Журнал освоения Далёкой галактики

Когда Март была на Экспрессе, ей редко снились кошмары. Часто это были обычные сны с бредовыми сюжетом, которые на утро она не помнила. Каждое утро её встречала приветливая улыбка мистера Янга. Каждое утро Химеко обнимала её и снова предлагала попробовать кофе, приготовленный по новому рецепту. Каждое утро её встречали тосты и оладьи, приготовленные чуткой рукой Пом Пом. Она готова поклясться, что чувствует их запах во сне. Масло. Клубничный джем. Ветчина и сыр. Томатная паста. Март утыкается носом в подушку и до боли в ногтях сжимает покрывала, чтобы не всхлипнуть. Кофе. От Химеко всегда пахло кофе. Какими духами она ни пользовалась: ни роза, ни карамель — кофе был всегда.  Эоны, Март готова отдать всё, лишь бы снова держать небольшую чашечку кофе, приготовленного Химеко, лишь бы она снова села рядом после очередной экспедиции и заплела ей волосы. Март хочет снова ощутить теплоту её рук. Она не сдерживается и всхлипывает, надеясь, что подушка заглушит все звуки. Стелла на верхней койке повернулась на другой бок, издав какое-то сонное бормотание, и снова все стихло. Март не хочет, чтобы Стелла или Дань Хэн видели, как она плачет. Март знает, что не может позволить им также грустить вместе с ней. Она должна держаться радостно и с гордо поднятой головой смотреть только вперёд. Но она не может. Не может не оборачиваться назад в надежде ухватиться за прошлое. Она хочет схватить их и не отпускать. Март чувствует, что подушка под её лицом уже совсем мокрая. Она хочет кричать, но не хочет никого разбудить.  Стелла снова шуршит и теперь с верхней полки свешиваются две ноги. Она ловко спрыгнула вниз и пошла. Дверь уборной с шипением закрылась. Март выдохнула, протёрла ладонью по лицу, смахнувслёзы. Она смотрела в потолок и не могла зацепиться ни за одну мысль. Корабль тихо гудел. Экспресс так не делал. Если прислушаться, можно уловить тонкий звук работающих двигателей корабля Архива Пустоты. Март считала имя этого загадочного человека, похожего на не менее загадочного Лочу, торговца на Лофу, весьма странным. Оно было, откровенно говоря, тупым. Март дарёному коню в зубы не смотрела и именно поэтому она смотрела в зубы дарителю. Архив был отстойный человеком. Его чёртовы настройки гиперпрыжка перенесли их в галактику, которой не было ни на одной карте и из которой нельзя было связаться с кем-то из их знакомых.  Они были в какой-то глуши без возможности связаться с внешним миром. Связи не было. Сообщения на телефоны даже друг другу не отправлялись. Единственное, что радовало, — отсутствие языкового барьера. По крайней мере их “общегалактический” действительно совпал с каким-то языком из их вселенной, раз маяк синестезии мог перевести это. Большая же часть языков других видов разумных была им непонятна, так как похожих на них не было в базе данных и так как у обитателей галактики не было маяка синестезии. Поэтому Дань Хэн обзавёлся кучей книг, бумаг, местных планшетов, чтобы выучить хаттский, как один из популярных. Судя по тому, как Дань Хэн порой говорил какие-то странные слоги, он в своём обучении преуспел. Стелла и Март же пытались научиться читать на общегалактическом и понимать его соответственно. Это было муторно, но весело.  Стелла вышла из туалета и скрылась в кабине пилота, где Дань Хэн следил за маршрутом. Март потянулась к небольшой нише в стене, где лежали её немногочисленные вещи: разряженный телефон, сломанный фотоаппарат и лук, сделанный Химеко. Март достала свой синий фотоаппарат и провела по холодному пластиковому корпусу, склеенному изолентой. Внутри он повредился, поэтому посмотреть снимки, сделанные Стеллой на Амфореусе было невозможно. Так же как невозможно было посмотреть и немного ранние фотографии. О Пенаконии, о Лофу Сяньчжоу, о Ярило VI, о космической станции “Герта”, о их путешествиях и людях, которых ей посчастливилось встретить… о Звёздном Экспрессе, о Пом-Пом, о Вельте, о Химеко… Март прижала фотоаппарат у груди и рвано вздохнула в жалкой попытке не заплакать снова. Из кабины управления вышел Дань Хэн. Он подошёл к третьей койке, которая также была вмонтирована в стену для экономии места, и начал рыться выискивая что-то. В один момент он обернулся. Март не успела отвести взгляд и сделать вид, что спит. — Ты голодная? — тизо спросил он.  — Мы со Стеллой планировали перекусить. До следующей планеты ещё больше двух часов. Я не уверен, как быстро смогу найти заведение с приличной едой. Но если хочешь, можешь поспать. Я, наверное, тебя разбудил… — Нет, — как-то хрипло отозвалась Март. — Я уже проснулась. — Ты уверена, что достаточно поспала? Нет, она даже не засыпала. Точнее засыпала, но вскоре просыпалась из-за очередного кошмара. И так бесконечно. Она почти не может отдохнуть и поспать нормально. Скорее всего она снова уснёт на плече у Стеллы в какой-то кантине за завтраком и Дань Хэн будет ворчать о том, что режим себе сбивать не стоит, хотя сам только и делает, что сидит без сна и изучает все что только можно об этой галактике. Когда она спит на плече Стеллы, ей не снятся кошмары… Март знает, что когда рядом её семья Звёздного экспресса, ей не страшно. Да, ей все равно снятся плохие сны и утром у неё плохое настроение, но она хотя бы не вскакивает каждые полчаса за ночь. Она слишком долго была одна… тот сон, когда Стелла и Дань Хэн исследовали Амфореус, не был сном в привычном понимании. Она чувствовала, как течёт время, как всё больше и больше скучает по своей семья, как не может услышать их голоса, как она зовет их в этой темноте, но никто не отвечает.  — Да, — врёт она. — Да, я выспалась. Она не хочет снова возвращаться в тот лёд… не хочет снова засыпать беспробудным сном. — Тогда… пойдём? — Да, ты иди. Я через несколько минут догоню. Дань Хэн кивает и скрывается в кабине пилота. Март шмыгает носом и медленно садится на кровати. Ноги нащупывают ботинки, и она встаёт, зевая. Она хотела сходить по магазинам и накупить множество красивой одежды, милых вещей и бессмысленных аксессуаров. Она хотела вернуть свой гардероб. Она хотела пижаму с розовыми зайчатами. Местный рынок не был щедр на милые и красивые вещи. Они с большим трудом нашли штаны и футболку с длинными рукавами из ткани, которая была бы удобна для сна, в которой Март 7 привыкла спать. Цвет был простой. Не розовый или голубой. Просто что-то из разряда серого и коричневого.  Уборная встретила её раковиной с холодной водой и зеркалом. Бывший владелец корабля любил повыпендриваться, иначе объяснить эту аристократическую отделку небольшой ванной комнаты было никак. Март ещё удивлена, что весь остальной корабль не был певращён а этот рай нарцисса.  Март молча смотрела, как вода стекала по её ладоням в смыв. Как песок. Как время. Как память. Всё вырывается из ладоней и стекает в пропасть. Март отмерла и брызнула ледяной водой в лицо. Мысли постепенно собирались в кучку. Тусклый свет делал отражение Март более ссутуленным, уставшим, злым. В темных уголках комнаты мелькали тени, которые так и норовили превратиться в монстров. Освещение в основной каюте было ночное, а именно никакое. В уборной же свет исходил только из-под шкафчика, к которому и крепилось само зеркало. Март не хотела напрягать глаза ярким светом и просто не включила его здесь, надеясь обойтись этой подсветкой. Это создавало чуть угнетающую атмосферу, поэтому Март пожалела о своём решении. Девушка из зеркала ухмыльнулась и надменно зыркнула на Март. — А согласилась бы на моё предложение, сама бы лично кошмаром стала, а не рыдала в подушку, как дитё малое, — сказало самодовольное отражение, и Март дёрнулась, сжав раковину до побелевших костяшек. Её преследовало собственное отражение. — Ну что ты хмуришься, моя хорошая? Страх тебе не к лицу… Март ненавидела эту шизу у себя в голове. Это всё ещё было жалкое воображение и галлюцинации на фоне недосыпа. По крайней мере, она хотела в это верить. Её злое отражение появлялось редко, но даже эти редкие проявления заставляли Март 7 чувствовать себя ещё паршивее. Отражение говорило гадости. Март смахнула наваждение и странный голос в голове исчез. Только отражение смотрело на неё все также самодовольно. Март отвернулась. Ей это все только кажется. Только кажется.  Выдохнув, она вышла и пошла к кабине пилота. До неё длнесся запах холодной мясной колбасы и разогретого жаркого. Стелла и Дань Хэн сидели на пассажирских креслах и уминали бутерброды, закусывая их огурцами. В трех походных тарелках, чтобы не разлить, дымилось жаркое, от запаха которого у Март свело желудок. Она давно не ела и проголодалась. Дань Хэн улыбнулся (было до сих пор странно видеть, как он это делает) и сказал: — Мы тебя ждали. Стелла издала согласие, слова которого были непонятны из-за набитого рта. Март села рядом. Холодные руки обожгло теплотой жаркого. Она прикрыла глаза и вдохнула его аромат. В горле встал ком из нахлынувших эмоций. Тяжело сглотну она широко улыбнулась. — Приятного аппетита! — И тефе, Мафт, — на этот раз слова Стеллы удалось разобрать.