Эффект бабочки

Мягкие лучи заката окрашивали стены города в кроваво-золотые тона, превращая каменные громады в декорации какой-то забытой сказки. Красиво. Слишком красиво. Как будто сама смерть прикрыла этот мир позолотой, чтобы скрыть гниль, копошащуюся под тонким слоем благополучия. Улицы кишели народом — видимо, сегодня был какой-то праздник или просто выходной. Чем ближе я пробиралась к центру, тем плотнее становилась толпа. Люди смеялись, торговались, шумели, но их взгляды, скользящие по мне, выдавали истинные мысли.  Особенно задерживались они на моих кошачьих ушах. Я стиснула зубы, опустив голову, и прошла дальше, стараясь не привлекать внимания. Блуждая по лабиринту узких улочек, я обнаружила ещё один «плюс» этой проклятой «системы» — или как там её называть. Я понимала язык. Не идеально, но вывески, обрывки разговоров, даже ругательства пьяных торговцев — всё это складывалось в осмысленные слова. Маленькая победа в моём безнадёжном положении. Теперь оставалось найти того самого чудака, который скупил бы у меня добычу — жалкую горсть кожи этих противных шаров. Солнце уже почти коснулось горизонта, когда я заметила коренастого мужчину, сворачивающего свой прилавок. Я ускорила шаг. — Извините… Вы ведь скупаете товар? Он оглянулся, оценивающе скользнув взглядом по моей потрёпанной одежде, и наконец остановился на ушах. Его губы искривились в усмешке. — Ну скупаю. Что с того? Я высыпала перед ним шары — кусочки монстровой шкуры, слипшиеся от крови и грязи. — Девушка, ну и время вы выбрали для продажи такого низкосортного товара, — буркнул он, перебирая добычу пальцами с грязными ногтями. — За сколько я могу это вам продать? — Хм… — Он прикинул, потом пожал плечами. — За эту кучу… около десяти серебряных накину. — Разве это не мало? Их здесь приличное количество! Он снова взглянул на мои уши, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Девушка… — Он наклонился ближе, и от его дыхания пахло перегаром. — Да вы мне благодарны быть должны, что я на вас вообще время трачу. Не отнимайте его. Десять серебряных — или приходите завтра. Но знайте, цена выше не станет. Я сжала кулаки. «Грязная сволочь». Но что мне оставалось? — Ладно. Мужчина швырнул мне монеты, словно подавая милостыню. Я поймала их на лету, ощутив холод металла на ладони. Десять серебряных. Хватит ли этого хоть на что-то? Темнота поглотила город, но улицы Мелромарка не затихали. Огни фонарей дрожали в потоках холодного ветра, отбрасывая длинные тени. Я шла, прижимая к груди жалкие сбережения, и вдруг мой взгляд уловил слабый свет ещё одной открытой лавки. Лавка больше напоминала уличную забегаловку из тех, что можно встретить в самых бедных кварталах — шаткий прилавок, пропахший жиром и специями, скудные остатки еды, уже утратившие свежесть. Но мой желудок сжался от голода, напоминая, что выбирать не приходится. — Ой, девушка! — крикнул продавец, заметив мой интерес. — Отдам всё, что осталось, за два серебряных! Налетайте! — Два серебряных? Я оценила «угощение»: подвявшие листья салата, лепёшки, пропитанные жиром, жалкие шашлычки, больше напоминающие обглоданные палки… Но даже эта дрянь казалась пиршеством после дня, проведённого впроголодь. — Давайте. Я протянула монеты, получив взамен бумажный пакет, уже промокший от жира. — Извините, а вы не знаете, сколько стоит переночевать в самом дешёвом номере? Продавец хмыкнул. — От десяти серебряных. И то, если повезёт найти свободное место. Я поблагодарила его без энтузиазма и отошла. Десять серебряных. Значит, ночь на улице. Я свернула к городским воротам, подальше от глаз и пересудов. За оградой, в тени одинокого дерева, нашла укромное местечко у ручья. Вода журчала тихо, почти успокаивающе. Развела костёр из хвороста, набросала травы и листьев — импровизированная постель. Пакет с едой распечатала. Жир проступил сквозь бумагу, но голод заглушал брезгливость. Слепила лепёшку с тем, что было внутри, и откусила. «Гадость». Вторую порцию отложила на утро. Легла на холодную землю, уставившись в огонь. Пламя плясало, отбрасывая тени на лицо. Утро встретило меня остатками вчерашнего «ужина» и ломотой во всём теле. Ночь была холодной, и теперь каждая мышца ныла от напряжения. Нужно найти способ согреться. Иначе