Рыцарь Смерти

Изуку стоял на краю крыши, вцепившись пальцами в холодный бетон парапета. Ветер рвал его зелёные волосы, смешиваясь с прерывистыми всхлипами. Внизу, под ногами, город шумел своей обычной жизнью: машины, смех прохожих, крики чаек. Никто не смотрел вверх. Никто не видел его. Он до сих пор чувствовал жжение в щеке, куда Каччан врезался утром. «Даже если ты подашься в герои, ты умрёшь в первый же день, Деку!» — рычал бывший друг, замахиваясь на очередной удар. Всё тело ныло от синяков, но боль в груди была острее. Всемогущий ушёл, даже не оглянувшись. Его слова — «Без причуды ты обуза» — резали, как стекло. Изуку медленно стянул с плеч рюкзак, потрёпанный годами насмешек. Пальцы дрожали, когда он поставил его у выхода, будто оставляя там последнюю частицу себя. Шаг. Ещё шаг. Бетон под босыми ногами был липким от дождя. Он не помнил, когда потерял одну кроссовку. В горле ком — проглотить невозможно, выплюнуть тоже. «Мечтать не вредно». Голос Всемогущего снова прозвучал в голове. Изуку сжал веки, пытаясь выдавить слезы, но они уже высохли. Осталась только пустота. — Надеюсь... — голос сорвался на хрип. Он не закончил. Прыжок. Ветер врезался в лицо, вырывая из лёгких воздух. Сердце бешено колотилось, тело инстинктивно металось, пытаясь зацепиться за небо. Но вокруг была только пустота. Он не закричал. Просто закрыл глаза. Падение длилось вечность. Или мгновение. Тишина. Изуку открыл глаза. Темнота. Не та, что ночью — густая, плотная, как чёрная вата. Он сидел на чём-то твёрдом, но не на полу. Руки потянулись вперёд — ничего. Ни стен, ни звуков, ни запахов. Даже собственное дыхание не отдавалось эхом. — Это... загробная жизнь? — голос звучал чужим, плоским. Он поджал колени к груди, уткнувшись лбом в колени. Мысли текли вяло, словно сквозь патоку. Мама. Прости. Я не смог. Время потеряло смысл. Минуты? Часы? Он пытался встать, но ноги не слушались. Просто сидел, пока холод из темноты не начал пробираться под кожу. — Почему... так тихо? — прошептал он, но ответа не было. Только когда он уже начал забывать, как звучит его собственный голос, тьма дрогнула. Тьма сгущалась, словно тяжёлое одеяло, давящее на грудь. Изуку сгрёб пальцами в пустоту, пытаясь нащупать что-то реальное, но вокруг не было даже пола — только бесконечная чёрная пустота, обволакивающая со всех сторон. Он уже начал забывать, как выглядит свет, когда услышал его. Голос. Он прозвучал сразу со всех сторон, как гул подземного толчка. Низкий, скрипучий, будто камни перетираются под прессом. Но за этой грубостью пряталось что-то... знакомое. Как эхо из глубин памяти, которую Изуку не мог распознать. — Ты всё ещё тут? Изуку дёрнулся, ударившись локтем во что-то невидимое. Боль пронзила руку, заставив его втянуть воздух. Он вскочил, вертя головой, но вокруг не было ни проблеска движения. — Кто... кто это?! — вырвалось у него хрипло. Тишина. Потом — сухой смешок, похожий на треск ломающихся костей. — Уже сума схожу? — пробормотал Изуку, прижимая ладони к вискам. — Наглый человек. Хотя, возможно, я могу тебя понять. Голос снова заполнил пространство, теперь ближе. Изуку замер, ощущая, как по спине ползут мурашки. Он повернулся на месте, но везде была лишь тьма. — Где вы? Покажитесь! — крикнул он, голос дрожал, выдавая страх. — Я одновременно везде и в тоже время нигде. На последнем слове тьма дрогнула. Сначала Изуку подумал, что это галлюцинация — слабая точка света, мерцающая вдали. Но она росла, приближаясь, и вскоре он разглядел силуэт. Женщина. Она парила в нескольких шагах от него, едва касаясь пальцами ног невидимой поверхности. Длинные белые волосы, словно сотканные из лунного света, струились по плечам, контрастируя с чёрным платьем, облегающим стройную фигуру. Рукава были