Заложница

Амфореус…планета загадка, её жители должны жить взаперти, без права на выход за пределы своего вечно голубого и светлого неба, ибо даже ночь не может проникнуть в столь закрытое общество, в столь закрытую жизнь. Подчинение и вера в богов до неистовства, до безумия…       Волосы цвета остывшего железа развевались на ветру, образуя то стихающие, то бушующие волны, пытаясь подстроиться под ритм стихии…она сошла на эту планету вместе с экипажем Звездного экспресса. Присоединилась она к нему недавно, когда экипаж еще не успел покинуть Пенаконию, чтобы исследовать новые планеты, запечатлеть их красоту своими вишневыми глазами, которые всегда смотрели прямо на тебя, не отрываясь, поглощая твой образ и при этом делая так, чтобы не было пресыщения, а наоборот, хотелось все больше и больше быть объектом их сладкого взора, после того как он переметнется на кого-то другого. Розалин всегда ненамеренно разбивала этой особенностью своего взгляда много чистых, неистово бьющихся сердец и столько же вдыхала в них любовь и восхищение, веру в красоту по ту сторону стеклянных сфер и тёплого всепоглощающего взгляда.       События на планете не обошли и её стороной, но она не обладала достаточными физическими и боевыми навыками, чтобы быть на передовой, как её знакомые с пути Освоения. К своему собственному счастью и на радость народа этой планеты Розалин неплохо умела обращаться с магией, умение создавать боевых помощников во многом уже успело помочь жителям и отряду. Но относительно большую часть времени она проводила на террасе главного здания столицы с самыми большими общественными купальнями. Ее старались не подпускать к сражениям, даже когда враг был уже в городе, так как у ее силы был лишь один минус – Розалин тихо и спокойно умирала от своей магии, но если бы не она, то сейчас многие люди Охемы не спали бы в своих мягких кроватях и не видели снов о благополучном будущем без крови и потерь.       Её ноги цвета молока ниспадали в пропасть, теплый ветерок ласкал ее ступни и оттого ей становилось щекотно. Ее тонкие пальчики запечатлевали местные живописные виды на холсте, коих ей предоставили с пребольшим достатком. Они двигались будто бы в танце, зачастую Розалин не замечала, как они двигаются и воссоздают виды на полотне. Фаенону нравилось наблюдать за этим процессом. Женщина из другого мира, по ту сторону неба, сидит ранним утром среди сада, мягкие ступни свисают вниз, как будто бы тянутся к реке, на коленях холст, все пальцы в красках и совсем скоро размажутся по кистям рук, волосы излучают блеск металла, а глаза…они смотрят столь мягко и пронзительно, что сложно оторваться, а если она повернулась в твою сторону и смотрит уже на тебя, то сердце на миг останавливается и только появившееся на её губах мягкая улыбка приводит тебя в чувство. Ты не во сне, ты не в сладких грезах… Грезы и сон – это явь! Так думал Фаенон о новой знакомой. Он уже не помнил, когда испытывал подобные чувства к женщинам. У него в голове не было подобных мыслей на их счет, он видел лишь одну цель и то ради чего он существовал - стать полубогом, как написано по судьбе златиусам вроде него.       В один из таких дней, когда солнце испепеляло землю, а по часам было раннее утро, Розалин сидела все там же и корпела над своим творением и тогда глаза Фаенона зацепились за фигуру в отдалении, он следил за ней так же, как и сам Фаенон. Это был его друг и соперник - Мидей. Мужчина сразу понимает, когда другой заинтересован в объекте его повышенного интереса. В его мыслях пронеслось: «И здесь мы с тобой оказались соперниками...»       В характерах обоих мужчин не было и тени намека на то, что кто-то кому-то готов был уступить, даже в силу тёплой дружбы. Этот факт не отличает нас от обычных животных, самец увидел самку и счел её привлекательной и любые притязания на нее будут расцениваться как угроза его интересам и желаниям. Мидей и Фаенон никогда бы не смогли разделить женщину или отказаться от нее, кто-то один должен был победить в этой битве.

