Там, где кончается долг.

Сквозь смерть — к шансу

Леви бежал. Нет — летел. Сквозь дым, обломки, порванную землю. Всё было серым. Багровым. Обугленным. Он больше не различал, чья кровь на его лице — своя, врага, Эрвина. Сердце гремело в груди, как барабан в похоронной процессии. Он нашёл его. Не сразу. Эрвин лежал среди тел — как один из них. Как обычный мертвец. Под грудой рухнувших солдат, с окровавленным лицом, с пробитым боком. Рядом — сломанный флаг разведкорпуса, пропитанный грязью и плотью. Леви замер. Он не плакал. Он просто стоял. Сердце застыло. — Нет… — прошептал он. — Только не ты. Он бросился к нему. Откинул тела. Схватил за куртку, прижал к себе. Приложил пальцы к шее. Пульс. Едва, но есть. — Ты ещё здесь… Ты упрямый ублюдок. Конечно, ты здесь. Он перекинул его за плечо, УПМ взвыл, и он поднялся в воздух — прочь с поля боя. Далеко, куда угодно. Главное — вверх, пока он ещё дышит. Развалины и решение Они приземлились на крышу одного из разрушенных домов. Покой был обманчив: всё вокруг дышало болью, но на мгновение — только на этой высоте — наступила тишина. Леви уложил Эрвина. Под его головой — его собственная куртка. Он присел рядом. Руками сжал флакон со спиномозговой жидкостью. — Чёрт… — голос дрогнул. — Если ты не проснёшься после этого… я… Он не договорил. Снизу раздались звуки — знакомые. Он вскочил, вытащив клинки. Но вскоре услышал голоса: — Леви! — Эрен. — Мы здесь! На крышу вскарабкались Эрен, Микаса и Армин. С ними — измученный, связанный Бертольд. Его подвёл Эрен. Бертольд шёл молча, глаза были пустые, руки опущены. — Мы нашли его… — Эрен замер, увидев Эрвина. — Командир Эрвин… жив? Леви кивнул. Молча. Глаза покраснели, лицо было стальным. — Вы хотите… — начал Армин, но замолк, увидев сыворотку в руке Леви. Микаса ничего не сказала. Только стояла рядом, стискивая ремень на мече. Бертольд, дрожа, произнёс: — П-пожалуйста… Я не хочу умирать… Я… я сдаюсь… Пощадите… Леви не смотрел на него. Он смотрел только на Эрвина. На того, кто всю жизнь клал на алтарь чужие жизни. И теперь сам лежал на краю. Он снял защитный колпачок. Сыворотка засияла в лучах солнца, словно яд. “А если он останется обычным титаном?” Мысль вспыхнула, как пощёчина. Он посмотрел на Эрвина. Такой измождённый. Упрямый. Сломанный. Его командир. Его… человек. — Ты всегда делал выбор ради человечества… — Леви прошептал. — А я… хотя бы раз, сделаю его ради тебя, даже если после ты меня возненавидишь. Он вонзил иглу в шею. Быстро. Чётко. Эрвин вздрогнул. Его тело выгнулось. Глаза распахнулись — безумные, мёртвые. Вокруг начало клубиться пар. Кожа покрылась трещинами. — Отойдите! — Леви рванул Эрену и остальным рукой. — Назад! С громом, с ревом, с выбросом пара на крыше вырос Титан. Он был… необычным. Не чудовищем, а чем-то… скорбным. Обнажённый череп, впалые глаза. Как будто воплощение боли. Он стоял, дрожа, как бы не веря в собственное существование. — Эрвин… — Леви едва прошептал. — Ты… Титан взвыл. Развернулся почуяв Бертольда. — НЕТ! — закричал тот. — Прошу! Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА!! Он рвался, падал на колени, дрожал. Эрен отвернулся. Армин закрыл глаза. Микаса молча стиснула рукоять меча, но не вмешалась. Титан Эрвина шагнул. Захватил Бертольда. Его руки были нежны, почти бережны. На мгновение — будто он колебался. Леви затаил дыхание. Но инстинкт был сильнее. Один укус — и всё кончилось. Тишина. Пар рассеивался. И посреди крыши, среди следов крови и боли, остался человек. Эрвин Смит. Он лежал, тяжело дыша. Без ран. Без ранений. Глаза его были открыты. И он смотрел — прямо на Леви. — Тебе… — прохрипел он. — …опять пришлось спасать меня… Леви подошёл. Опустился рядом. Взял его за руку. — И так будет всегда. Привыкай, командир. Эрвин слабо улыбнулся. А Леви — впервые за весь день — позволил себе просто сесть рядом. И не отпускать его руку.