Эффект бабочки

Тепло... Непривычно тепло. Странно, но этой ночью одеяло казалось особенно согревающим, будто пыталось защитить от чего-то незримого, затаившегося во тьме комнаты. Я невольно приоткрыла глаза, чувствуя, как реальность этого жестокого мира снова обрушивается на меня. Первое, что я заметила – пустота. Вторая половина нашей импровизированной двуспальной кровати была аккуратно застелена, словно никто и не спал там. Наофуми уже встал. Как обычно, раньше всех. Тишину комнаты нарушал лишь странный, едва уловимый звук – мягкие щелчки. Приподнявшись на локтях, я увидела его. Наофуми стоял перед маленьким зеркалом, методично обрезая пряди своих тёмных волос. Его движения были скупыми, точными, никакой лишней суеты, как и во всём, что он делал. — Что ты делаешь... — мой голос прозвучал непривычно хрипло и низко, словно принадлежал кому-то другому. Я уставилась на парня, всё ещё не до конца понимая, реальность это или остатки странного сна. Он повернул голову, окинув меня тем самым взглядом – холодным, нейтральным, будто наблюдал за неодушевлённым предметом. Не говоря ни слова, он вернулся к своему занятию, продолжая подравнивать кончики чёлки. — Неужели не видно? — в его тоне проскользнули нотки раздражения, словно мой вопрос был верхом глупости. Я заметила, что его плечо всё ещё было перемотано бинтом. Рана от последней битвы никак не хотела заживать. — Просто не думала... что ты и волосы стричь умеешь, — произнесла я, пытаясь разрядить напряжение. — Тебе бы тоже не мешало чёлку подравнять, — ответил он, не отрываясь от зеркала. Машинально я провела рукой по своим волосам. Они были спутаны после сна, а чёлка действительно отросла настолько, что почти закрывала глаза. На поле боя это не было проблемой – порывы ветра всегда разбрасывали пряди в разные стороны. Но в редкие моменты спокойствия она начинала раздражать, мешая обзору. Я поднялась с кровати, чувствуя холодное прикосновение деревянного пола к босым ногам, и подошла к зеркалу. Наофуми издал тихий, усталый вздох, похожий на смирение с неизбежностью, и отодвинул стул, жестом приглашая меня сесть. Холодное прикосновение металла ножниц к коже вызвало невольную дрожь. Я не видела, что и как он делает, только чувствовала, как падают отрезанные пряди, невесомо касаясь моих плеч. Он работал молча, сосредоточенно, полностью погружённый в процесс. На самом деле мне было страшно смотреть в зеркало. Его собственные волосы всегда выглядели... странно. Дикие, непокорные, с неровными прядями, словно отражение его израненной души. Но ему это парадоксальным образом подходило. Они идеально описывали его сущность. Когда он закончил и отошёл, я наконец решилась взглянуть на своё отражение. Чёлка была подстрижена аккуратно, хоть и оставалась слегка растрёпанной. Но выглядело удивительно хорошо. Наофуми отошёл к кровати, потягиваясь. Его движения выдавали скрытую боль в раненом плече, но он, как обычно, игнорировал её. — Спасибо, — тихо произнесла я. Он даже глазом не моргнул в ответ на мою благодарность. Будто не слышал. Дни тянулись, превращаясь в недели, наполненные бесконечными тренировками и торговлей добытыми трофеями. В тот день, когда солнце достигло зенита, заливая улицы города безжалостным светом, мы зашли к оружейнику. Массивная дверь лавки скрипнула, впуская нас в прохладное помещение, пропитанное запахами металла, кожи и масла. Оружейник уже закончил работу над новой бронёй для Наофуми – заказ, которого мы ждали несколько недель. Я с нетерпением ожидала, когда он выйдет из-за импровизированной ширмы в углу мастерской. — Слушай... это точно броня "героя"? — голос Наофуми звучал неуверенно, что было для него крайне нетипично. Когда он наконец вышел, я невольно затаила дыхание. Передо мной стоял будто другой человек – более мощный, внушительный, опасный. Его привычные сапоги теперь были украшены густым, тёмным мехом у верха, создавая странный