Сердце под защитой

День начался с тревожного звонка. Телефон завибрировал в тишине спальни, и Чимин, не открывая глаз, нащупал его под подушкой. Он знал — если звонит не Тэхён, то, скорее всего, это связано с Чонгуком. И не ошибся. — Алло? — Омега Чимин? — голос диспетчера был спокойным, но механическим. — Уведомляем вас, что офицер Чон Чонгук получил лёгкие повреждения в ходе сегодняшней операции. Сейчас он находится в медпункте участка. Угрозы жизни нет. Угрозы нет. Чимин сидел в постели, сжимая телефон до хруста. Его дыхание сбилось, в ушах стучала кровь. Он ничего не ответил — просто отключился и сел в тишине, обхватив живот. — Прости, малыш, — прошептал он. — Я не могу больше ждать. Он не ел, не пил — просто собрался и вызвал такси до участка. Впервые за всё время живот тянул. Не больно, но ощутимо. Он запаниковал, но сделал глубокий вдох. Это просто нервы.

***

Он вошёл в участок тихо, по проходной его пропустили сразу. Там знали его — как супруга "того самого Чонгука". Слишком молодого, слишком отчаянного, слишком живого, чтобы быть офицером. И слишком любимого. Когда Чимин вошёл в медпункт, он ожидал увидеть кровати, капельницы. А вместо этого — застал Чонгука, сидящего на кушетке с повязкой на руке и ухмылкой на губах. — Ты что здесь делаешь? — удивился Чонгук, вставая. — Всё хорошо, правда. Я собирался сам вернуться через полчаса. — Мне позвонили. Сказали, что ты ранен. Опять. Голос Чимина дрожал. Чонгук хотел обнять его, но омега сделал шаг назад. — Ты думаешь, я справлюсь, если тебя не станет? — Не будет такого. — Ты не знаешь этого! Громкий голос эхом отразился в помещении. Чонгук замер. Он впервые слышал, как Чимин кричит. — Я не железный, — продолжал Чимин. — Я живой. Я боюсь каждый день. Я засыпаю, зная, что могу проснуться один. А теперь… теперь я даже не один. Он снова хотел сказать. Сердце билось в горле. Но в дверь влетел Тэхён. — Что за чёрт?! — выпалил он, входя. — Ты снова в медпункте? Что ты вытворяешь, Чонгук? Ты вообще головой думаешь? — Спокойно, Тэ, — попытался остановить его Чонгук, но было поздно. — Он дома с ума сходит, боится за тебя, сам на нервах, беременный ходит, а ты тут героя включаешь! Тишина рухнула, как гром. Чимин застыл. Чонгук медленно повернул голову к Тэхёну. Потом перевёл взгляд на Чимина. И голос его стал тише, чем шёпот: — Что… он сказал? Тэхён побледнел. Понял. Промолчал. — Чимин… — выдохнул Чонгук, будто не веря. — Это правда? Омега медленно сел на край кушетки. Он не мог больше врать. Он сжал ткань куртки на животе, будто защищая то, что внутри. — Да, — прошептал он. — Я беременный. Чонгук не сразу отреагировал. Он просто стоял. Смотрел. Молчал. Тэхён сделал шаг назад, понимая, что только что нарушил нечто святое. Он тихо вышел, оставив их наедине.

***

Молчание было долгим. В нём Чимин услышал всё — шок, недоверие, страх, и, возможно… укол боли. — Почему ты не сказал? — наконец спросил Чонгук. — Я… Я не хотел отвлекать тебя. У тебя работа. Ты каждый день рискуешь. Я боялся, что это сделает тебя уязвимым. — Ты мой омега! — сорвался Чонгук. — Ты носишь моего ребёнка, а я… даже не знал. Слёзы подступили к глазам Чимина. Он не знал, чего ждать дальше. — Прости. Я правда хотел сказать. Я не думал, что Тэ… — Нет. Он всё правильно сделал, — перебил его Чонгук. — Знаешь почему? Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, опустился на колени перед ним. Осторожно положил ладонь на живот. — Потому что я бы не простил себе, если бы потерял вас. А ты всё это время носишь его внутри… и носишь один. Чимин всхлипнул. Его пальцы коснулись руки Чонгука. — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, а не испуган. — Я счастлив. Чёрт возьми… Я в шоке, да. Я боюсь — тоже. Но я не один. Мы теперь не вдвоём. Мы втроём. Ты и малыш — вы моя жизнь. Чимин опустил голову. Его губы дрожали. А потом он заплакал — в голос, уткнувшись в плечо мужа. И впервые за долгие недели он чувствовал, что может дышать.

