Принцесса и чудовище

Над временным лагерем Золотых Мечей поднималась утренняя заря. Серое небо наливалось бледным золотом, будто само солнце не решалось сразу разогнать ночную вонь стали, пота и дыма. Лагерь медленно начинал шевелиться: солдаты выливали остатки недопитой бадяги в потухшие костры, кузнецы принимались раскладывать инструменты, часовые с радостью сдавали ночной пост своим сменщикам. Звуки топота ног, крики сержантов и удары молотов о наковальни быстро наполняли лагерь. Какое-то время Дейенерис пыталась игнорировать шум, пряча голову под подушкой. Ей приснился сон, чудной настолько же, насколько и правдоподобный. Великан с двумя головами спас её от Хозяина, принёс к себе в пещеру и сказал, что они с Добрым Волшебником будут о ней заботиться. Именно эту сцену девочка прокручивала в голове чаще всего за эту ночь, ведь та, что следовала за ней, её пугала — кровь, огонь, смерти. Много смертей. Они кричали, протягивали к ней руки, пытаясь утащить вниз, а потом слились в одно огромное чёрное пламя, из которого виднелись три разноцветные искры. Дейенерис пыталась отогнать от себя эту жуткую картину уже проверенным способом — мечтами. Она положила себе палец в рот, представляя, как Добрый Волшебник наколдовал ей целую гору фруктов, которые часто ел Хозяин, и как Великан катал её на плечах так высоко, что она почти могла достать до неба, а его вторая голова смотрела на неё очень тепло. Девочка на мгновенье изогнула губы в улыбке, но тут же вспомнила — это невозможно. Ни Великана, ни Волшебника нет, и сейчас она проснётся от жгучего удара розгой по спине. Хозяин будет кричать и бить её, но сон он отобрать не сможет. Дейенерис покрепче взялась за подушку — «А откуда у меня подушка?» — и зажмурилась, ожидая удара, как вдруг… БАМ! БАМ! БУМ! ХРЯСЬ! Девочка в ужасе подскочила на кровати, не понимая, что происходит. Вместо своей крохотной коморки в доме Хозяина она видела почти настоящий дворец! Конечно, дворцов она никогда в жизни не видела, но пару раз слышала это слово от старших рабынь, и вместе с парой подзатыльников получила скупое объяснение: «Дворец — это дом, о котором тебе и мечтать вредно». Девочка передёрнулась от неприятных воспоминаний, как вдруг услышала ругань из-за полотняных стен. Дени осторожно спустилась с кровати, цепляясь за изголовье до тех пор, пока не нащупала пальцами ноги что-то твёрдое. Встав на пол, она попыталась понять, на чём стоит — вроде и солома, но твёрже и жёстче, хотя стоять на нём было приятно. Из раздумий её вырвал всё тот же крик. Сглотнув, девочка медленно подошла к огромной тканевой стене и начала её осматривать, как вдруг заметила маленькую дырочку, через которую струился солнечный свет. Обычно она любила просто смотреть на то, как маленькие пылинки кружатся в таких лучах, хоть и часто получала за это и от других рабов, и особенно от Хозяина. Но сейчас надо было понять, что происходит, потому Дейенерис просто прислонилась к дырочке лицом и увидела… — Выблядки! Олухи! Никчёмные имбецилы! Вы мне ногу этой хренью отдавили! — кричал какой-то мужчина, пытаясь поднять какую-то огромную штуку со своей ноги. Вокруг него стояли другие — все в какой-то странной, но довольно похожей одежде, и не то чтобы слишком спешили помогать. Точнее, часть из них пыталась поднять этот большой столб с ноги пострадавшего, но другая часть просто стояла вокруг и смеялась. А ещё больше людей просто проходили мимо, мчась по своим делам, и тоже посмеивалась, глядя на своего нерадивого товарища. Дени медленно отпрянула от отверстия в ткани, постепенно осознав, что она сейчас не в доме Хозяина. Но где же тогда? Девочка решила немного осмотреться. Прямо за собой она увидела всю ту же кровать, позади неё — стол с кувшином и фруктами, огромное кресло, зеркало, и огромные красные занавески, на которых была нарисована какая-то чёрная курица. Изображение казалось очень знакомым, будто она видела его очень давно, и в то же время очень недавно. Дейенерис осенило — такой же знак был нарисован на