следующую ночь могу не пережить. Собрав вещи, я двинулась обратно в город. Утренние улицы были пустынны — вчерашний аншлаг исчез, оставив после себя лишь мусор и запах перегара. Скрипучая дверь, запах пыли и старых книг. За прилавком — старуха, больше похожая на лесную ведьму, чем на официального оценщика. — Прошу прощения… Здесь можно пройти оценку? Она подняла на меня бледные, почти мутные глаза и кивнула. — Положите руки на шар. Хрустальная сфера была холодной, почти ледяной. Через мгновение на её поверхности вспыхнули странные символы. — Можете отпускать. У вас врождённый талант… к магии разрушения и созидания. «Магия?» — Извините, я не совсем понимаю… Можете объяснить? Старуха вздохнула, поправила очки. — Редкий дар. Сильный. Но опасный. — Её голос звучал, как скрип старых страниц. — Вы должны соблюдать баланс. Иначе… это уничтожит и вас, и всё вокруг. «Прекрасно». — А могу ли я пользоваться оружием? Хоть чем-то? — Вас ничто не ограничивает. Оценка нужна лишь, чтобы раскрыть потенциал. Значит, меч — временное решение. Я отдала ей три серебряных — почти последние деньги. На улице пересчитала остаток. Пять серебряных. Надеюсь, хватит хотя бы на нож. Но даже если нет… Придётся идти в бой с голыми руками. Пройдя несколько кварталов, я остановилась перед знакомой вывеской. Та самая лавка. Та самая дверь, скрипящая на ржавых петлях. Внутри пахло маслом, сталью и жаром кузнечного горна — запах, который въедается в кожу и остаётся с человеком навсегда. Из глубины доносился ритмичный звон молота по наковальне. Я подошла к прилавку, и хозяин поднял на меня взгляд. Его глаза — тёмные, проницательные — скользнули по моей потрёпанной одежде, задержались на ушах... но в них не было ни отвращения, ни презрения. Только усталая внимательность. — Ты потерялась? «Потерялась?» Горькая усмешка сама собой сорвалась с губ. — Нет, — ответила я вслух. — Хотела купить меч. Или хотя бы нож. Бюджет... ограничен. Вывалила на прилавок все свои жалкие сбережения — пять серебряных, оставшихся после оплаты оценки. Оружейник вздохнул, словно перед ним поставили неразрешимую задачу, и медленно поднялся с места. Скрип ступеней, шорох занавески... и вот он возвращается, держа в руках узкий клинок с простой деревянной рукоятью. — Сколько? — спросила я, уже зная ответ. — Столько же, сколько ты дала. Кивнула, взяла кинжал. Лезвие холодное, вес непривычный, но... сойдёт. Развернулась к выходу, но он окликнул меня: — Эй. В его руках — простой кожаный ножны, потрёпанные, но крепкие. — Извините, я не могу... — Бери. Взгляд твёрдый, без слов объясняющий: «Не спорь». — Большое вам спасибо. Он лишь кивнул и вернулся к наковальне. До вечера я рубила всё, что шевелилось. Оранжевые шары. Красные шары, шипящие, как раскалённое железо в воде. Маленькие звероподобные твари с когтями и голодными глазами. Клинок резал, колол, разрывал. Рука постепенно привыкала к его весу, движения становились точнее. К вечеру ноги подкашивались от усталости, но добыча — куски кожи, клыки, странные железы — тянулось всё это в сумку. Вернулась в город. Вчерашний скупщик, увидев меня, скривился, но отсчитал пятнадцать серебряных. Оружейник выкупил у меня пару монстровых когтей — ещё десять. Еда в той же лавке. Сегодня выглядела свежее — лепёшки не успели зачерстветь, мясо не протухло. Но мир любит подставлять подножку. Первая гостиница: «Мест нет». Вторая: «Только для своих». Третья: — Мы не обслуживаем нелюдей. Хозяйка, толстая, с лицом, напоминающим смятый пергамент, скосила на меня глаза и захлопнула дверь. «Я...» Кулак сам собой сжался. «Я сейчас пробью эту дверь». — Девушка, что вы делаете? Голос старческий, тихий. Я обернулась. Женщина в потрёпанной накидке, лицо в морщинах, но глаза... спокойные. — Извините, — прошептала я. — Просто... день не задался. — Вам стоит уже пойти домой. Темнеет. — Ага, щас. Был бы у меня здесь дом... ... — Или хотя бы гостиница, которая согласилась бы меня принять. Старушка вздохнула, потом неожиданно протянула руку: — Пойдёмте. Следовать за незнакомцем — глупо. Но что-то в её глазах заставило меня сделать шаг. Мы пришли к забегаловке на окраине. Она была полуразвалившаяся, с кривыми ставнями. Мы зашли внутрь, и мужчина лет сорока — крепкий, с налитыми кровью