контраст с привычной чёрной кофтой, воротник которой был окаймлён яркой жёлтой линией. Тёмно-зелёные штаны остались прежними, но теперь к ним добавились тяжёлые набедренники, покрытые пластинами, отражающими тусклый свет лампы. На груди плотно прилегала жилетка из толстой дублёной кожи, неожиданно подчёркивающая его подтянутую фигуру. Чёрный ремень был небрежно расстёгнут – типичная деталь для Наофуми, который никогда не заботился о внешнем виде. Небольшой железный нагрудник поблёскивал в центре груди, а на руках красовались перчатки без пальцев, украшенные таким же густым мехом, как и на остальных элементах брони. Вместо старого, потрёпанного плаща, новый – тяжёлый, с роскошным меховым капюшоном, падал с его плеч. — Я в ней больше смахиваю на злодея, — Наофуми недовольно скривился, рассматривая своё отражение в большом зеркале у стены. — Я назвал её "варварский доспех", — с гордостью объявил оружейник, любуясь своим творением. — Это первый прототип. — Я тебе варвар что ли какой-то? — в голосе Наофуми звучало раздражение, но в глазах промелькнуло что-то, похожее на интерес. Пока он спорил с оружейником о деталях конструкции, я не могла оторвать от него взгляд. Эта броня действительно изменила его. Он словно стал выше, сильнее, будто наполнился новой, тёмной энергией. Возможно, дело было в магических прибавках к характеристикам, которые давала эта броня. Или, возможно, в том, что впервые за долгое время он выглядел так, как должен выглядеть настоящий герой – пусть даже с оттенком мрачности. — Что скажешь, Мамори? — неожиданно обратился он ко мне, приняв свою привычную позу – одна рука на бедре, голова слегка наклонена, взгляд прямой и пронизывающий. Я лишь молча кивнула, надеясь, что этот жест передаст хотя бы часть моих мыслей. Он глубоко вздохнул, словно принимая важное решение. — Ладно, оставим. Ты же под заказ её делал, — обратился он к оружейнику, который казался одновременно раздражённым и довольным. — Да ты вообще хоть характеристики её видел?! — воскликнул мастер, явно задетый таким прохладным отношением к его творению. Но внимание Наофуми уже переключилось на другое. — Скажи, а что это за звезда возле уровня? — спросил он, вглядываясь в своё состояние, видимое только ему. Я невольно проверила и свой статус. Действительно, рядом с цифрой 20 моего уровня появилась маленькая звёздочка. Опыт перестал накапливаться, будто достигнув невидимого потолка. Судя по всему, то же самое произошло и с Наофуми – мы застряли на одном уровне, словно кто-то решил, что нам хватит сил. По словам оружейника, эта звезда означала необходимость повышения класса для продолжения роста. Обычное дело для искателей приключений, ничего особенного. Вот только мы не были обычными искателями приключений. Когда мы вошли в мрачный, гулкий собор для проведения ритуала повышения класса, холод каменных стен, казалось, проникал в самую душу. В центре зала возвышались огромные золотые часы. — Нам не разрешено повышать класс героя щита и его спутников, — голос священника был бесстрастным, но в нём явственно слышалось злорадство, прикрытое маской благочестия. Я почувствовала, как Наофуми стиснул зубы так сильно, что на его скулах заиграли желваки. Волна гнева, исходящая от него, была почти осязаемой. Я ощутила то же самое – жгучую, бессильную ярость, от которой хотелось кричать. "Гниды", — пронеслось в голове. Мерзкие, лицемерные гниды. Но внезапно произошло нечто неожиданное. Щит Наофуми, словно обретя собственную волю, выпустил ослепительный луч прямо в центр золотых часов. Свет был настолько ярким, что мы инстинктивно прикрыли глаза руками, спасаясь от слепящего сияния. Когда свет рассеялся, и мы снова смогли видеть, звезда возле наших уровней исчезла, будто её никогда и не было. Наофуми замер, словно статуя. — Что-то случилось?... — мой голос прозвучал неуверенно. Он не поворачивался несколько мучительно долгих секунд. Казалось, воздух