одежде у того человека в её сне! Она подошла к зеркалу, и оттуда на неё смотрела какая-то другая Дени. Всё ещё худая, с синяками и ранами, но теперь её изорванное платьице было немного чище, а с кожи исчезла засохшая грязь и запёкшаяся кровь. Девочка подошла к зеркалу ближе, для верности скорчила отражению рожицу, высунув язык и оттопырив руками уши, после чего ущипнула себя за щёку. Больно! А это значит… «Мне не приснилось! Великан существует, и он меня забрал!» — мысль пришла девочке в голову быстрее, чем она успела её осознать. А следом за ней и радостью первых секунд пришли вопросы. А точно ли Великан её спас? Воображение начало рисовать в голове картину, где он берёт её за горло и кидает в чёрный котёл, а потом берёт огромную вилку и… — Да уж, красота, достойная королевы. Дени повернула голову, и увидела его. Великан из её сна стоял на входе в комнату, усмехаясь ртами обеих своих голов, чем привёл девочку в оцепенение. Она стояла, не шевеля ни единой мышцей, надеясь, что он сейчас уйдёт. Дейенерис не смущало даже то, что она смотрела прямо ему в глаза, не моргая. Это продлилось несколько секунд, пока до девочки не дошло, что всё это время она стояла, оттопыривая руками уши. Резко покраснев от осознания своего положения, Дени спрятала руки за спину, после чего поклонилась и пробормотала тихое: — Простите. Великан хмыкнул и направился к столику с кувшином, давая девочке возможность украдкой рассмотреть себя. Он был высоким и мощным, с широкой спиной и уверенным шагом. Из одежды на нём была простая холщовая рубашка, грубые дорожные штаны и сапоги со стальной отделкой. Пальцы были увешаны золотыми кольцами, а на руках было множество шрамов и царапин. Он повернулся через несколько мгновений, держа в руке кубок с вином, но девочка не могла отвернуться, хоть и понимала, что вряд ли ей можно рассматривать нового Хозяина, как она уже окрестила его у себя в мыслях. У Великана и правда было две головы — та, что побольше, увешанная седыми и спутанными волосами до плеч с такой же седой и густой бородой, и меньшая — лысая и чуть-чуть искривлённая. Обе смотрели прямо на неё с интересом, но у седой головы взгляд был очень уставший, а у лысой — наоборот, чересчур бодрый. Великан дал отпить из кубка сначала меньшей голове, а потом выпил и сам. — Ну что, малютка, будем знакомиться! — Великан приблизился к ней, заставив девочку немного попятиться назад, но в конце концов упереться спиной в столб. — Только не здесь. В следующую секунду его могучая рука подхватила её за шиворот и понесла в другую комнату. Дени не успела даже зажмуриться, так быстро они оказались в центре, по всей видимости, его тронного зала — уж слишком большим было это кресло, чтобы назвать его просто креслом. Хотя поверх жёсткого пола тут был постелен ковёр, чему девочка была рада. — Моё имя — Мейлис из дома Блэкфайр. Я нынешний Генерал-капитан наёмного отряда под названием Золотые Мечи, — самого большого во всём Эссосе. Насколько мне известно, — он усмехнулся так, что у Дени чуть не остановилось сердце, — в этих краях меня иногда называют Конерезом или Чудовищем. Вторая голова сложила узкие губы в подобии улыбки и попыталась отвесить очень неуклюжий поклон, как бы представляясь. — Ну, я представился. — Мейлис скрестил руки на груди и впился в Дени выжидающим взглядом. — Теперь ты. Девочка сжалась, боясь говорить, но быстро смекнула, что как раз таки молчание сейчас будет ошибкой. Она потупила взгляд и, уставившись в пол, проговорила слова, которые её заставили выучить довольно давно: — Меня зовут Дейенерис, господин. Я ваша рабыня и буду счастлива… — Ложь! — Его голос прогремел с такой силой, что у неё слегка заложило уши. Дейенерис поняла, что она опять провинилась. — Вчера ты говорила старику, что ты никто и звать тебя никак, а сегодня, видимо, хочешь убедить в этом же и меня. Дени подняла на мужчину испуганный взгляд, не понимая, чего он вообще хочет. Он выглядел жутко, но в глазах его было что-то, отдалённо напоминающее веселье. Вторая голова