длинными, с серебряными узорами в виде звёзд, а подол медленно колыхался, будто под водой. Босые ноги, бледные как мрамор, светились в темноте слабым голубоватым сиянием. Но больше всего Изуку поразили её глаза. Кроваво-красные, с вертикальными зрачками, как у хищной кошки. Они горели холодным огнём, но в их глубине танцевали искорки чего-то... человеческого. — Люди давали мне много имён, — её губы, чёрные как смоль, изогнулись в едва заметной усмешке. — Шинигами. Ангел погибели. Но ты можешь звать меня Летиция. Она сделала шаг вперёд, и Изуку отпрянул. Её движения были неестественно плавными, словно её тело не подчинялось законам физики. — Богиня... смерти? — он сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Умён. — Летиция склонила голову, изучая его взглядом. — Хотя, учитывая твой недавний поступок, это сомнительно. Изуку сжал кулаки. Страх постепенно сменялся гневом. — Если вы действительно богиня, то... зачем я здесь? Я же прыгнул. Я должен быть мёртв! Летиция медленно подняла руку. На ладони замерцал тусклый свет, и Изуку увидел, как из тьмы появляется силуэт крыши. Себя, стоящего на краю. Медленный прыжок. Падение... которое внезапно остановилось в метре от земли. — Ты не долетел — сказала она, сжимая пальцы. Изображение рассыпалось на чёрные искры. — Я вмешалась. — Зачем?! — Изуку выкрикнул это громче, чем планировал. — Я... я не хотел... — О, хочешь. — Летиция приблизилась, и теперь он видел тонкие морщинки у её глаз — единственный признак возраста на идеальном лице. — Ты просто устал. Но в твоей душе ещё теплится огонь. Она протянула руку, и между ними возник меч. Чёрный клинок с трещинами, словно звёздное небо, заключённое в сталь. На рукояти две змеи — одна с цветком, другая с весами. — Возьми Астрадóm, — приказала она. — И стань моим рыцарем. Изуку замер, глядя на оружие. В груди что-то ёкнуло — та самая детская мечта о геройстве, которую он пытался задавить. — А если... я откажусь? Летиция улыбнулась, обнажив острые клыки. — Тогда я отправлю тебя обратно. На асфальт. Он посмотрел на меч. На свои дрожащие руки. И шагнул вперёд. Изуку замер в метре от Летиции и меча. Его пальцы сжались в кулаки, ноги дрожали, но он не отступал. — Почему я? — голос звучал хрипло. — Почему не кто-то другой? Зачем богине смерти рыцарь? Летиция медленно провела рукой по воздуху. Чёрные ногти, длинные и острые, сверкнули в темноте. — Отвечу, если возьмёшь меч. Изуку сглотнул. В горле пересохло. Глаза упрямо впились в клинок. — Какая мне выгода? Богиня закрыла глаза. Её ресницы, белые как иней, дрогнули. — Ты ведь всегда хотел стать героем, верно, И-зу-ку? — она растянула его имя, словно пробуя на вкус. Голос звучал насмешливо, но в последнем слоге дрогнул, выдавая что-то мягкое. Он вздрогнул. Словно кто-то ударил его по рёбрам. — Стань моим Рыцарем Смерти, и ты сможешь спасать людей. Помогать заблудшим... — она указала на меч. — Или вернись на асфальт. Изуку посмотрел на свои ладони. Синяки от Каччана, ссадины от падений. Мама... Он шагнул вперёд. Пальцы обхватили рукоять. Боль ударила мгновенно. Он рухнул на колени, выронив меч. Тело выгибалось в судорогах, кости трещали, мышцы рвались и срастались заново. Крик застрял в горле, превратившись в хриплый стон. — А-а-а-а... Летиция наблюдала молча. Её красные глаза сузились. Минута. Две. Изуку бился о невидимый пол, пока волны агонии не стихли. Изуку поднялся, ощущая вес доспехов. Броня плотно облегала тело, как вторая кожа, но без стеснения движений. Нагрудная пластина — массивная, полированная сталь с едва заметными вмятинами и царапинами, словно её носили в десятках битв. Никаких рёбер или декора — только строгие геометрические линии, как у классических лат XV века. Плечи защищали широкие наплечники