***

-Падающие лепестки-

      Никто не понимал ее отказа от любой обуви и хождения по этой земле босыми ногами. Только с помощью долгих и многочисленных уговоров экипажа Звездного экспресса она стала обвязывать свои ступни бинтами, чтобы ее ноги в конечном счете не превратились в мясо. И после долгих прогулок вечером перед уходом ко сну Розалин омывала свои ноги в любезно предоставленной купальне с целебной водой, в которой плавали сотни лепестков цветов и как ни странно, то они не вяли, по крайней мере Розалин еще ни разу не замечала хотя бы один погибший лепесток.       В один из таких вечеров в Охеме Розалин в очередной раз пошла к целебным купальням, чтобы промыть свои ноги. Она опустилась на бортик и стала медленно и с осторожностью развязывать свои бинты, которые уже к этому времени успели сильно потрепаться и на утро ей нужны будут уже новые. Обычно в это крыло никто не забредал, но Фаенон решил пойти коротким путем, чтобы доложить госпоже Аглае о ситуации на границах столицы. Он краем глаза заметил тонкую фигуру, сидящую у бассейна, и решил остановиться за колонной, чтобы его сразу не смогли обнаружить, и к своему удивлению Фаенон понял, что это Розалин, которая развязывала бинты на своих ногах. Когда он увидел в каком состоянии ее ноги, то не мог более скрываться в глубине коридора за высокой каменной колонной, и осторожно вышел из своего укрытия, и уверенно направился в ее сторону.       Как только Розалин увидела его уже приблизившуюся фигуру, то от удивления даже приоткрыла рот. Фаенон сел напротив нее и посмотрел в ее алые глаза, которые с открытым интересом и удивлением смотрели на него. — Я бы хотел помочь вам… Вы, наверное, испытываете жуткую боль. — Он потянулся к ее ногам, чтобы взять их и положить к себе на колени, дабы самому дальше развязывать бинты.       Розалин только опомнилась и накрыла своей рукой его ладонь. Фаенона прошибла молния от ее внезапного прикосновения. Это был первый раз, когда они были настолько близко к друг другу. — Прошу прощения, господин Фаенон, но это не стоит вашего внимания. Вы скорее всего спешили по своим делам. Госпожа Аглая говорила, что в это крыло без особой надобности никто не заходит. — Вам не стоит извиняться и не стоит переживать. Я правда хочу помочь вам. До этого дня я не знал, что вам приходится так нелегко из-за собственной силы.       Мужчина продолжил пальчик за пальчиком развязывать ткань. В этот момент в его голове проносились мысли о том, что эти ноги терпели каждый день много жгучей и нестерпимой боли, и что с каждым днем она была все ближе к тому, чтобы заснуть мертвым сном.       Розалин отвернулась, чтобы не смотреть на этот процесс и на Фаенона. Она одновременно стыдилась того, что он увидел это все и была смущена его действиями. Никто и никогда не помогал ей и не делал это настолько бережно и нежно.       Руки Фаенона повидали много битв и крови, но ноги женщины, в которую он влюбился, были священными. — Если вам будет больно, то говорите сразу и тогда я остановлюсь.       Он взял кувшин и стал поливать их целебной водой с лепестками, поглаживая и избавляя от кровавых пятен каждый пальчик. Его собственные пальцы двигались от большого пальчика к мизинцу, как будто бы он выкладывал дорожку между ними. — Вам не больно? — Фаенон обернулся и Розалин заметила его чуть порозовевшие щеки. — Не волнуйтесь, у вас очень нежные и теплые руки…Мне совсем не больно. “Даже приятно, когда делают это именно ваши руки” — пронеслась предательская мысль в ее голове.       Мужчина продолжил с мягкой улыбкой на губах и сосредоточенностью в глазах окроплять ее водой и лепестками, иногда ловко ловя их и нежно протирая некоторые участки ее ступней, которые казалось требовали этого внимания.       По стенам купальни отскакивали звуки льющейся воды и легкое биение двух сердец, налитых кровью…правда одно из них тихо кричало о своей скорой смерти, но ему все еще хотелось прочувствовать этот вкус жизни. — Я думаю вы сделали достаточно, спасибо вам за помощь… И, пожалуй, я пойду.       Фаенон не обратил внимание на слова девушки, он с нежностью и заинтересованностью смотрел на ее освобожденные и “обновленные” ноги, заботливо проводя круги большим пальцем по тыльной стороне ступни. — Вы могли бы пообещать мне быть осторожной и не ранить себя, даже если это касается спасения моего народа, к которому вы не имеете отношения. Жертвуя собой, вы заставляете мое сердце сжиматься.       Тишина в ответ жгла сердце мужчины похуже настоящего пламени. — Я прошу вас… — он прошептал это со вздохом в еще мокрые ступни.