вообще неприкрыто улыбалась, насколько позволял небольшой рот. — Этой ночью в мой лагерь привели твоего бывшего хозяина, Геззана. — Мейлис увидел, как в аметистовых глазах отразился ужас. — Можешь не переживать, ты к нему никогда не вернёшься. Жирдяй получил своё — ты бы видела, как он стонал, когда Флайт отрезал ему яйца! Ха-ха-ха! А как Арестид пытался их найти среди складок! Боги, я уж подумал, что мы взяли бабу! Вопреки ожиданиям Мейлиса, девочка не веселилась. В её глазах не было ни капли злорадства или хотя бы удовлетворения — только страх. Что ж, видимо, шутка не удалась. — Так вот, — совсем немного раздосадованный отсутствием хотя бы крохотной улыбки на лице Дейенерис, мужчина продолжил, — перед тем, как я укоротил его на голову, он многое успел рассказать. Во-первых, он действительно сказочно богат, а среди моих людей есть парочка человек, которые знают, как это богатство прибрать к рукам. А во-вторых, он много чего рассказал мне про тебя. Да-да, и кто тебя ему продал, и где ты жила до того, и кто твоя семья. В общем, ты — не просто рабыня. Мейлис протянул к ней свою огромную руку и почти нежно приподнял её голову так, чтобы она смотрела прямо на него. — Ты — принцесса Дейенерис из дома Таргариен, последняя выжившая из своего дома, отчасти — моя родственница, — он усмехнулся, увидев выражение лица девочки, — и дочь Эйриса Безумного — короля Семи Королевств. Твой брат, по заверениям Геззана, мёртв. Это так? — Д-да… — Дейенерис была ошеломлена настолько, что слова вылетали изо рта прежде, чем достигали головы. Девочка не понимала больше половины тех слов, что говорил Вели… Мейлис. — Тогда ты и правда последняя из дома Таргариен, и вместе с тем, — мужчина внезапно опустился перед ней на одно колено, — законная королева Семи Королевств. Мейлис готовил себя к этому моменту всю ночь. Представлял себе её реакцию, думал о том, как она воспримет такую новость. Он был готов ко всему — к слезам, к крику, к смеху, даже если бы она обмочилась от счастья, он бы удивился меньше, чем от её нынешней реакции. Девочка тут же вскрикнула: «Господин, вам плохо?!», подбежала к нему сбоку, пристроилась под его руку и попыталась помочь ему подняться. Поначалу смотреть, как это худенькое недоразумение пыхтит, пытаясь поставить его на ноги, было даже немного весело, а братец так вообще помирал со смеху, но через пару секунд он всё же недовольно вздохнул и снова подхватил её на руки, после чего усадил в своё огромное кресло и встал на одно колено уже перед ним. Девочка опять вдавила себя в кресло настолько, насколько смогла, и в её аметистовых глазках промелькнула тень недовольства этим несправедливым миром — почему он такой сильный, а она такая слабая? — Девочка, я стар, но не немощен. — Мужчина, казалось, даже немного оскорбился, но вторая голова выглядела так, будто это был самый смешной день в её жизни. — Итак, я присягаю тебе на верность как моей королеве. Выражение лица Дейенерис убедило Мейлиса в том, что вчера старый мейстер всё-таки был прав, когда говорил ему, что с клятвами стоит повременить хотя бы до того момента, пока девчонка не начнёт хоть немного соображать. Действительно, на что он сейчас вообще надеялся? — Я… Господин, вы… Я не понимаю… Мейлис глубоко вздохнул, откинулся на пятки и встал, поправив складки на колене. — Тебе и не нужно понимать. Пока что просто знай, что ты не моя рабыня, и вообще ты больше не рабыня. Я тебе не господин и не хозяин. Сойдёмся на том, что мы… друзья. — Мейлис попытался изобразить дружескую улыбку, но получилось не очень, и его глаза переместились на выход из палатки. — Боги, где носит этого… В этот момент в шатёр тихо вошёл Арестид, которому Мейлис ещё ночью приказал даже не стучаться к нему — стража пропустит и так, а лишнего шума лучше избежать. — Простите, Генерал, — склонился он в поклоне. — Я подумал, вы захотите, чтобы она поела, прежде чем мы начнём её пугать до потери сознания. К тому же мне необходимо осмотреть те жуткие раны на… — Слушай, старик, а это точно