вылился почти весь смелый глоток. Причём на сапоги этого жуткого мужчины. Осознание пришло не сразу. Девочка боялась пошевелиться, тупо смотря на его теперь тёмно-красные дорожные сапоги размером чуть ли не с неё саму. «Ну вот, сейчас он меня съест», — подумала Дейенерис, прощаясь с жизнью, но случилось иное. От громогласного смеха Чудовища её чуть не откинуло вот из шатра. — Ха-ха-ха! А ты смелее того конелюба Зекко, так мне в ноги ещё не плевали! — От его смеха, казалось, сейчас лопнет голова. Дейенерис несмело подняла на него взгляд, и увидела его улыбку. Даже тот маленький на плече улыбался, вроде бы даже посмеивался, только бесшумно. Мейлис, отсмеявшись, забрал кубок из её рук и взял за шиворот платья, после чего поднял над землёй и усадил в кресло. Вино она не пьёт, пожрать дашь — так её вырвет от такого количества еды. Надо бы с ней заговорить, но как-нибудь поаккуратнее. Чёрт, ещё бы уметь так. И где там носит… — Милорд, вы ждали меня позже, но… — Арестид появился на пороге шатра с выражением лица, отражавшим наличие у него тысячи вопросов в голове и миллиона вариантов ответов на них. «Слава Богам, он таки пришёл», — подумал Мейлис, разворачиваясь к нему. — Но твой интерес победил, — закончил за него Генерал, отходя в сторону и представляя мейстеру девочку. — Позволь же представить тебе… её. Дейенерис ничего не понимала. Почему они на неё смотрят? И почему этот странный человек не боится двухголового людоеда? Они друзья? Арестид же переводил взгляд с девчонки на Мейлиса, пытаясь понять, что вообще происходит. В то, что Блэкфайру вздумалось возлечь с ребёнком, он верить отказывался, слуги ему новые не нужны. Значит, дело в ней, а не в нём. Мейстер осмотрел девчонку — вроде ничего необычного. Шрамы, грязная кожа, обноски вместо одежды, жуткий запах… Стоп, а это что? — Милорд, её глаза… — проговорил Арестид, теребя рубиновый перстень на мизинце. Её глаза, два маленьких аметиста, смотрели на него с ужасом и непониманием. — И волосы, они же белые! Скорее даже серебряные. Выходит, она… Мужчина запнулся, пытаясь свыкнуться со своей догадкой. Всё ставало на свои места — в Квохоре они уже как-то были, может Генерал и предался утехам с какой-то уличной девкой, вот она и понесла от него. Вот только по времени всё не сходилось — ребёнку должно было быть уже лет тринадцать, а этой-то и девяти не дашь, до того мелкая. — Она… ваша? — Старик, скажи честно, ты совсем ополоумел? — спросил Мейлис почти без злости, после чего повернул голову к девчонке. — А ты чего молчишь? Давай, рассказывай ему, кто ты и откуда. Девочка попыталась вдавить себя в спинку кресла, но чудесного исчезновения не произошло. — Я… меня зовут Дейенерис, милорд. Мой хоз… то есть, бывший хозяин, Геззан, купил меня у другого господина в Мире два года назад. Потом… — Стой, подожди, — внезапно остановил девочку мейстер, присев перед креслом на колено, чтобы видеть её лицо. — Давай с самого начала. Мы уже поняли, что ты была в Мире. А до того? Дейенерис насупила брови, вспоминая всю свою жизнь так, будто от этого зависела судьба всего мира. — Хозяин когда-то сказал, что меня ему продали две девушки, а они заботились обо мне с братиком, пока он не… Девочка склонила голову, и на грязное платье упала крохотная капля. Мейлис же поймал себя на мысли, что впервые за последнее время они с братцем смотрели в разные стороны. Пока сам Генерал наблюдал за выражением лица старого мейстера, почти погнувшего голыми руками сиротливо висящее валирийское звено на кожаном поясе, голова на плече сочувственно смотрела на девочку. Дать бы ему затрещину, да в собственную голову же отдаст. — И твой… бывший хозяин не знал, кто ты такая? — спросил Арестид у девочки настолько осторожно, насколько мог. — Милорд, я же никто. Просто рабыня. Пожалуйста, простите меня… — Дейенерис подняла на пожилого мужчину взгляд, и у того впервые за много десятков лет сжалось сердце. Оно-то и понятно, не каждый день случается… такое. Арестид аккуратно взял грязные и мозолистые руки девочки в свои и произнёс: — Дитя, здесь тебя не обидят и отсюда тебя не прогонят, — мейстер ощутил на затылке взгляд Мейлиса, не суливший ничего хорошего за такую самостоятельность в принятии решений. — Пока что мы должны решить, что нам с тобой делать. Видишь ли, ты далеко не просто рабыня. Прошу, сделай нам одолжение — посиди на этом кресле и постарайся вспомнить ещё что-нибудь из своей жизни. Имена тех женщин, имя брата… — Визерис! Его звали Визерис! Он рассказывал мне сказки на ночь и очень редко бил, а потом умер добрый дядя и… — Хорошо, хорошо… — остановил поток информации мейстер, вставая с коленей на дрожащих от волнения ногах, после чего подхватил девочку на руки и поместил в таз с уже слегка подостывшей водой под её удивлённое: «Ой!». — Ты тут пока посиди, мы скоро вернёмся. Дейенерис поудобнее устроилась в деревянной купели, начав вспоминать прошлое, и Мейлис кивнул старику на выход из палатки. Оба мужчины зашагали к выходу, а затем до другого помещения шатра. Наличие нескольких «комнат» в жилище Генерала сейчас было как нельзя кстати. Как