***

После той сцены в медпункте всё словно замерло. Внутри Чимина бушевала буря — облегчение, стыд, страх. А Чонгук… Чонгук больше не отпускал его руку. Не выспрашивал, не упрекал. Просто был рядом. И это было страшнее любых слов. Они вернулись домой под моросящим дождём. В машине никто не говорил. Только пальцы Чонгука всё ещё касались запястья Чимина, будто он боялся, что омега снова исчезнет. Дома Чонгук первым делом поставил чайник. Потом включил тёплый свет и накрыл пледом диван. — Садись. Я приготовлю тебе что-нибудь. Или хочешь в душ? Может, живот болит? Он говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся остановиться. Чимин смотрел на него, и сердце сжималось. — Чонгук. — М? — Ты злишься? Тот замер. Обернулся медленно, и в глазах у него было столько боли, что Чимин невольно потянулся к нему. — Я не злюсь, — тихо сказал Чонгук. — Я… наверное, всё чувствую сразу. Удивление, страх, счастье. Но больше всего — вину. Я должен был догадаться. — Ты не виноват, — прошептал Чимин. — Это я всё испортил. Чонгук сел рядом, прижал омегу к себе и уткнулся в его волосы. — Мы оба допустили ошибку. Но теперь знаем. И всё изменится.

***

На следующее утро в квартиру влетел Тэхён. Без звонка. Без стука. Как торнадо. — Я… я идиот! — выпалил он с порога. — Я не хотел! Я сорвался, Чимин, прости! Я просто испугался за тебя, а он там с повязкой, улыбается, как будто не смертен! Я не думал! Чимин стоял в коридоре в мягком домашнем халате и тапках. На его лице было спокойствие, которого Тэхён не ожидал. — Зайди. Мы как раз завтракаем. Тэхён застыл. — Ты не сердишься? — Сердиться — слишком энергозатратно, — слабо усмехнулся Чимин. — Я, скорее… устал. Но ты прав. Он должен был знать. Они прошли на кухню. Чонгук поднял глаза от чашки кофе, и Тэхён сразу замер. — Прости, — сказал он. — Я не должен был так. Чонгук отставил чашку и кивнул. — Я тоже. Я должен был быть внимательнее. И к тебе, и к нему. Спасибо, что был рядом, когда я не замечал главного. В комнате повисла тишина. Потом Тэхён глубоко вздохнул и сел за стол. — Ладно. Раз всё так… Я дядя, да? — Самоназначенный, — буркнул Чонгук. — Я тебе на пелёнки скинусь, — усмехнулся Тэхён. — И на коляску. И на бодики. Только не убивайте друг друга, ладно? Чимин рассмеялся. И впервые этот смех был лёгким. Без напряжения.

***

Позже, когда Тэхён ушёл, Чимин лёг на диван, и Чонгук присел рядом. Положил голову на его колени и посмотрел вверх. — Мы ещё не придумали имя. — Рано. — Хочу быть готов. И хочу… участвовать. Во всём. Чимин провёл пальцами по его волосам. — Значит, завтра пойдёшь со мной на приём. — Конечно. А ещё… Я подал рапорт. — Что? — Переход в архив. Безопасный отдел. Меня одобрят через месяц. Чимин сел, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты… ради нас? — Ради тебя. Ради малыша. Я хочу жить. Не ради службы. Ради семьи. Слёзы снова навернулись, но на этот раз — от счастья. — Я люблю тебя, — прошептал Чимин. — Даже когда молчишь. Даже когда не знаешь. Всегда. Чонгук улыбнулся и приложил ладонь к животу. — И я вас. Обоих.