Силан обучался у Безликих, а не ты? Появляешься из ниоткуда как раз когда я о тебе вспоминаю, — пробормотал Мейлис, осматривая поднос в руках мейстера. Пожилой мужчина, старательно игнорируя очередное перебивание, продолжил: — На её руках и ногах. Ещё я принёс каши, молока и… Мейлис метнул в него уставший взгляд и резко поднял руку, уступая мейстеру дорогу к девочке. — Старик, меньше слов, больше дела. Она твоя, а я пока оденусь. Всё-таки совет намечается. Через сколько, ты там говорил, соберутся капитаны? — Через три часа, милорд. Я уже… — прежде чем тот закончил, Чудовище успел покинуть шатёр, от чего мужчина тяжело вздохнул. — Как всегда. Но сейчас было не время ворчать — перед ним тут будущая королева сидит. Старик поставил поднос на стол и, театрально развернувшись, поклонился девочке: — Миледи, вчера я не имел чести с Вами познакомиться. Позвольте исправиться — меня зовут Арестид. Я тут кто-то вроде главного врачевателя и учёного мужа. Ваше имя мне известно — Дейенерис, если я ничего не перепутал. — Мужчина вздёрнул одну бровь. — Я ведь ничего не перепутал? Дени вспомнила его — это же тот самый Волшебник! Он и правда был немного похож на колдуна, особенно с этой седой бородой и в поношенном дорожном плаще, подвязанном узорчатым ремнём. По бокам у него были две большие сумки, а на безымянном пальце левой руки выделялось единственное украшение — маленькое кольцо с красным камнем. На поясе, помимо сумок, висело множество разноцветных цепей разной длины, часть из которых была скрыта за плащом. Обычно такие люди не привлекают внимание, но Дейенерис сразу обратила внимание на его глаза — серые, немного впалые, обрамлённые седыми спутанными бровями. Они смотрели на неё так, как до этого дня не смотрел никто — с весельем. Искренним, добрым и очень заразительным. Он не улыбался — но это и не было нужно. «Наверное, — подумала Дени, глядя в его искрящиеся какой-то старческой заботой глаза, — он и правда волшебник. А ещё он доверяет Мейлису, и у него цепи на поясе. Точно! Он тоже был рабом, прямо как я. Получается, Мейлис — спаситель рабов?» — Д-да, это я, — пробормотала девочка, впервые в жизни немного покраснев. Старик же тем временем шустро переместился поближе к ней и присел, чтобы быть на одном уровне со своей будущей правительницей: — Значит, у меня пока что всё в порядке с памятью! Позвольте же предложить вам, миледи, немного подкрепиться, после чего я приведу Вас в несколько более… приличный вид. — А это как? — уже без страха спросила у него Дени, когда тот аккуратно взял её за руку и отвёл к столу. Девочка не поверила своим глазам — на столе стояла большая миска ароматной каши, кувшин с молоком, финики, дольки лимона в каком-то сиропе, плошка мёда и… какая-то дурно пахнущая травой плошка. Дени сразу расстроилась, поняв, что ей достанется именно она, однако старик поспешил её приободрить: — О, Вы, верно, подумали, что это еда? — Девочка кивнула, не понимая, к чему он клонит. — Не переживайте, миледи, это всего лишь мазь. Я намажу ей Ваши ранки, и уже завтра ничего болеть не будет, слово Арестида из Староместа! Но это будет в самом конце, а пока что Вы просто позавтракаете. А потом мы избавим Вас от остатков грязи, договорились? Только учтите, от вечерней ванны это не освобождает! Мужчина уже усадил девочку за стол и пододвинул к ней миску каши, сдобрив её большой ложкой мёда и немного размешав. Живот Дени требовательно заурчал при виде еды, после чего она, взяв из рук Арестида ложку, зачерпнула немного каши и, зажмурившись, осторожно положила себе в рот. Арестид не знал, что помогло ему не посмеяться в тот момент, когда Дейенерис посмотрела на него своими уже не такими маленькими аметистовыми глазами, в которых будто зажглись огоньки. То ли старость сделала его мягкотелым, то ли перспектива стать сенешалем Цитадели под самый конец жизни… а может, девчонка и правда притягивает к себе людей. «Хорошее качество для королевы», — подумалось Арестиду, и он подложил ей в тарелку засахаренных фиников.