стал тяжелее, наполнился предчувствием беды. — Волна... — произнес он наконец, и это слово прозвучало как приговор. — Волна? — непонимающе переспросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Наофуми медленно развернулся, и я увидела то, что никогда прежде не замечала на его лице — паника, быстро сменившаяся мрачной решимостью. Его обычно непроницаемый взгляд теперь горел тревожным огнем. — До волны меньше 36 часов, — произнес он глухо, словно приговор, каждое слово падало тяжелым камнем. Следующие полтора дня пролетели как в тумане. Город, казалось, жил обычной жизнью, но мы лихорадочно готовились к надвигающейся катастрофе. Улицы торгового квартала мелькали перед глазами — один магазин, второй, третий. Звон монет, переходящих из рук в руки, смешивался с тихим бормотанием Наофуми, подсчитывающего наши скудные ресурсы. Мы накупили столько лечебных зелий, что сумки оттягивали плечи. Маленькие пузырьки с зельями усиления тихо позвякивали при каждом шаге. — Думаешь, этого хватит? — спросила я, когда мы возвращались в гостиницу под покровом сумерек. Улицы пустели, а тени становились длиннее, словно предвестники той тьмы, что скоро накроет этот мир. Наофуми не ответил. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, туда, где небо встречалось с землей, будто он уже видел приближающуюся волну. Последние часы перед катастрофой тянулись невыносимо медленно. Каждая минута словно растягивалась в вечность. Время от времени я ловила на себе взгляд Наофуми — тяжелый, оценивающий, будто он прикидывал, выживу ли я в предстоящей битве. Когда настал назначенный час, мы вышли на главную площадь города. Воздух звенел от напряжения. Оставались считанные минуты до начала волны. Проходя мимо групп других героев, я невольно разглядывала каждого из трех избранников. Герой Меча с его аристократической осанкой и презрительным взглядом. Герой Копья, окруженный девушками, смеющийся слишком громко, слишком беззаботно. Герой Лука, молчаливый и сосредоточенный, но с той же самоуверенностью в глазах. Все они казались такими... самодовольными. Как будто для них это было не больше чем игра, которую они уже выиграли. Наофуми, заметив направление моего взгляда, скривился в гримасе недовольства. Его лицо, и без того мрачное, стало еще темнее, когда один из героев бросил в нашу сторону насмешливый взгляд. Я лишь тихо вздохнула, ощущая, как мои звериные уши непроизвольно прижимаются к голове от нарастающего напряжения. Мы отошли подальше от толпы, ища уединенное место. Молча, не произнося ни слова, мы ждали часа, когда наступит волна. И вот, когда таймер над головой Наофуми достиг нуля, мир вокруг озарился ослепительной вспышкой. Земля под ногами исчезла на мгновение, а затем вновь появилась — но это была уже не площадь города. Нас перенесло за городские стены, на открытое пространство, откуда открывался вид на окрестности. Небо над головой словно раскололось. Привычная синева сменилась багровыми всполохами, будто кто-то пролил на небосвод кровь. В этом кроваво-красном полотне зияли разломы — волнистые дыры, извивающиеся будто от порывов невидимого ветра. Они переливались всеми цветами радуги, неестественно яркие, гипнотизирующие. А из этих дыр, словно гнойные выделения из ран, выпадали и вылетали чудовища. — Это и есть... волна? — голос Наофуми был напряжен до предела, в нем слышалась смесь страха и решимости. Его взгляд внезапно метнулся вниз, к подножию холма, где раскинулась небольшая деревня. Первые дома уже начало окутывать пламя. Крики жителей доносились даже сюда, тонкие и отчаянные, перемежаясь с ревом монстров. — Чёрт... они даже жителей не эвакуировали, — в голосе Наофуми, обычно холодном и безразличном, неожиданно прозвучала досада. Почти... забота? — Что будем делать? — спросила я, обнажая клинок. Сталь мягко зашипела, покидая ножны, будто предвкушала кровь. — В деревню, — коротко бросил он и первым