глазами — бросил на нас взгляд, полный раздражения. — Хватит уже в дом тащить всяких бездомных... нелюдей... Старушка проигнорировала его, провела меня по узкому коридору и открыла дверь в крошечную комнату. Коморка. Без окон. Кровать с продавленным матрасом, тумбочка, на ней — коптящая лампа. — Пожалуйста, можешь остаться здесь на ночь. — Почему? — спросила я, не в силах скрыть подозрительность. — Просто хочу помочь. Попыталась сунуть ей деньги — она покачала головой. — Доброй ночи. Дверь закрылась. Я плюхнулась на кровать, всё ещё сидя, и уставилась в стену. «Почему?» Доброта без причины... подозрительна. Но кровать, хоть и жёсткая, была тёплой. Поужинала. Сняла сапоги. Легла, не раздеваясь. Одеяло кололось, но веки тяжелели с каждой секундой. Мысли расплылись. Тьма сгущалась над городом, словно старая кровь, застывающая на лезвии. Дни сливались в одно монотонное полотно, будто кто-то перелистывал страницы одной и той же книги снова и снова. Я ночевала у старухи, хоть та и отказывалась от платы — её сын, однако, не гнушался брать монеты. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользил по мне каждый раз, когда я протягивала ему деньги. Будто взвешивал, сколько ещё продержится эта странная девушка с кошачьими ушами. Мои дни стали предсказуемыми, как часы на ратуше. Тренировки на рассвете, когда город ещё спал, окутанный сизым туманом. Продажа частей монстров — когти, шкуры, зубы, всё, что могло принести хоть немного серебра. Исследование кварталов, где взгляды прохожих впивались в спину, словно иглы. "Для чего я всё это делаю?" Вопрос вертелся в голове, но ответа не было. Только инстинкт. Выжить. Не дать себе сломаться. Дядя-оружейник был одним из немногих, кто не смотрел на меня с презрением. Его лавка пахла маслом, металлом и порохом — запах, который давно стал для меня чем-то вроде уюта. — Сегодня у тебя неплохой улов, — пробурчал он, перебирая принесённые мной материалы. Я молча кивнула. Его толстые пальцы, покрытые шрамами и ожогами, ловко отсчитывали монеты. — Всё как обычно. Спасибо, что покупаете. — Даже такое у меня идёт в расход, — он хмыкнул, бросая взгляд на кучу трофеев. Я окинула лавку взглядом. Стены, увешанные клинками, щитами, алебардами. Стенды с доспехами, от грубых кожаных до стальных, отливающих холодным блеском. Одежда на мне прохудилась, защита никакая. Один удачный удар — и кишки окажутся на мостовой. — Можете подобрать что-то... посерьёзнее? Я оттянула край рубахи, демонстрируя дыру на боку. Оружейник хрипло крякнул и скрылся в задней комнате. Вернулся с тёмным свёртком. — Примерь. Раздевалка представляла собой узкую кабинку, завешенную потрёпанной шторкой. Новый комплект оказался на удивление удобным: высокие ботинки, плотно облегающие ноги, шорты с лёгкой юбкой — больше для вида, чем для защиты. Рубаха с накладками на плечах и груди. Всё — в тёмных, приглушённых тонах, кроме самой рубахи, белой, как первый снег. И тут — голос. — Вот мы и пришли! Это отличная лавка, здесь тебе подберут достойное снаряжение. Горло сжалось. "Нет. Уже?" Я застыла, мысленно пересчитывая дни. "Чёрт..." Последний предмет в свёртке — накидка с капюшоном. "Идеально. Хвост не спрячется полностью, но уши хотя бы скроются." За шторкой раздался лязг металла. — Здесь написано, что я не могу использовать ничего, кроме щита. Всё идёт по канону. Но я задержалась слишком долго. Вскоре оружейник вручил парню новые "доспехи" и попросил подождать когда примерочная освободиться. Я резко схватила сумку и вышла. Наши взгляды встретились. Наофуми. Его глаза — широкие, чуть растерянные — скользнули по моим ушам, затем к хвосту. Казалось будто что-то его одновременно смутило и тянуло ко мне. — Извините... могу я пройти? Я отвела взгляд, но краем глаза заметила, как он напрягся. Первая принцесса стояла рядом, её слащавая улыбка казалась мне сейчас особенно тошнотворной. "Какая же ты мерзкая тварь." Оружейник, прервав подсчёт, занялся новыми клиентами. Наофуми вышел из примерочной в простой кольчуге. "Обувь решили оставить ту же?..." Я расплатилась и двинулась к выходу. За спиной слышались её приторные слова: — О, это прекрасно сидит на тебе! Тошнит. К вечеру я нашла то, что искала. Шатёр, пропитанный запахом крови, пота и