***

Три с половиной часа спустя

Майлс Тойн ненавидел собрания капитанов. Не потому, что они длились часами, и даже не из-за острого на язык Флайта, любящего сравнить Чёрное Сердце с дотракийцами — мол, все вы, конелюбы, одинаковые. Каким бы напыщенным и самодовольным не был командующий лучниками, какими бы неуместными и пошлыми даже по солдатским меркам не были его шутки, пользы от него было даже слишком много, а фактического вреда — напротив, ничтожно мало. Именно на это не раз уповал Мейлис, ставя Тойна перед фактом — Варек остаётся в отряде. У ненависти Майлса к подобному времяпрепровождению была достаточно необычная причина — он терпеть не мог разговоры о деньгах. Причём самого Тойна нельзя было назвать глупым человеком — он отлично понимал всю важность этих совещаний, тем более, одними лишь обсуждениями финансов они, как правило, не ограничивались. Но… «Как там говорится? Всё, что до слова «Но» — лошадиное дерьмо», — мрачно подумал Тойн, уже слыша два знакомых голоса из палатки Генерал-капитана. Любое обсуждение рано или поздно — причём чаще рано, чем поздно — перетекало в вечный спор Эзоля со Стриклендом о том, как тратить и как добывать деньги. Весело было наблюдать их стычки лишь первые пару раз, когда изнеженный юнкаец, казалось, искренне верил, что с Золотыми Мечами он лишь на время — немного проветрить голову, да переждать небольшую «бурю» в его мирной рабовладельческой жизни. «И откуда он только взялся на нашу голову?» — вопрошали тогда и солдаты, и даже пара капитанов, смотря за тем, как к обозу прицепилась богато украшенная карета, а за ней — повозка с сундуками, доверху набитыми шелками, жемчугом и какими-то очень ценными статуэтками. Естественно, это вызывало недовольство у всех, начиная с Тойна, который считал такое поведение недостойным даже благородной леди, не говоря уже о мужчине, заканчивая конями, вынужденными тащить всё это добро с самим Эзолем впридачу на своих четырёх. Боги, как же ему повезло, что лошади не умели говорить… Но любое возмущение меркло в сравнении с тем, что испытывал к юнкайцу Стрикленд. Бездомный Гарри был до глубины души возмущён тем, что Генерал делегировал часть его обязанностей кому-то другому, да ещё и такому, как Тендер Эзоль. У Казначея с Интендантом были, скажем так, диаметрально противоположные взгляды на то, как должны функционировать Золотые Мечи. Формально в обязанности бывшего рабовладельца входило обеспечение обеспечение отряда продовольствием, фактически он занимался тем, что ненавидел делать Стрикленд — тратил деньги, причём иногда тратил он их на какую-то дребедень, про которую никто и никогда не думал. Золотая отделка для знамён, походные ковры, разноцветная ткань для шатров, даже чёртовы одинаковые одежды для мальчишек — всё это было его рук дело! Мейлиса не раз просили выгнать этого… с позволения сказать, человека, вон, но тот был непреклонен. Один раз сам Майлс, будучи единственным капитаном, который мог себе такое позволить, напрямую спросил у него, зачем ему сдался этот индюк. Чудовище ответил ему, что Эзоль не так уж и плох, как кажется — его стараниями о Золотых Мечах начали говорить во многих Вольных городах, а три крайних заказа были вообще исключительно его рук делом. Более того, численность отряда уже тогда превышала пятнадцать тысяч человек, и одного лишь Гарри с его «расходоурезательными» методами уже не хватало. К тому же, скупость и чрезмерная осторожность Стрикленда пусть и были уместны для Казначея, но всё же заметно поднадоели всем без исключения. На резонный вопрос, не предаст ли он их, Мейлис ответил жестко и однозначно — нет, и бывший Безликий сказал то же самое. Последующие годы эти слова только подтвердили — вот уж правда, верность получаешь от тех, от кого меньше всего её ожидаешь. По меньшей мере девять раз у Эзоля была возможность развернуться и уйти с солидной добычей, которой бы хватило на безбедную жизнь, а три раза он мог просто крупно подставить их всех в обмен на то, от чего обычно не отказываются. Это подтвердил и Мейлис, и бесконечно преданный ему Силан — дважды юнкаец мог стать магистром Пентоса, и один раз ему предложили возвращение