только за ними зашторилась дверь, мейстер, не спрашивая разрешения, пошёл к стоящему в углу кувшину. — «Не обидят и не прогонят»? Старик, я, наверное, запамятовал, но с утра главным тут был я, — насмешливо сказал Мейлис, смотря, как обычно пьющий одну только воду с тремя каплями вина Арестид залпом осушил кубок эля. — Это она, Мейлис. Она, точно тебе говорю, — слегка отдышавшись, сказал мейстер, после чего поставил кубок на стол и добавил: — Я не знаю, что ты планируешь, но… — Старик, если бы я что-то планировал, я бы так и сказал. Но я позвал сюда тебя, и только тебя, потому что дельный совет можешь дать только ты. Итак, твои предложения? Предупреждаю — я и так знаю, что её надо помыть и накормить. Арестид нахмурился и принялся расхаживать по комнате, теребя свои злосчастные кольца. Новые мысли приходили в его голову ежесекундно, причём одна безумнее другой. Но одна, казалось, была невозможной настолько, что казалась единственно верной. — Отпускать её нельзя, это точно, — сказал он через три минуты раздумий, взглянув в лицо Генерала. — Продать её Роберту… — Нельзя, — жестко закончил Мейлис за мужчину. — Найти в пруду золотую корону и сделать из неё чесалку для задницы… звучит интересно, но я пас. — Это я и хотел сказать. — Арестида всегда раздражало, когда его перебивали, особенно если при этом говорили совсем уж очевидные вещи. — Так вот, мне видится только один выход. И, боюсь, он Вам не понравится, Генерал. Обе головы закатили глаза: — Да-да, конечно, ты у нас ясновидящий. Говори уже, может, я сейчас как раз об этом и думаю. — Мейлис искривил губы в улыбке. — Угадаешь — буду знать, что на золото Хайтауэров обучают чародеев. Арестид на секунду прикрыл глаза, убеждая себя, что ради такого шанса в жизни, сколь бы крохотным он не был, можно перетерпеть даже такие издевательства. — Девочка — законная наследница престола, и в ней течёт Ваша кровь, кровь Дракона. У вас есть армия, огромная и подготовленная, опыт и воля к жизни. Мы можем подкопить силы, дождаться удобного момента и… — И сделать то, за что Эйгор Риверс отгрызёт мне яйца на том свете, — уже почти навеселе проговорил Мейлис, вновь перебив Арестида. — Хрен с тобой, завтра сделаю тебя лордом-чародеем Золотых Мечей. Арестид громко вздохнул, следуя за Мейлисом в комнату к их будущей королеве. Сам же Генерал будто помолодел на несколько десятков лет. Ещё бы! Спустя столько лет бессмысленного существования, спустя столько битв и войн, он наконец-то ощутил то же чувство, которое толкнуло его собрать армаду отборных отбросов Эссоса и попытаться завоевать трон. На этот раз он будет умнее, — начать стоит с чего-то менее амбициозного, чем завоевание Семи Королевств. Мелкий уродец на плече удовлетворённо прикрыл глаза — в конце концов, битвы были одной из очень немногих радостей в его жизни, да и девчонка ему понравилась. Даже сестричка теперь не лила яд на его седую голову, а будто обратилась незримым чёрным драконом, умостившимся на его плече. Боги, как же кипит кровь от предвкушения!.. Его азарт слегка сбил вид Дейенерис, уютно умостившейся в ванне. Девочка сладко спала в коричневой от грязи и крови воде, подложив под голову ладони. Арестид без лишних указаний достал её из купели, будто та была сделана из пуха, и завернул в шёлковую простынь. Мейлис, наблюдавший за этим, сделал то, чего старик ожидал от него меньше всего — подошёл и сам взял девочку из его рук. Держал он её, конечно, как свёрток с припасами, но вроде бы уронить не должен, думалось мейстеру. — Завтра чтобы все были тут к полудню, как штыки. Ты тоже. Подготовь их как-нибудь к этому, чтобы я не выслушивал с самого утра их фантазии о том, что она моя дочь или кто-то ещё. Но так, чтобы, кроме них, никто не слышал. И распорядись, чтобы утром тут была еда для неё. — Мейлис криво усмехнулся. — Вино она не пьёт, так что принеси воды, каши… чего там дети жрут. Из одеяла донеслось урчание — видно, даже спящей она не перестаёт думать о еде. — Как пожелаете, милорд, — склонил седую голову Арестид. — Завтра вечером я её осмотрю, мало ли, что там с ней делали. К слову, слониха недавно родила, можно попробовать добыть молока. Девочке нужны силы… — Старик. — Мейлис прервал начавшего рассказ об уходе за детьми мужчины. — Делай, а не говори. Не смею задерживать. Когда Блэкфайр остался один, он отнёс девочку на свою кровать. Положив свёрток на одеяло, он развернул его и увидел свою будущую королеву. Её дед, Джейхейрис, сейчас, небось, вертелся в гробу — последний клочок его некогда великой династии сейчас мирно сопел, обхватив себя испещрёнными шрамами руками. «Она будет сидеть на Железном троне, а за ней будет развеваться два знамени — красный и чёрный драконы. А подле неё — Мейлис Блэкфайр, регент, десница и Защитник Государства. Ну а пока…». Он провёл рукой по её теперь уже влажным, но всё ещё грязноватым волосам. Завтра надо будет отыскать пару старух без языков, чтобы приглядывали за ней. Хотя доверить такое… сокровище каким-то проходимцам будет опрометчиво. Ну уж нет, пока он может доверить её лишь самому себе. «Пока пусть поспит».