страха. "Магазин" работорговца. Внутри воздух был густым, как кисель. Рычание, стоны, хрипы. Я прижала платок к носу, но это почти не помогало. — Юная леди, вы что-то ищете? За спиной возник мужчина в длинной шляпе. Его улыбка была шире, чем нужно. — Да. Девочка. Полу-человек, похожая на енота. — О-хо! Да, была такая... но она больна. Проблемная. — Покажите. Он привёл меня к клетке. Я услышала тихий кашель. Из темноты на меня смотрели розовые глаза, полные боли и покорности. "Рафталия." — Зачем она вам? Совсем хилая. — У вас есть филиал в Зельтобле? — Откуда вы знаете? — Я хочу, чтобы вы оказали услугу. Он хотел отказаться, но я добавила, что заплачу сверху. Мы договорились: когда в Зельтобль придёт зверолюдка-косатка, он передаст ей, что в Мелромарке ждёт тот, кто ей нужен. Это всё, что я могу сделать. Не знаю, успеет ли Садина найти её. Но шанс — лучше, чем ничего. — Вы точно не хотите купить кого-то сейчас? — его голос стал сладким, как гниль. — Нет. Но у меня есть другое предложение. Его глаза блеснули за очками. — Всё — за ваши деньги. Я бросила последний взгляд на Рафталию и отошла вместе с ним в тень. Что я вообще делаю? Сердце сжалось в груди, будто сдавленное невидимой рукой. Каждый удар отдавался глухим эхом, словно предупреждая: ты идёшь по острию ножа. Я — чужестранец в этом мире, песчинка, затерянная в чужой истории. И сейчас собираюсь вырвать из неё ключевую фигуру, заменив собой. Если моей целью не было предотвратить предательство Наофуми… тогда зачем всё это? Голова раскалывалась от противоречий. Но пути назад уже не было. Я сжала кулаки и продолжила говорить, а работорговец лишь кивал, его вечное «хо-хо» звучало как скрип ржавых шестерёнок в механизме моей авантюры. Рафталия… Она никогда не была мне симпатична. Вечно тянула героя назад, лишая его тени, превращая в бледную пародию на самого себя. Но… Раф-тян. Образ маленькой шикигами мелькнул в памяти, и на мгновение в груди потеплело. Именно её появление стало единственным светлым пятном в этой грязной истории. — Вы уверены, что хотите провести такую авантюру? — Голос работорговца вернул меня в реальность. Я взглянула на него, ощущая, как пальцы непроизвольно сжимают край накидки. — Если всё пойдёт плохо… это единственный шанс. Я рассчитываю на вас. Мешочек с монетами упал на стол с глухим звоном. — Этого должно хватить за спектакль. Его улыбка растянулась, обнажая жёлтые зубы. Мне хотелось сжечь это место дотла. Воздух был пропитан смрадом — смесью пота, страха и гнили. Платок, прижатый к лицу, уже не спасал. Следующее утро встретило меня привычной сценой: завтрак у старухи, её вежливый отказ от денег и её сын, уже протягивающий ладонь за «благодарностью». — Я не хочу жить на халяву, — пробормотала я, оставляя монеты на столе. Город бурлил. Люди спешили по делам, перешёптывались, бросали взгляды в сторону дворца. После обеда я зашла к оружейнику. Лавка была полна народу, но он лишь кивнул мне, привычно оценив содержимое моего мешка. — Сегодня все какие-то шумные… — пробормотала я, сбрасывая капюшон. — Судили одного из призванных героев, — ответил он, не поднимая глаз. Я решила сыграть удивление. — Героев? Судили? — Да. Этот… Герой Щита. Пользуясь положением, позарился на принцессу. Хотя… — Он на секунду замолчал, будто сомневаясь. — Всё равно не верится. — Тот самый, что тогда к вам заходил? Тихий кивок. Я вздохнула, забирая деньги. Спасибо. Время тянулось, как смола. Я бродила по улицам, пытаясь заглушить внутренний диалог. Последние дни я словно забыла, что в этом теле есть склонность к магии. Оборудование есть. Время ещё есть. Решила заглянуть в лавку оценщицы — там в прошлый раз я заметила стеллажи, ломящиеся от книг. — Основы магии для начинающих… — пробормотала я, перебирая тома. Купила два: общий курс и что-то более специализированное — «Магия созидания и разрушения первый том». Звучало громко. Интересно, что там на самом деле. Вернулась раньше обычного, укрылась в своей комнате и раскрыла книгу… И тут же осознала проблему. Система позволяла понимать речь, но… Я не могу читать. Лишь отдельные слова, обрывки фраз. Контекст ускользал, как песок сквозь пальцы. Приплыли. Тьма за окном сгущалась, а в голове звучал один и тот же вопрос: Что я вообще делаю?