в Юнкай. Все три раза он отказался — значит, либо дурак, либо… нет, тут только дурак. Причём на любые попытки узнать, почему, тот либо отмалчивался, либо отшучивался. Майлсу было откровенно неловко признаваться самому себе, что по степени верности они с юнкайцем стоят на одной ступени. Со временем его даже принял Стрикленд, с которым они теперь напоминали скорее престарелую супружескую пару, чем противников, и именно их постоянные перепалки на собраниях капитанов заставляли Майлса вспоминать, за что он недолюбливает мужчин, предпочитающих перо и пергамент мечу и щиту. Хотя есть у Майлса такое подозрение, что сегодня речь пойдёт не про закупки ковров… Подходя к шатру Мейлиса, Чёрное Сердце постарался выкинуть из головы все лишние мысли. Да, с самого утра старик огорошил его новостью, что потерянная принцесса Дейенерис Таргариен найдена, и о планах на неё Мейлис поведает во время совета. Но в то же время Тойн отлично отдавал себе отчёт о том, что вряд ли сможет дать дельный совет насчёт того, что им теперь делать. «Хороший исполнитель и никакой лидер», — лучшее, что мужчина о себе слышал, и был вполне этим удовлетворён. Лишь в одном Майлс был уверен наверняка — он принёс присягу Мейлису, и даже если тот сейчас прикажет ему лично избавиться от девчонки, то этот приказ будет выполнен без колебаний. Как всегда. С такими мыслями Тойн входил в шатёр Блэкфайра, видя перед собой знакомую картину — девять массивных кресел вокруг круглого деревянного стола. За самым массивным, конечно, сидел сам Мейлис, молча кивнув Майлсу на свободное место, которое тот поспешил занять. Беглым взглядом Тойн осмотрел присутствующих. На первый взгляд — всё как всегда: Стрикленд с горбящимися плечами и прижимистым лицом, уже водивший пером по свитку; Эзоль вертел в руках кубок с вином так, будто тот был глиной для лепки горшков. Раллар сидел прямо, в боевой позе, с руками, скрещёнными на груди, и всё его естество протестовало против отсутствия даже намёка на мордобой. Остальные же просто задумчиво молчали, пока Майлс всё же не решился прервать раздражающую тишину: — Начали без меня? — Почти, — отозвался Эзоль, всё же выпустив из рук несчастный кубок. — Наш многоуважаемый капитан-Казначей высказал очередную гениальную мысль. Не соблаговолишь ли повторить, Гарри? Стрикленд же, проглотив желание послать юнкайца куда подальше, всё же продолжил начатую ранее речь: — Как я уже говорил, мы не можем просто взять и объявить, что в наших руках — Таргариен. Это просто не имеет смысла! Девочка, безусловно, представляет огромную ценность, но сейчас она — не более чем просто маленькая рабыня, которую выкупил Генерал. Если слух о том, что Золотые Мечи пригрели дочь Безумного короля, дойдёт до Вестероса, мы наживём себе ненужных врагов. Пока что мы для всех — просто наёмный отряд… — Ты хоть сам себя слышишь, Стрикленд? — усмехнувшись, спросил Варек Флайт, всё же решивший вклиниться в обсуждение. — Мы объявили войну Закатным Королевствам, как только девчонка оказалась на коне Генерала. Ты же слышал старика — олений король ненавидит всех Драконов на свете, рано или поздно нам придётся с ним воевать. А насколько я знаю, войну лучше начинать как атакующий, чем как защищающийся… я прав? Флайт лукаво посмотрел в сторону Тойна, и тот покрепче взялся рукой за подлокотник. Естественно, ему приспичило напомнить про то позорное поражение Золотых Мечей на Ступенях, да ещё и при Мейлисе. Майлс уже ждал, что скажет Генерал, но он просто молчал, задумчиво переводя взгляд с одной точки на карте на другую. — Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с Флайтом, — усмехнулся Эзоль, поудобнее рассевшись в кресле. — Если ждать удачного момента, он может не наступить никогда. Я считаю… — Рад, что ты умеешь, — внезапно перебил его Казначей, — быть может, тогда ты расскажешь нам всем, что будет, когда её личность станет известна. Скажи мне на милость, что помешает Роберту подослать к ней убийц? Или, быть может, армию побольше, чем Золотые Мечи? Раздался гулкий удар по столу, и внимание капитанов переключилось на Раллара, смотрящего на Гарри с чем-то средним между насмешкой и яростью. — Я