сорвался с места, не дожидаясь моего ответа. Мы бежали, перепрыгивая через препятствия, расчищая путь сквозь первых встреченных монстров. Мой меч со свистом рассекал воздух, оставляя за собой шлейф зеленоватой крови существ. Щит Наофуми гудел от постоянных ударов, отражая когти и клыки, которые стремились вонзиться в наши тела. Деревня, когда мы до нее добрались, представляла собой хаос. Пламя пожирало соломенные крыши, дым поднимался к небу черными столбами. Люди метались между домами, крича и плача. Монстры, словно хищники, выискивали самых слабых и беззащитных. — Мне нужно, чтобы ты эвакуировала отсюда людей... они только мешаться будут, — произнес Наофуми, переводя дыхание. Его глаза беспокойно сканировали окрестности, оценивая угрозу. Я взглянула на него с недоверием. — А ты что делать здесь собираешься? — в моем голосе звучал страх, который я не могла, да и не пыталась скрыть. Он стиснул зубы. В его взгляде читалась решимость, от которой мне стало жутко. — Буду отвлекать монстров. Прежде чем я успела возразить, он отбежал от меня на несколько шагов и закричал, почти срывая голос: — Да, да, твари, идите все сюда! Его крик, полный вызова и ярости, эхом прокатился по охваченной паникой деревне. Монстры, словно повинуясь приказу, повернули свои уродливые головы в его сторону. Я видела, как их глаза вспыхнули хищным интересом. С тяжелым сердцем я оставила Наофуми и принялась за свою часть задания. Выводить людей оказалось сложнее, чем я ожидала. Они были охвачены паникой, некоторые отказывались покидать горящие дома, цепляясь за нажитое добро. Другие не могли идти из-за ран или возраста. Мне пришлось потратить драгоценное время, уговаривая, угрожая и даже силой заставляя некоторых следовать за мной. Старики, дети, женщины с младенцами на руках — все они смотрели на меня глазами, полными ужаса и безнадежной надежды. Наконец, я вывела большую группу жителей в более-менее защищенную зону за пределами деревни, где склон холма давал некоторое укрытие от летающих монстров. Мои звериные ушки вдруг дернулись, уловив звук разрушений — не просто треск горящего дерева, а грохот. Я резко обернулась и увидела вдалеке, как падает горящая башня. Сердце пропустило удар. — Я должна вернуться, — пробормотала я, делая первый шаг в сторону деревни. — Девушка, подождите! Голос заставил меня остановиться. Позади стояла молодая женщина с ребенком, не старше трех лет, прижимающимся к ее ногам. Ее лицо было испачкано сажей, по щекам текли слезы, оставляя светлые дорожки. — Пожалуйста, не уходите, — взмолилась она. — Кто же будет нас защищать? По моему лицу стекла капля пота, смешиваясь с кровью монстров и пеплом сгоревших домов. Внутри меня бушевала буря эмоций. Я не могла оставаться здесь слишком долго. Каждая секунда промедления могла стоить Наофуми жизни. Но и бросить этих людей на произвол судьбы... Вдалеке, словно ответ на мои метания, я увидела отряд рыцарей, двигающийся в нашем направлении. Блеск доспехов, развевающиеся плащи, строгий боевой порядок. — Подкрепление уже идёт, — сказала я, чувствуя, как облегчение смешивается с нетерпением. — Они вам помогут. С этими словами я сорвалась с места и побежала обратно в горящую деревню. Каждый шаг давался с трудом, словно само пространство сопротивлялось моему движению. Дышать становилось все труднее, воздух был наполнен пеплом и дымом, который обжигал легкие. «Где же он?» — стучало в висках. Улицы деревни превратились в лабиринт огня и разрушений. Трупы – и людей, и монстров – лежали, перемешанные, в зловещем танце смерти. Кровь стекала ручейками по канавам, превращая землю в липкое болото. Внезапно я услышала испуганный крик мужчины – отчаянный, пронзительный звук, от которого волосы встали дыбом. Я метнулась на звук и увидела огромного монстра. Тварь заносила когтистую лапу для удара по человеку, который сжался в комок у стены полуразрушенного дома. Я собрала все силы, какие у меня оставались, и бросилась вперед. Двумя быстрыми движениями, почти неразличимыми для глаза, я рассекла монстра на части. Зеленоватая кровь брызнула фонтаном. Монстр рухнул с глухим звуком, и только тогда я увидела, что перед ним стоял Наофуми. Его броня была покрыта копотью и кровью, лицо испачкано, на щеке красовался свежий порез. Но он был жив. За его спиной стоял мужчина – тот самый, чей крик я услышала. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось почти религиозное благоговение, будто я была не полукровкой-рабыней, а ангелом, спустившимся с небес. — Неужели вернулась, — произнес Наофуми с легкой усмешкой, прикрывая один глаз, который, похоже, пострадал от дыма или пепла. — Я эвакуировала всех, кого нашла, — отчиталась я, чувствуя странное облегчение от того, что мы оба все еще дышим. Он молча кивнул, и в этом жесте было больше благодарности, чем во всех словах, которые он мог бы произнести. Время потеряло смысл в хаосе битвы. Мы сражались бок о бок, защищая тех немногих жителей, которые все еще оставались в деревне – раненые, старики, те, кто не мог или не хотел уйти. Наофуми принимал на свой щит самые страшные удары, а я разила мечом всех монстров, что осмеливались приблизиться. Волна закончилась так же внезапно, как и началась. Разломы в небе стали сужаться, цвета побледнели. Мы даже не успели присоединиться к остальным героям, помочь им убить главного босса волны. Хотя, судя по выражению лица Наофуми, он этому был даже рад. Небо вновь приобрело свой привычный синеватый оттенок. Руины деревни уже не выглядели такими мрачными под лучами возвращающегося солнца. Наофуми стоял посреди того, что когда-то было деревенской площадью, и смотрел в небо. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя новую полосу грязи на и без того испачканном лице. Я стояла чуть позади него, возвращая меч в ножны с тихим металлическим звуком. Усталость накатывала волнами, каждая мышца тела ныла, но я была жива. Мы оба были живы. — Извините... Мы одновременно обернулись на голос. Позади стоял старик – сгорбленный, с испещренным морщинами лицом, но с ясными глазами, полными благодарности. За ним собралась небольшая группа местных жителей – те, кто пережил волну благодаря нашим усилиям. — Спасибо, что помогли защитить деревню и спасти людей, — произнес старик, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Я невольно улыбнулась – легкая, усталая улыбка, первая за долгое время, и перевела взгляд на Наофуми, ожидая его реакции. Он отвернулся, будто не в силах выдержать искренности этих простых людей. — Не нужно благодарности, — бросил он сухо, но в его голосе не было былой горечи или злости. Где-то вдалеке слышались звуки празднования – радостные возгласы, смех, победные крики. Другие герои, видимо, уже принимали почести за убийство босса. Я подошла ближе к Наофуми, чувствуя странное единение с этим закрытым, израненным человеком. — Мы пережили первую волну, — сказала я тихо, окидывая деревню и ее уцелевших жителей взглядом. Эти простые слова казались мне важнее всех возможных похвал и наград. Мы выжили. Мы спасли тех, кого смогли. — Не стоит так быстро радоваться, — ответил Наофуми, и в его глазах читалась мрачная решимость. — Дальше будет только сложнее. Я знала, что он прав. Краем сознания отметила, что наши уровни изменились – мой достиг 27, его – 25. Мы стали сильнее, но достаточно ли этого для грядущих испытаний? Вернувшись в столицу, нас ждала новость – все герои должны присутствовать на торжественном пиру в честь победы над волной. Королевский замок, аристократы, официальные речи – всё то, что Наофуми ненавидел всей душой. Если бы можно было измерить силу ворчания, его недовольства хватило бы, чтобы питать энергией целый город. Но после праздника героям обещали выдать награду – золото, которое нам отчаянно требовалось для подготовки к следующей волне. Поэтому мы всё-таки решили пойти.