с заклёпками по краям, а предплечья закрывали наручи с подвижными сочленениями. На бёдрах — набедренники, соединённые кольчугой, а ноги завершали кожаные сапоги с дополнением металлических пластин. Шлем, полностью скрывающий лицо, напоминал Бекенхаубе и Басцинет с опускающимся забралом. Горизонтальная прорезь для глаз — узкая, как щель, — позволяла видеть лишь прямо перед собой. На щеках и подбородке шлема шли вертикальные линии-рёбра, усиливающие защиту. Шею обвинял воротник из густого белого меха, контрастирующего с чёрной сталью. Изуку потрогал кирасу. Металл был холодным, но не ледяным — словно броня ждала его веками. — Теперь ты мой рыцарь, — повторила Летиция, наблюдая, как он осматривает себя. — И твоя новая жизнь начинается здесь. Он сделал шаг, и доспехи мягко лязгнули, словно привыкая к его движениям. Даже дыхание под шлемом звучало гулко, отдаваясь эхом в ушах. — Что дальше? — спросил он, и голос прозвучал глуше, будто его заглушала сама броня. Летиция подняла руку, и тьма снова раздвинулась, открывая вид на мир живых — крышу, с которой он прыгнул, свой брошенный рюкзак, городскую суету внизу. — Вернёшься туда. Но теперь твоя задача — не спасать, а... направлять. Она коснулась его плеча, и доспехи на мгновение вспыхнули тусклым синим светом. — Время учиться, Изуку. Летиция развернулась спиной, и воздух перед ней затрепетал, как раскалённый. Портал, похожий на чёрный водоворот с мерцающими по краям искрами, раскрылся с глухим гулом. — Не хочешь пройти со мной? — спросила она, не оглядываясь. Изуку молча кивнул и шагнул за ней. Они оказались в густом лесу. Высокие сосны упирались вершинами в серое небо, стволы покрыты мхом. Воздух пах влажной хвоей и прелыми листьями. Под ногами хрустели ветки, а где-то вдалеке кричала сорока. Рядом с ними плескалось небольшое озеро. Вода была тёмной, почти чёрной, но прозрачной. На берегу стоял деревянный дом — просторный, с резными ставнями и каменной трубой. Дымок вился над крышей. Изуку последовал за богиней, не отставая ни на шаг. Меч в ножнах на бедре мягко постукивал по доспехам. Он снял шлем, зажав его под левой рукой, и почувствовал холодный ветер на лице. — Мне придётся для тебя уяснить кое-что, Изуку, — начала Летиция, идя к дому. Он молчал, глядя ей в спину. — В мире есть множество людей, которые нарушают законы порядка. Твоя задача — исправлять это. Они подошли к узкой речушке, впадавшей в озеро. Изуку присел на корточки, опустив шлем на землю. Вода отразила его лицо. Черты стали острее: скулы выделялись резче, губы плотно сжаты. Глаза, раньше ярко-зелёные, теперь казались тусклыми, будто покрытыми пеплом. Ни искры, ни привычного огня. Летиция продолжала: — Я буду давать тебе указания. Иногда ты будешь бродить и упокаивать невинные души. Иногда — убивать беглых призраков, что сбежали от меня. В остальном ты свободен. Изуку опустил ладони в воду. Капли стекали по стальным перчаткам, не проникая под них. Он зачерпнул воду, поднёс ко рту и сделал глоток. Холодная, с привкусом железа. Потом набрал ещё, повернулся к богине и протянул ей сложенные ладони. Летиция на мгновение замерла, затем аккуратно откинула прядь белых волос за ухо. Наклонилась, прикоснувшись губами к его ладоням. Вода скользнула по её подбородку, оставив мокрый след. — Теперь твои способности выходят за рамки человеческих — сказала она, выпрямляясь. — Выполнять задачи будет нетрудно. Изуку встал, вытер руку о бедро. — Я смогу приходить к тебе? — спросил он неожиданно даже для себя. Богиня слегка приподняла бровь, но кивнула: — Да. Она махнула рукой, и портал снова развернулся перед ними. За ним виднелась крыша, с которой он прыгнул. — Теперь тебе пора обратно. Изуку поднял шлем, кивнул и шагнул в вихрь. Не оглядываясь.