не великий политик, Стрикленд, но одно я знаю точно — чтобы победить наш отряд, нужно по меньшей мере тысяч пятьдесят, да и то, если одного нашего считать только за двоих. Вытащи голову из задницы и пройдись по любой части лагеря, а затем скажи мне, глядя в глаза, что зеленоротые благородные юнцы из Семи Королевств способны с такими людьми воевать! — И всё же, я поддержу Стрикленда, — внезапно раздался тихий голос Арестида. — Объявлять об её происхождении сейчас — неуместно. Подумайте сами, по сути, всё, что у нас есть, — этот лагерь и солдаты. Если мы ставим конечной целью Железный трон, то нам нужно подготовиться. Не спеша, и как можно тише, а сделать это с живой Дейенерис Таргариен будет… невозможно. Майлс Тойн устало прикрыл глаза и поднял вверх левую руку. — Присоединяюсь к мейстеру и Казначею. В прошлый раз спешка дорого нам обошлась, и повторять эту ошибку будет глупо. Сейчас нам нужна более… приближённая цель. После этих слов в шатре снова воцарилась тишина, которую нарушил голос Мейлиса, на удивление спокойный и негромкий: — Итак, все высказались. Тойн усмехнулся, взглянув на двух молчаливых капитанов слева от Чудовища. С ними-то как раз всё было понятно — оба были бесконечно преданы Мейлису по своим причинам, и желали поскорее услышать от него, что конкретно нужно делать. Особенно не терпелось кого-то убить сиру Рикарду Уэнту, судя по тому, как он теребил пальцами рукоять своего меча в форме летучей мыши. — В таком случае, я скажу вам, что мы будем делать. Ты действительно прав, Стрикленд, с объявлением девочки Таргариеном спешить не стоит — для начала нам и правда стоит стать чем-то большим, чем просто наёмным отрядом. Мейлис поднялся, и даже лампы в шатре, казалось, потускнели от его движения. Его голос звучал негромко, но в нём была та сила, которая не требовала крика, чтобы все замолчали и внимали каждому его слову.        — Думаю, те из вас, кто был со мной в Храме Чёрного Козла, имели честь слышать то щедрое предложение, которым нас одарили. А также то, что я им ответил на него — так вот, я и правда буду защищать Квохор, как свой собственный город. На лицах капитанов промелькнула ухмылка, равнодушными остались только Арестид с Эзолем — всё же они были не боевого характера люди. — Жгучий Клинок разграбил Квохор — но мы будем умнее. За эту ночь мы продумаем план, хотя там и думать-то особо не надо, ведь Безупречных там осталось… сколько? — Не более полутысячи, — сказал Силан, отпивая лимонной воды из своего кубка. — Новые прибудут только через неделю. К тому же, один из тех троих любезно признает Вас правителем… и даже одолжит мне своё лицо. На этот раз предвкушающего оскала не сдержал никто. Мейлис же ткнул пальцем в карту: — Мы возьмём Квохор чисто и почти бескровно, подсоберём ещё большую армию, а затем двинемся на Норвос и Лорат. А как закончим с ними — думаю, пентошийская знать поймёт недвусмысленный намёк. К тому же, Золотые Мечи — единственный их щит от дотракийцев на востоке. Говорят, какой-то новый кхал собрал внушительную армию, а присягнувших мне на верность я буду защищать бесплатно. — На словах это звучит… очень смело, — проговорил Эзоль, поглаживая свою бородку. — Смело, но довольно маловероятно. Хватит ли у нас сил на нечто подобное? — Главное — начать, а что касается расширения армии под стать нашим амбициям, об этом можно будет подумать уже в нашем городе. В конце концов, со стороны Норвоса и Лората это не должно выглядеть подозрительно — просто Золотые Мечи опять что-то не поделили с нанимателем-козлом. Во всех смыслах. Шатёр наполнился скупым смехом капитанов, который оказался прерван словами Мейлиса, подошедшего к занавеске, отделяющей эту комнату от спальни Генерала. За полотном с изображением чёрного дракона оказалась маленькая девочка в шёлковом платье довольно грубого пошива с удивительными серебряными волосами и яркими аметистовыми глазами, которая не без страха взяла предложенную ей руку: — А пока что, прошу любить и жаловать — моя дочь, Дейна Блэкфайр. Девочка с робким интересом осмотрела всех присутствующих, после чего пробормотала: — З-здравствуйте… Меня зовут Дейна, но можно просто Дени.